Часть 3 Дом Бавер

***

В это же время величественное поместье Бавер так же не было объято утренней тишиной. Семья уже в полном составе собралась в роскошной столовой за завтраком, ведя неспешную, но крайне важную беседу о грядущем торжестве. В этом светском сезоне дебютировала Луиза — главная гордость, сокровище и прекрасный «белый лебедь» дома Бавер. Дочь герцога была невероятно статной, высокой и отличалась безупречно стройной фигурой. Особенной гордостью Луизы были её руки — утонченные, с длинными, изящными пальцами истинной художницы. Свои темные, как крыло ворона, волосы, спускавшиеся значительно ниже плеч, девушка чаще всего собирала в аккуратную, строгую прическу — долгие часы в мастерской требовали практичности. Глаза её, глубокого изумрудного оттенка, были точной копией отцовских, а вот точеные, благородные черты лица она определенно унаследовала от матери. Глава этого великого дома, герцог Бавер, был преданным слугой короны и образцовым семьянином. В прошлом — прославленный военный, наделенный высоким титулом за неоценимые заслуги перед отечеством, он отличался строгим, но справедливым и благородным нравом. Его супруга, герцогиня Бавер, происходила из древнего рода восточной части королевства. Одаренная блестящим умом, она знала множество иностранных языков и всегда была для своего мужа не просто женой, а равным, глубоким собеседником. Окружающим она казалась неприступной красавицей с холодным взглядом, однако за этой маской скрывалось чуткое и сопереживающее сердце. — Поскольку бал уже совсем скоро, Лу, тебе стоит стать более собранной, — спокойно и ласково произнес герцог, пригубив крепкий кофе. — Пора проводить меньше времени в уединении за твоим причудливым хобби и сосредоточиться на подготовке к поиску достойного спутника жизни. Я детально ознакомился со списком кавалеров, которые почтят мероприятие своим присутствием. Союз с некоторыми из них принесет нашему дому великую честь и укрепит фамильные связи. — Конечно, отец. Я прекрасно помню о своем долге и обязанностях, которые возложены на меня, — покорно и мягко ответила девушка. — Это радует. К слову, на балу будет присутствовать королевская чета, — добавил отец, многозначительно понизив голос. — Более того, из дальних странствий возвращается второй сын королевы, принц Маркус, в сопровождении своего близкого компаньона — герцога Теодора Прандли. Для столичных дам они станут самой лакомой и желанной добычей. — Герцог Теодор... Помнится, его владения находятся на южных рубежах, — подала голос герцогиня, в чьем тоне проскользнула едва заметная грусть. — Края там невероятной красоты, но это так далеко от столицы... Обременительно и тяжело. Луиза без труда поняла скрытый смысл слов матери: та просто не хотела отпускать любимую дочь на другой конец королевства. — Я обязательно присмотрюсь к гостям, отец, — тихо отозвалась Луиза. Она прекрасно знала, чего от неё ждут, но втайне от всех, в самых сокровенных глубинах души, лелеяла надежду на замужество по искренней, взаимной любви. Ведь был в её жизни один юноша, при мысли о котором её сердце замирало в сладкой неге. Юноша, к которому она испытывала нечто, столь сильно похожее на истинное чувство. Это был великолепный наследник виконта Брандо — Дэймон. Элегантный, статный мужчина, обладавший тем же пленительным, тяжелым и одновременно страстным взглядом, что и его сестра Сильвия. Он был высок, мужественен, его смоляные волосы обрамляли красивое лицо, а глаза казались глубокими и манящими, точно ночная тьма. Дэймон был блестяще образован, умен и галантен. Сотни молодых дам Криофорда тайно вздыхали при его появлении, и наш прекрасный белый лебедь не была исключением. Сам замок Бавер был пропитан духом величия: его стены украшали старинные фамильные гобелены, трофеи военных побед герцога и уникальные живописные полотна, к созданию части из которых приложила руку сама Луиза. Но даже эта чистая, благородная леди имела свои совсем не благородные тайны, надежно запертые за тяжелыми дверями её художественной мастерской. Там, в полумраке среди запахов масел и разбавителей, Луиза писала далеко не только пейзажи Даймонда и чопорные натюрморты. На её скрытых от чужих глаз холстах оживали люди. Обнаженные люди. Да, мои дорогие чтецы, это были картины откровенного, эротического характера. На них Луиза с пугающей точностью изображала прекрасных, богоподобных мужчин, чей образ и подобие она целиком и полностью списывала со своего тайного объекта симпатии — Дэймона. И именно при взгляде на эти холсты она неоднократно дарила себе утешение долгими, одинокими вечерами. Садясь на мягкий стул напротив своей новой, еще не просохшей работы, Луиза, трепеща от волнения, медленно опускала руку под пышные подолы домашнего платья. Она робко касалась своей нежной кожи там, где больше всего на свете желала почувствовать прикосновение его пальцев. Другой ладонью художница мягко ласкала собственную грудь, сжимая её и стимулируя аккуратные соски, пока разум стремительно погружался в пучину запретных фантазий. В этих сладких грезах, полных неистового экстаза, Дэймон одаривал её глубокими, пьянящими поцелуями. Его сильные руки уверенно скользили по её аристократическому телу, а горячий язык опускался ниже, нежно лаская её сокровенный благородный цветок. Луиза представляла, как его ладони сжимают её грудь, заставляя соски затвердеть от вожделения. А затем, избавившись от одежды, он, словно дразня, неторопливо скользил своим напряженным мужским достоинством по её источающему влагу лону. Когда напряжение достигало предела, он резко и властно вонзался в неё — так жадно, страстно, будто этот миг был последним в их жизни. Ритмично двигая бедрами, воображаемый Дэймон доводил юную леди до пика наслаждения. Большим пальцем правой руки он непрерывно ласкал её самую чувствительную, заветную точку, а левой рукой продолжал дразнить прелестный розовый сосок, то сжимая его, то очерчивая круги кончиком языка. Луиза задыхалась от этого воображаемого экстаза. Когда фантазии рассеивались, оставляя лишь прерывистое дыхание, томительная влага между её ног требовала реальных, осязаемых ощущений. Ощущений, которые в её строго ограниченном мире казались абсолютно невозможными. Но так ли это на самом деле? Ведь для искренней страсти нет ничего невозможного, стоит лишь приложить немного усилий и сделать шаг навстречу. Вопрос лишь в том, хватит ли у нашего нежного лебедя смелости? Или же суровое чувство долга и страх перед общественным порицанием окончательно подавят её тайные желания, заставив навсегда похоронить эту несбыточную любовь? На плечах Луизы лежала огромная ответственность перед семьей, и этот груз безжалостно глушил в ней всё то настоящее, живое и трепетное, что рвалось наружу. Замечал ли сам Дэймон Брандо те горячие, полные обожания взгляды, которые Луиза бросала на него во время редких встреч в свете? Или же он видел в ней всего лишь приличную девушку из высшего общества и скромную подругу своей младшей сестры? А быть может... он видел гораздо больше. Быть может, однажды он отыщет эти укромно спрятанные в мастерской картины и с удивлением узнает в них себя — мужчину, которого так неистово и страстно желает чистый белый лебедь дома Бавер...или же он уже видел их? С любовью, ваша S.I.L.