Когда можно не улыбаться?

Барбара ненавидела чувствовать себя слабой. Не потому, что слабость была чем-то постыдным. Просто слишком много людей привыкли видеть в ней источник света. Девушку, которая всегда улыбается и находит нужные слова. Никто не должен был видеть её в те вечера, когда улыбка исчезала. В тот день Мондштадт праздновал очередной фестиваль. На площади звучала музыка, дети бегали между лавками, а взрослые поднимали кружки за свободу и счастье. Барбара улыбалась весь день, раздавала благословения, пела, фотографировалась с жителями, поздравляла гостей. И только к вечеру поняла, что едва держится на ногах. Она постаралась уйти незаметно, как всегда это делала. Скрылась от толпы раньше, чем кто-нибудь успел заметить усталость в её глазах. Но нашелся один человек, который заметил. Всегда замечал. — Сбегаешь? Барбара вздрогнула. Далия стоял возле лестницы собора, прислонившись к каменной колонне. — Я не сбегаю, — ответила она и опустила глаза вниз, смутившись, что ей не удалось остаться незамеченной. — Конечно, — он усмехнулся. — Просто очень быстро идёшь в противоположную сторону от праздника. — Мне нужно отдохнуть, — тихо произнесла она, не отрывая взгляда от своих туфель, за день фестиваля успевших собрать приличный слой уличной пыли. — Совсем чуть-чуть. — Тогда почему ты выглядишь виноватой? — склонив голову набок и пытаясь рассмотреть скрытое светлыми кудрями лицо, произнёс Далия. Барбара услышала равнодушие в его голосе и с облегчением вздохнула. «Он просто ведёт светскую беседу, как это делают случайно встретившиеся на улице знакомые. Он не переживает». Но подняв свои глаза, она тут же отвернулась, столкнувшись с вопросительным взглядом Далии. Он был серьёзен. Его вопрос звоном отозвался у неё в голове, и она вновь смутилась. Он был прав. Барбара всегда чувствовала вину, когда ставила собственные желания выше чужих. Даже если речь шла всего лишь о нескольких часах отдыха. Далия некоторое время молчал. Потом шагнул ближе. Он заметил, что её состояние сильно отличается от обычного. Лицо было бледное, в глазах читалась просьба оставить её одну. Даже в её голосе звучали столь непривычные для его слуха нотки усталости. Он знал, что она просто не может позволить себе выглядеть иначе. Не может быть уставшей, молчаливой, неяркой. Его это раздражало и одновременно тревожило. — Ты сегодня ела? — вздохнув, спросил Далия. — Что? — Барбара повернула к нему смущенное лицо, пытаясь понять верно ли она расслышала его слова. Для неё было крайне непривычно слышать от него такие вопросы. — Ела, конечно. Это было несвойственно Барбаре, но она солгала. Она не понимала причину его тревоги к ней в этот день. Обычно он прошел бы мимо, кивнув или буднично улыбнувшись. Но она всё-равно не хотела создавать проблем и заставлять кого-то волноваться о ней. Далия ухмыльнулся. Он знал, что она врёт. Он слишком хорошо изучил её. Слишком часто видел её взгляд. Слишком быстро ловил её мысли. — Не думал, что пасторы могут так открыто лгать, — в его глазах пробежала искра. Далия ждал её следующего шага. Ждал, как она будет пытаться выкрутиться и отделаться от него, чтобы поскорее остаться одной. Она оправдала его ожидания — закатила глаза. Приоткрыла свою маску идеального идола. У него почти получилось прикоснуться к истинной натуре Барбары. Но его ликование перемешивалось с липким чувством тревоги. — Хорошо, — Барбара глубоко вздохнула. — Не нашлось времени. — Архонты... Барбара снова опустила своё лицо вниз. Она ожидала лекцию или упрёк. Но вместо этого Далия тяжело вздохнул. Он медленно развернулся и неспешно начал идти в сторону восточной стены города. Барбара ждала, когда его силуэт отдалится на приличное расстояние, чтобы она смогла спокойно уединиться и отдохнуть без лишних глаз. Но он остановился. — Пойдём, — слегка повернув голову, небрежно кинул Далия. — Куда? — она встрепенулась и удивлённо уставилась на него. — Куда-нибудь, где тебя хотя бы накормят, — уже полностью развернувшись и смотря ей прямо в глаза, уверенно сказал он. *** Они оказались на одной из тихих улиц возле городской стены. Изредка в отдалении виднелись люди, выходившие из «Доли Ангелов» в сторону площади и наоборот. В этот закоулок во время праздника желающих зайти не было. Только тёплый свет фонарей и вечерний ветер. Далия посадил Барбару на ветхий стул, опирающийся на низкую каменную изгородь, и быстрым шагом пошёл в сторону главных городских ворот, сказав ей ждать его здесь. Она смотрела ему в спину, пока он ловко не юркнул за угол здания. Барбара осталась одна. По крайней мере физически. В её голове копошился рой мыслей о поведении Далии. Она пыталась отвлечься, вспоминая сегодняшний праздник, но каждый раз в памяти всплывал взгляд юноши. То серьёзный, то насмешливый. Мысли о нём продолжали крутиться в её голове, вызывая всё больше неловкости и заставляя краснеть всё сильнее и сильнее. В какой-то момент она сдалась и полностью погрузилась в них. «Что вообще происходит? Почему он вдруг решил вмешаться? — мысленно она пыталась найти логические ответы на странное поведение Далии. — Почему он вдруг решил вмешаться? Почему не ушёл по своим делам? Почему вообще не прошел мимо?» Она подтянула рукава платья чуть выше и подняла усталый взгляд на вечернее небо между крышами домов. Она отчётливо слышала смех, музыку, весёлые голоса – праздник всё ещё шумел где-то в центре города. Ей казалось странным, что Монштадт веселился, а она впервые за весь день просто сидела. Непривычное чувство. Но Барбара прикрыла свои глаза, всё также устремив лицо к вечернему небу. Она почувствовала умиротворение. — Не сбежала? — она вздрогнула, услышав знакомый голос. Далия вернулся так же неожиданно, как исчез. В руках он сжимал бумажный пакет, от которого шёл приятный запах свежей выпечки. Барбара отрицательно помотала головой. Он аккуратно положил пакет ей в руки. Барбара не собиралась есть. Не смогла бы. — Тогда почему выглядишь так, будто собиралась убежать? — он хитро прищурил глаза и устроился рядом с Барбарой, оперевшись спиной на изгородь. Какое-то время они молчали, слушая приглушенный шум праздника. Далия не требовал от неё ответа. Именно это ей нравилось больше всего. Рядом с ним не нужно было постоянно говорить. Не нужно было играть роль. — Иногда мне кажется, что ты специально ищешь проблемы, — с усмешкой он нарушил тишину. Барбара подняла на него взгляд, уголки её губ слегка приподнялись. — Спасибо за поддержку, — Барбара попыталась ответить ему в такой же насмешливой манере, но в его взгляде читалось некоторое волнение. — Барбара… — сказал он уже серьёзным голосом. Он посмотрел на неё без привычной ему лукавости в глазах. Девушка вздрогнула, увидев обращённый на неё с непонятной тоской взгляд. — Ты заботишься обо всех вокруг, но абсолютно не умеешь заботиться о себе. Барбара виновато опустила взгляд. Её пальцы начали нервно перебирать подол платья. Слышать правду всегда неприятно. Особенно когда она сказана спокойно и без осуждения. И когда сказана им, таким свободным и непринуждённым. — Если я перестану стараться, люди разочаруются во мне. Она почувствовала, как тяжёлый ком появился в её горле, перекрывая дыхание, а глаза, как назло, неприятно защипало. Барбара глубоко вздохнула, пытаясь не дать первым гроздьям слёз упасть на подол. — Кто именно? — спросил Далия. Он увидел, как её лицо стало приобретать крайне непривычное ему выражение отчаяния. В один момент в его груди растеклось липкое чувство грусти. — Все. Она всё так же боролась со слезами. Барбара хотела поднять на него взгляд и с улыбкой сказать, что она в порядке. Но он бы раскусил очередную ложь, а у неё самой хватало сил лишь на глубокие вздохи, чтобы хоть как-то сдержать всплеск эмоций. — Ты ошибаешься, — он произнёс это спокойно, даже слишком спокойно для человека, который только что перечеркнул один из самых глубоких страхов собеседника. Барбара невольно подняла на него взгляд. В золотистом свете фонаря лицо Далии казалось непривычно серьёзным. Исчезла привычная насмешка, исчезло лёгкое лукавство, которым он обычно прикрывал собственные мысли. Сейчас он смотрел прямо на неё — открыто, внимательно, будто видел не улыбчивого идола Мондштадта, а человека за этой натянутой улыбкой. — Это ты так думаешь, — тихо добавил он. Барбара хотела возразить. Сказать Далии, что он ничего не понимает. Что жители города привыкли видеть её сильной, доброй, безупречной. Что одна ошибка способна разрушить доверие, которое она так долго строила. Но эти слова так и не сорвались с губ. Где-то глубоко внутри, в том месте, куда она обычно старалась не заглядывать, уже давно жило понимание – Далия прав. Часть этих страхов существовала только в её собственной голове. Рождалась бессонными ночами, подпитывалась чувством долга и разрасталась каждый раз, когда она ставила чужие потребности выше своих. — Ты слишком строга к себе, — его голос прозвучал мягко, почти бережно, словно он боялся спугнуть что-то хрупкое. — А ты слишком беспечен, — Барбара нервно усмехнулась. — Возможно, — уголки его губ дрогнули. Эта улыбка неожиданно заставила её расслабиться. Совсем немного. Ровно настолько, чтобы из груди вырвался тихий смех. Настоящий, а не тот, которым она одаривала поклонников после выступлений и который предназначался для праздничных площадей и восторженных детей. Этот смех принадлежал только ей. И, кажется, ещё ему. Далия замолчал. Настолько резко, что Барбара невольно подняла голову. Он смотрел на неё, не отрываясь, с каким-то странным выражением, от которого внутри становилось одновременно тепло и тревожно. Словно увидел нечто, чего давно ждал, и теперь боялся спугнуть. Барбара первой отвела взгляд. Сердце почему-то стало биться быстрее. Она давно замечала подобные моменты. Слишком давно. Замечала, как его взгляд задерживается на ней чуть дольше положенного и как меняется его голос. Как он оказывается рядом именно тогда, когда ей особенно тяжело. И каждый раз убеждала себя, что ей всё это кажется, что она просто ищет скрытый смысл там, где его нет. Но чем дальше, тем сложнее становилось верить собственной лжи. *** Вечерний ветер скользнул по улице, принеся запах вина, свежей выпечки и далёких фейерверков. Барбара невольно поёжилась. По её открытым плечам пробежала дрожь. Далия заметил это мгновенно. Он всегда замечал. Даже то, что остальные упускали. Не говоря ни слова, он снял плащ и накинул его ей на плечи. Тяжёлая ткань ещё хранила тепло его тела. Этот простой жест почему-то смутил её сильнее любых комплиментов. — Ты замёрзла, — сказал он в ответ на ее удивленный взгляд. — А ты? — Переживу. Она потянулась вернуть плащ обратно почти машинально, но в следующее мгновение его пальцы мягко сомкнулись вокруг её запястья. Он не удерживал, не заставлял. Просто останавливал. Прикосновение длилось всего секунду, но этого оказалось достаточно. Барбара вдруг слишком отчётливо почувствовала тепло его кожи. Слишком ясно осознала, насколько близко он находится — настолько, что могла рассмотреть едва заметную тень усталости под его глазами и слышала его дыхание сквозь шум далёкого праздника. Они оба замерли. На одно короткое мгновение весь мир будто перестал существовать. Остались только фонари, тёплый ветер и их взгляды, которые встретились слишком неожиданно и слишком честно. Первым отвернуться не смог никто. Где-то над площадью расцвёл очередной фейерверк. Золотые искры разлетелись по ночному небу, осветив крыши домов и старые каменные стены Мондштадта. На мгновение их лица вспыхнули мягким светом, а затем снова погрузились в уютный полумрак. Барбара медленно опустила взгляд. Она не испугалась и уже не хотела сбежать. Ей нужно было несколько секунд, чтобы справиться с тем, что происходило внутри. Слишком много чувств для одного вечера, много честности и много тепла, к которому она не привыкла. Она всегда считала, что её долг — отдавать, поддерживать, воодушевлять, помогать, быть человеком, на которого можно опереться. Но сейчас, сидя на старом стуле в тихом переулке вдали от праздника, она вдруг впервые за долгое время почувствовала нечто непривычное. Ей самой позволили опереться на кого-то. Не как пастору, идолу или младшей сестре Джинн. Просто как Барбаре. И от этого неожиданного осознания в груди стало болезненно тепло. Далия ничего не говорил. Он не торопил её и не пытался разрушить тишину, словно понимал, насколько важен этот момент. Барбара подняла лицо к небу. Фейерверки продолжали рассыпаться над городом яркими вспышками света. В далеке все так же смеялись люди и звучала музыка. Праздник продолжался. Но Барбаре просто хотелось остаться здесь, в этом тихом мгновении покоя хотя бы на несколько минут. А может и на оставшийся вечер, если она не спугнет приятное наваждение.  Ей хотелось ещё немного остаться около человека, рядом с которым она могла позволить себе быть слабой. И неожиданно именно эта мысль принесла ей больше покоя, чем все слова утешения, которые она когда-либо слышала. Возможно, сила вовсе не заключалась в том, чтобы всегда держаться на ногах. Иногда сила заключалась в том, чтобы позволить кому-то поддержать тебя, когда ты устал. И, кажется, именно этому Барбаре ещё только предстояло научиться.