Кисловодск

      Дорога в Кисловодск казалась глотком свежего воздуха. Ни детей, ни жен, ни, Боже упаси, младших братьев. Только они вдвоем. Два хороших друга, которые познакомились еще пару лет назад, когда одному из них понадобилось сырье для своих фабрик.       Вазилис приник щекой к теплому стеклу и смотрел, как за окном проплывают уже зеленеющие вовсю деревья. Невысокие домики Кисловодска приветливо смотрели на графа, обещая покой и расслабления вдали от бесконечных проблем, которые навалились на него за последний год. Он планировал эту поездку давно. Хотел отдохнуть с семьей на минеральных водах, но в последнее время эта самая семья доводила его до нервных срывов, и Василь решил — поеду один. Всей семьей можно будет съездить потом... когда Гера перестанет пытаться спасти мир и водиться с членами императорской фамилии. А сейчас — заслуженный покой его не-колдовской психике.       На соседней полке сидел Юрий Ка́менский. Мощный, рыжеволосый с едва заметной сединой на висках и в аккуратной бороде. Его темно-зеленые глаза лениво следили за мухой, ползшей по потолку уже останавливающегося поезда. Они с Юрием познакомились где-то года четыре назад, когда Василь искал поставщиков для бизнеса. Князь Каменский владел сетью металлургических заводов на Урале. Так и сошлись. Юрий начал приезжать из своей Москвы в питерское поместье Авериных, чтобы лично решать дела. Разговоры о семье, сотни выпитых чашек чая — и вот они уже родственные души, нашедшие друг в друге отражение тяжелой ноши старшего брата и главы семейства.       И вот они вдвоем, оставив семьи на фамильярах, с расслабленными улыбками на лицах, уехали в горы Кавказа, чтобы поспать часок другой в ваннах знаменитых минеральных вод. Выйдя на платформу и втянув носом местный разряженный воздух, Юрий потянулся и вдруг предложил:       — А может ночью в горы с костром?       Погода, надо признаться, была просто замечательной. И ночь обещала быть ни жаркой, ни холодной, безветренной. Другого шанса развести костер в горах Кавказа могло не представиться.       В сумерках князь и граф отправились к канатной дороге и нырнули в красную кабинку, понесшую их вверх по склону. В рюкзаках у них был тот беззаботный минимум, который могли собрать только освобожденные от проблем люди. Юрий с энтузиазмом рассказывал про местные лермонтовские места, а Вазилис, привалившись к поручню кабинки, слушал его живой голос с сонной задумчивостью. Он никогда не думал, что сможет вот так взять и уехать с хорошим другом практически на другой конец страны и просто... забыть обо всех проблемах. Что получилось, на самом деле, с трудом, потому что где-то на периферии сознания все еще пульсировало напряжение, которое периодически посылало в мозг мысль: «А Гера там ничего не натворил?»       К месту привала они шли медленно, не торопясь, обходя кучки моха, которые на самом деле были камнями, но обросшие так, будто их и не было вовсе. Солнце тихонько заходило за ближайшие лесистые горы, ложась на Кисловодск позади мужчин ровным рыжеватым светом. Треск цикад разносился среди деревьев, напоминая о том, насколько далеко они они Москвы, а уж тем более от Питера. Когда Юрий остановился и уверенно произнес «здесь», ночь вытеснила остатки света. Быстро организовав костер, благо навыки позволяли, друзья сели на постеленные простыни, чтобы не отхватить муравьев в штаны, и позволили себе глубокий довольный выдох. Василь прикрыл глаза, откинувшись на ближайшее дерево спиной. Костер мерно потрескивал, унося в воздух прогорающие сучья.       — Хорошо, — Юрий потянулся, хрустнув позвонками.       — Хорошо, — согласился Василь, приоткрыв один глаз. — Я не выезжал куда-то за пределы петербургской губернии уже... очень давно. Вообще не думал, что смогу куда-то уехать, после этого перфоманса от Геры. Удивительно, еще пару месяцев назад я залпом глотал сердечные капли, когда узнал, что мой младший брат сверг императора-дива, а сейчас нахожусь за две тысячи километров от дома, в лесу, на Кавказе и сижу перед костром ночью.       Юрий усмехнулся.       — Младшие братья — это тот еще подарок, — философски заметил он. — Надо же, как получилось. Ваш младший сверг моего младшего, а мы сидим сейчас здесь и наслаждаемся покоем.       — Да-а-а, — протянул Вазилис, проваливаюсь в дрему. Но из приятной темноты его выдернуло неожиданное осмысление сказанных другом слов. — В смысле мой младший сверг вашего младшего?!       Юрий замер, смотря на расширенные от удивления глаза Василя с некоторым непониманием. Потом сдержанно фыркнул, откинул голову назад и уже засмеялся в полный голос. Вазилис смотрел на него, пытаясь сопоставить те данные, которые у него были про семью Каменских. Братья, сын и дочь, фамильяр, но ни слова о Колчаках! Тем более о диве-императоре!       — Юрий Антонович, вы меня с толку сбили! — пожаловался Аверин.       — Ладно-ладно, — осмеявшись, прокряхтел Юрий. — По документам он был моим четвероюродным братом. Далеко. Не переживайте. Мать жены Александра IV была урожденной Каменской. И наша семья перестала общаться с Колчаками уже сразу после смерти Александра Васильевича. У них была своя жизнь – политика, Омск, трон. А у нас своя — Москва, дом, меценатство.       — Ну и хорошо, — Василь промокнул платком лоб. — А то, знаете ли, от близости с Колчаками никогда ничего хорошего не жди.       Князь коротко хохотнул.       — Вы все еще в шоке от того, что ваш брат ввязался в государственный переворот, Вазилис Аркадьевич.       Василь повел плечом.       — Немного. От младших братьев одна сплошная головная боль. Иногда я жалею, что Гера решил вернуться в семью.       И это, конечно же, была шутка. Юрий понял это по тому, с каким тоном было произнесено признание. Теплота и странная трогательность, из-за которой голос слегла дрожал. Да и сам Василь когда-то рассказывал ему, что возвращение брата в круг ближайших родственников – это то, о чем он в тайне мечтал.       — Но… Без младшего брата я бы не был… Цельным, что ли, — продолжил в задумчивости Вазилис. — Я помню, как мы носились по дому в детстве, и как Анонимус нас ловил, чтобы мы не снесли своими играми какую-то китайскую вазу, опередившую пришествие азиатской моды в Россию на целых 30 лет… А недавно, я вам клянусь, своими глазами видел, как Гера носится с Мишей!       Костер согласно щелкнул опилками. Князь Каменский закинул туда пучок нарванных веточек пихты, и от огня потянулся тонкий хвойный аромат. Василь втянут его носом и протяжно довольно выдохнул. Хорошо.       — Мишка попросил его снова показать какие-то колдовские штучки. Снова эти… Желатиновые капсулы.       — Восковые, — машинально поправил Юрий. Потом извиняющие склонил голову и дополнил. — Продолжайте.       — Ну да. Восковые. Как будто Мише первого раза не хватило… Гера, спасибо ему огромное, точно заметил, что вид окровавленных рук может испугать маму и папу. Миша насупился, я думал, что расплачется. Или ногой топнет. Или еще что. А Гера… Господи, я никогда не видел у Геры такой проницательности по отношению к детям. Он успел остановить истерику, предложив Мише поиграть в салки! В салки, Юрий Антонович! И послушно стал водой! Вы бы слышали визги Миши, когда он бегал по дому от Геры. Брат пару раз его осалил и даже сам начал убегать… Если бы сам не видел, не поверил бы никогда!       Над полянкой с костром повисла уютная тишина, нарушаемая тихим фырканьем Юрия, пытающегося, очевидно, представить эту картину. Уважаемый граф, который избавил всю страну от узурпатора, бегал по дому как мальчишка и смеется на каждом повороте.       — Я почему китайскую вазу вспомнил, — вдруг продолжил Василь, закуривая папиросу. Тонкая струйка дыма смешалась с облачком от костра и улетела куда-то к ночному небу. — Она до сих пор у нас хранится. Миша не попал в поворот и с размаху в нее приземлился. Анонимус с места сорвался. Одновременно и Мишу, и вазу поймал. До сих пор поражаюсь этой его дивьей прыткости. И ладно Мишка… Через пару минут эту вазу чуть Гера не снес! Представляете?       Юрий хмыкнул, покачав головой. ㅤ— Неужели колдун высшей категории тоже не вписался в поворот?       — Ага, конечно. Он специально. Я уверен, что он тоже вспомнил тот случай из детства… Решил припомнить. Это… неожиданно. Я не думал, что Гера помнит такое. Так еще и способен воспроизводить, просто чтобы я улыбнулся.       Каменский отвернулся, спрятав свою собственную улыбку. Как бы они не жаловались друг другу на младших братьев уже третий год подряд, каждый их разговор неизменно касался семьи. И оба начинали рассказывать о младших с такой теплотой в голосе, что у самих же сердце щемило от невысказанной любви.       Где-то в кустах громко затрещала цикада. Оба мужчины повернулись на звук и тихонько рассмеялись. Высокие деревья отбрасывали на склон причудливые тени. Где-то вдалеке чернела канатная дорога, которая должна была доставить их с утра обратно в номер гостиницы.       — А у вас что интересного? — Василь нарушил тишину.       Перед тем, как ответить, уже Юрий потянулся к портсигару.       — Я даже не знаю… Мои младшие редко пересекаются. Вы же знаете, они ненавидят друг друга… Но вот недавно, например, — князь вдруг оживился. — Наш средний приезжал. Андрей из своего Омска только в Китай улететь может. В Москву редко. А тут его после изгнания императора к нам в ссылку на домашний арест.       — С чего вдруг?       — Дипломат при Александре… Подозревают в заговоре, но доказательств нет. Поэтому до выяснения обстоятельств в Москве заперт… Так вот приехал он. Дочка его как всегда визгами встретила. Кричит «дядя Андрей приехал!» Она любит заставлять его играть в чаепития. Андрей никогда не соглашается, но Машку это почему-то только все больше и больше заинтересовывает. Проходит день, два, три, неделя. На второй Машка подходит к брату и со всей серьезностью интересуется, как зовут его родителей. Это при том, что она нашего отца еще застала! Да и про маму, ее бабушку значит, я иногда рассказываю.       Василь хмыкнул и покачал головой.       — Ребенок хулиганит.       — Да где уж там, — грустно отозвался Юрий. — Андрей настолько редко приезжает в Москву, что Маша даже не осознает, что он мой брат и ее родной дядя. А вот кто действительно хулиганит — это сын.       — Он у вас Академию вроде недавно окончил.       — Практику в прошлом году завершил. Но не суть. Уж не знаю в кого Сашка такой язвительный. Уж не в самого ли Андрея? Услышал вопрос Машки и стал к Андрею приставать. Из какой, мол, он семьи и какие дела с Каменскими имеет. А потом приехал мой самый младший брат — Арсений. После какого-то тяжелого задания в Управлении. Саша предложил всем в речке искупаться для расслабления. Пошли к Каменке — она у нас рядом протекает. А Сашка видимо Арсу все про эту ситуацию с Андреем рассказал. Уж не знаю, что с таким непроницаемым выражением лица Арсений сказал брату. Но после этого Андрей его натурально стал в воде бултыхать.       Юрий сделал паузу, поднося папиросу ко рту. Василь пока переваривал этот круговорот имен и событий. Он знал, что семья Каменских была большой и дружной, и даже привык. Юрий любил говорить про своих. Как будто семья была большой гордостью князя. Хотя почему будто…       — Раздражение и обида превратились в какую-то игру. Буквально пару минут и Андрей уже с трудом подавлял усмешку. А Арсений умудрился его столкнуть в воду. А потом и Сашка прямо в них бомбочкой прыгнул, за что от Андрея получил. Я был… мягко говоря удивлен. Ладно сын. У него энергия ключом бьет. Я понимаю Арса. Молодой еще, хотя и здоровье у него расшатано совсем. Но Андрей! Он возраста как ваш брат. Я не знал, что он умеет так дурачиться. Поэтому в следующий раз, когда Гермес Аркадьевич захочет побегать за племянником, зовите нас с Андреем. Ему полезно развлекаться, а не строить из себя недосягаемого дипломата.       Василь рассмеялся, и его смех усиливался эхом пустого леса.       — А что же он за своими собственными племянниками не побегает?       — В него племянник бомбочкой влетел, а племянница спрашивает про родителей так, будто он нам не родной, напоминаю, — хмыкнул Юрий в усы. — Но когда-нибудь… Я надеюсь, что так и будет.       — Это ваше хулиганье на речке могло стать первым шагов, — изрек Василь, подняв палец вверх для убедительности.       Князь коротко хохотнул, бросая докуренную папиросу в костер. Свет от огня высветил птицу, лениво перепрыгнувшую с одной ветки на другую. Было тихо. Было хорошо. Без суеты, без вечного волнения. Неделя спонтанного отпуска только началась. Впереди минеральные воды, прогулки до источников, полеты на воздушных шарах, подъемы на горы. Возвращение в родные города обещало пройти в сопровождении с приятной болью в мышцах и прочищенными горным воздухом легкими.       Ночь только разошлась. Звезды блестели где-то далеко-далеко, и даже приподнятый Кавказ не приближал двух мужчин у костра к бесконечному космосу. Треск огня и короткие насмешливые фразы.       — И все-таки младшие братья — это зло во плоти.       — Согласен.