Эпилог.

Прошло 12 лет. Двенадцать лет, которые пролетели как один миг. Двенадцать лет, за которые их маленькая Алиса превратилась из карапуза с бантами в дерзкого подростка с пирсингом в брови и ярко-розовыми прядями в волосах. Инесса смотрела на дочь и иногда не верила, что это та самая девочка, которая когда-то просила купить ей новую куклу "Monster high". Теперь Алиса носила чёрные линзы, красила ногти в кислотные цвета и считала, что школьная форма — это «пережиток прошлого». Но Инесса не запрещала. Она помнила себя в 14 лет — как она сама делала татуировки чернилами из шариковой ручки, как прокалывала уши в домашних условиях, как хотела попробовать всё на свете. Она разрешала Алисе экспериментировать, потому что знала: запреты только усиливают желание. — Мам, ну почему ты такая классная? — говорила Алиса, когда Инесса разрешала ей очередную глупость. — Потому что я была такой же, — отвечала она, улыбаясь. Стас, в отличие от Инессы, с трудом переносил изменения в дочери. Он смотрел на её пирсинг и мысленно закатывал глаза, но ничего не говорил. Он знал, что спорить с ней бесполезно — она была копией матери, только в более яркой упаковке. — Ты случайно не в акварель упала? — иногда подкалывал он её, глядя на ярко-синюю прядь. — Пап, это модно, — отвечала Алиса, закатывая глаза. — В моё время модно было быть нормальным. — В твоё время и динозавры ходили. Стас усмехался, качая головой. Он любил её. Она была его дочерью, и даже самые дикие эксперименты не могли изменить этого. Но сегодняшний день начался не с шуток. Утром Инессу вызвали в прокуратуру — срочное дело, требующее её присутствия. Она уже собиралась уходить, когда позвонила классная руководительница Алисы и сообщила, что у девочки четыре двойки по физике, и если она не исправит их в ближайшее время, её могут не аттестовать. — Алиса! — крикнула Инесса, заходя в её комнату. — Ты мне объяснишь, почему я узнаю о твоих двойках только от классной руководительницы? Алиса сидела на кровати, смотрела в телефон и пыталась сделать вид, что не слышит. — Мам, это просто контрольная, — пробормотала она. — Я всё исправлю. — Исправишь, — сказала Инесса твёрдо. — Но гулять ты сегодня не пойдёшь. Будешь сидеть и учить физику, пока не закроешь все долги. — Но мам! Оля звала меня! — Оля подождёт. Ты сначала закрой двойки. Инесса вышла из комнаты, хлопнула дверью и уехала, даже не успев предупредить Стаса о случившемся. Когда Стас вернулся домой, он застал Алису на кухне. Она сидела за столом, подперев щёку рукой, и смотрела в одну точку с таким видом, будто мир рухнул. — Ты чего кислая такая? — спросил он, садясь напротив. — Гулять хочу, — на выдохе ответила Алиса, поднимая на него глаза. — Меня Оля позвала. — Так иди, — Стас полез в кошелёк и протянул ей две тысячи рублей. — Денег дать? Алиса уже хотела сказать, что мама запретила ей гулять, но потом поняла: папа не в курсе. Это был шанс. — Спасибо, пап! — она встала, обняла его и быстро выбежала из кухни, пока он не передумал. Вечером она вернулась, уже довольная, счастливая. Зашла в квартиру и сразу увидела мамины туфли. Сердце ёкнуло, но было уже поздно. Из кухни вышла Инесса. Она не кричала, не ругалась. Она стояла с лёгкой улыбкой и смотрела на дочь с таким выражением, будто её это даже позабавило. — Вот же бессовестная, и не краснеет даже, — сказала она, качая головой. Алиса замерла, несколько раз хлопнув глазами. Она пыталась придумать оправдание, но понимала, что всё бесполезно. — Ничего я и не бессовестная, — возразила она, пытаясь сохранить лицо. — Папа сам предложил, а я... я не отказывалась. Инесса усмехнулась, скрестила руки на груди и перевела взгляд на Стаса. — Ты знаешь, что у неё четыре двойки по физике, и если она их не закроет, её не аттестуют? Стас замер. Он медленно перевёл взгляд с Инессы на Алису, и в его глазах появилось осознание. — Четыре двойки по физике? — переспросил он, и в его голосе зазвучали новые нотки. — Ну... — протянула Алиса, — это просто контрольная... — Просто контрольная? — переспросил он. — Если тебя не аттестуют, ты останешься на второй год. — Не останусь! — возмутилась она. — Я всё закрою! — Когда? На каникулах? Алиса потупила взгляд и ничего не сказала. Инесса вздохнула. — Ладно, — сказала она. — Ты идёшь в свою комнату и сидишь за учебниками. И пока всё не выучишь — не выйдешь. Если хочешь есть — позовёшь, и я принесу тебе еду. Но никаких гулянок. Алиса хотела возразить, но Инесса посмотрела на неё таким взглядом, что она поняла: спорить бесполезно. — Хорошо, — буркнула она и поплелась в свою комнату. У дверей она обернулась и добавила: — Но я всё равно вас люблю, даже когда вы такие. Инесса и Стас переглянулись. Он не выдержал и улыбнулся. Она тоже. Прошло несколько часов. За окнами зажглись фонари, а в квартире стало тихо и уютно. Инесса сидела в гостиной с чашкой чая, листая какой-то журнал, но мысли её были далеко — она думала о дочери, о её упрямстве, о том, как сильно она похожа на неё саму. Где-то в глубине души она даже гордилась этой бескомпромиссностью, но вслух, конечно, никогда бы этого не признала. Стас поднялся с дивана, потянулся и направился в комнату Алисы. Дверь была приоткрыта, и он заглянул внутрь, прежде чем войти. Алиса сидела за столом, уткнувшись в учебник по физике. Рядом с ней лежал телефон экраном вниз — она явно пыталась сосредоточиться, хотя это давалось ей с трудом. — Ну что, гений физики, — сказал он, заходя и прикрывая за собой дверь. — Как успехи? Алиса подняла на него глаза. Вид у неё был слегка виноватый, но в глазах всё ещё теплился огонёк упрямства. — Пытаюсь понять, зачем мне в жизни нужны эти формулы, — ответила она, вздыхая. — Чтобы в будущем не просить денег у отца на маникюр, — усмехнулся Стас, садясь на край её кровати. — А я и так могу не просить, — фыркнула она. — У меня есть карманные деньги. — Которые я тебе даю. — Это называется инвестиция в будущее, — заявила она с серьёзным лицом. — Я вырасту, стану крутым дизайнером и верну тебе всё с процентами. Стас не выдержал и рассмеялся. — Ладно, проехали. Покажи, что ты там нарешала. Она протянула ему тетрадь. Он бегло пролистал страницы, понимая, что ничего в этой физике не смыслит, но старался выглядеть заинтересованным. — Молодец, — сказал он, возвращая тетрадь. — Главное — стараться. — Пап, — сказала она, откладывая ручку и поворачиваясь к нему. — Я правда хочу всё исправить. Просто физика — это не моё. — Я знаю, — ответил он. — Я тоже в школе ненавидел физику. Но учить её всё равно придётся. — А ты помнишь, как тебя ругали за двойки? Стас задумался. В его памяти всплыли картинки из далёкого прошлого — школа, учителя, его собственные попытки избежать наказания. — Помню, — сказал он. — И даже сейчас я считаю, что это были бесполезные знания. Алиса расхохоталась, и он почувствовал, как напряжение, висевшее в комнате, начало рассеиваться. Он поднялся, подошёл к ней и поцеловал в макушку. — Я горжусь тобой, — сказал он, и в его голосе звучала искренность. — Даже когда ты дурачишься. Ты — моя дочь. И я люблю тебя. Алиса улыбнулась, и в этой улыбке было столько тепла, что Стас почувствовал, как у него сжимается сердце. Они не всегда понимали друг друга, но он знал, что её любовь к нему была настоящей. И это было важнее всего.