Часть 7

Глава 7 Примечания: новая глава, ура! Мне очень понравилось писать эту историю. Идея впустить кого-то в свой мир — одна из моих любимых. Поэтому я не могла не включить ее в сюжет. Надеюсь, мне удалось передать ее в полной мере! Надеюсь, вам понравится эта глава, и спасибо вам за поддержку и прекрасные комментарии! Текст главы Оказаться внутри чужого Сусаноо — странное ощущение. Это тепло, уют и почти что объятия. Такое чувство Итачи помнит с давних времен, когда мир еще не стал таким жестоким и холодным, когда он еще не осознал бремя кровных уз, долга и предательства. Теплое, приятное чувство защищенности. Как будто тебя обнимают. Он и не знал, что Сусаноо может испытывать такие чувства. Всю его жизнь Сусаноо был лишь инструментом. Орудием. Бременем. Пустым проявлением силы, которое требовало всего и ничего не давало взамен. Его собственный Сусаноо был холодным и отстраненным, как клетка из печали и костей. Но у Шисуи… Это другое. Это личное. Он чувствует Шисуи. Не просто чакру, не просто присутствие, а самого Шисуи. Форму его духа, структуру его мыслей, биение его сердца. Как будто его затянуло под поверхность спокойного озера, где его ждал другой человек, огромный, безмолвный и полный бури. Шисуи зол. Нет, он в ярости. А под этой яростью — опустошающее горе, как рана, которая никогда не заживёт. Предательство задело его так глубоко, что, кажется, сломало его веру в деревню. Итачи чувствует всё это. Боль. Неверие. Разочарование. Но больше всего он ощущает силу защиты Шисуи. То, как он обвивается вокруг Итачи, оберегая его, окутывая коконом из чакры, воли и эмоций, словно яростное пылающее пламя. Итачи не нуждается в защите, по крайней мере в физическом смысле. Он достаточно силен, чтобы защитить себя, и всегда был сильнее большинства. И все же вот он, закутанный в Сусаноо Шисуи, словно ребенок, ищущий утешения, словно солдат, отчаянно нуждающийся в отдыхе, и это выглядит так трогательно, что Итачи хочется плакать. Потому что никто никогда не обнимал его так, никто никогда не заботился о нем так, как он сам. Ни родители, ни клан, ни учителя, ни даже команда. Никто никогда не смотрел на него как на личность. Никто никогда не протягивал к нему руку и не думал: вот человек, который нуждается в любви, и вот человек, которому я хочу ее подарить. Но это — та любовь, которую Шисуи вкладывает в своего Сусаноо, эта преданность, эта привязанность, это доверие — нечто совершенно иное. Он, наверное, даже не осознает, что Итачи чувствует его, не осознает, насколько интимным стало пространство между ними, место, где эмоции могут передаваться так же легко, как прикосновения. Опасность миновала, но Шисуи, вероятно, все еще в шоке, поэтому он не отпускает своего Сусаноо. Итачи должен ему сказать, но он не хочет разрушать чары, не хочет отрываться от этого тепла, от самого близкого к дому места, которое он когда-либо знал. Вот кем должны быть Учиха, и Итачи хочет этого, жаждет этого, как пересохшее горло жаждет воды. Часть его хочет протянуть руку к Шисуи и сказать: «Обними меня, обними, не отпускай, люби меня», — как утопающий тянется к куску дерева. Но дело не в нем, поэтому он отмахивается от тоски и легонько касается плеча Шисуи. Тот оборачивается, смотрит на Итачи, и Сусаноо исчезает. Тепло исчезает. Небо возвращается. Наступает тишина. И Итачи остается наедине с эхом голоса Шисуи, которое все еще звучит у него в голове. Словно воспоминание о поцелуе. Итачи вздрагивает, и его рука падает. Шисуи не спрашивает, что случилось. У него слегка кружится голова — использование Мангекё далось ему нелегко.  «Как ты себя чувствуешь?» — спрашивает Итачи. «Нормально», — отвечает Шисуи. Его голос звучит ровно, но дыхание учащенное, а руки слегка дрожат, пока он пытается прийти в себя. Данзо уводят, и Итачи смотрит ему вслед. Какаши кивает ему, и Итачи кивает в ответ. Дальше я сам, — судя по выражению лица, говорит Какаши. Спасибо, — отвечает Итачи. Взгляд Какаши мелькает, и он снова кивает. «Пойдем», — говорит Итачи. «Да», — бормочет Шисуи, и тут его ноги подкашиваются. «Эй», — кричит Итачи, бросаясь к нему. Шисуи падает вперед, и Итачи подхватывает его, одной рукой обнимая за талию, а другой придерживая за плечо. Итачи знает, что нагрузка, вызванная использованием Сусаноо, — это не шутки. Он помнит, каким уставшим, слабым и разбитым чувствовал себя в первый раз. Это выматывает. "Прости," — бормочет Шисуи и пытается подняться. "Эй, эй, полегче," — успокаивает его Итачи. "Тебе не за что извиняться. Давай сядем, хорошо? Я принесу тебе воды." Шисуи усмехается. "Заботишься обо мне, как будто я не старше тебя, Итачи?" — слабым голосом спрашивает он. На самом деле Итачи старше его на пять лет, но Шисуи не обязательно об этом знать. Он вздыхает и осторожно усаживает Шисуи. «Просто лежи спокойно, хорошо?» — говорит Итачи. Шисуи вздыхает. «Да, конечно». Итачи роется в рюкзаке и достаёт бутылку с водой. Он откручивает крышку и протягивает её Шисуи. Друг с благодарностью берёт бутылку и медленно пьёт. Некоторое время они молчат, и взгляд Итачи устремляется в небо. Над ними летают птицы — маленькие темные точки на бледно-голубом фоне. Они кажутся такими свободными, легкими и счастливыми, и он с завистью наблюдает за ними, гадая, каково это — просто улететь. Но он не думает, что у него получится. Только не снова. Не сейчас, когда столько всего еще предстоит сделать. «Эй, — говорит Шисуи. — Я рад, что ты появился. Ты теперь телепат? Умеешь читать мысли?» Итачи смотрит на него, и Шисуи улыбается, к нему уже возвращается румянец. Кажется, ему стало немного лучше, он дышит ровнее. "Конечно," — сухо отвечает Итачи. "Давайте так и поступим." "Так и есть," — бормочет Шисуи. "Так о чем я сейчас думаю?" Итачи хочет сказать что-то легкомысленное или, может быть, даже поддразнить его, но, взглянув на Шисуи, видит, что лицо его друга стало серьёзным, а в глазах горит странная, тихая решимость. Он смотрит на Итачи, по-настоящему смотрит, и этот момент кажется каким-то хрупким, как хрустальный бокал, балансирующий на краю стола, вот-вот упадёт. В глазах Шисуи есть что-то такое, от чего Итачи чувствует себя обнаженным и уязвимым, словно он стоит перед ним, раздетый догола, с душой нараспашку. «Ты думаешь о том, что бы съесть на ужин», — говорит Итачи, потому что, если он ничего не скажет, воздух между ними вот-вот треснет. Шисуи улыбается. «Ах, так близко», — отвечает он легким тоном, но выражение его лица говорит об обратном. «Но не совсем». Итачи просто смотрит на него, и улыбка Шисуи становится шире. «На самом деле ты не телепат», — говорит он. «Нет», — соглашается Итачи. «Как жаль», — вздыхает Шисуи. Он снова меняет позу и кладет голову на плечо Итачи, как будто это самое естественное действие в мире. Итачи не шевелится. Не дышит. Просто сидит неподвижно и молча, ощущая тяжесть тела Шисуи. Слушает его дыхание. Запоминаю каждую деталь.  «Долгий день», — говорит Шисуи, зевая. «Отдохни, Шисуи», — шепчет Итачи. «Да, — соглашается его друг. — Я так и сделаю». - К тому времени, как Итачи и Шисуи возвращаются в поместье Учиха, слухи уже распространились. Итачи видит, как члены его клана переговариваются между собой, шепчутся, сплетничают и строят догадки, поглядывая на него и Шисуи. В воздухе витает нервное напряжение, какая-то тревожная энергия, словно рой пчел, готовый вылететь из улья. "Слухи распространяются быстро, да?" — бормочет Шисуи. Итачи неопределенно мычит. "Эй, Итачи, ты..." "Нии-сан!" — кричит Саске. Его брат бросается вперед, широко раскрыв глаза и встревоженно глядя на брата. «Ты в порядке?» — спрашивает Саске. «И Шисуи-сан тоже. Мы слышали, что какой-то злодей пытался вас убить. Что случилось? Вы его остановили? Он мертв? Надо было сказать мне, что вы уходите, я бы мог...» "Саске," — мягко вмешивается Итачи. "Помедленнее. С нами все в порядке. С нами обоими все в порядке. Не о чем беспокоиться." "Но что случилось?" — повторяет Саске, немного растерянно. Наруто следует за ним с встревоженным выражением лица. "Ты с кем-то дрался?" — взволнованно спрашивает Наруто. "Ты победил? Ты победил злодея?  Шисуи усмехается. «Да, Наруто-кун, мы победили злодея», — легко отвечает он. Глаза Наруто расширяются. «Ух ты, это так круто, Шисуи-сан», — говорит он с таким искренним восхищением, что Итачи хочется и смеяться, и плакать, хотя он и сам не понимает почему. Он оглядывается и замечает, что на него смотрят другие Учиха. Он знает своих соклановцев. Знает их так же хорошо, как линии на своих ладонях, складки, завитки и отметины, истории, выгравированные на его коже. Они встревожены, им любопытно, они нервничают — это своего рода неуверенность, граничащая со страхом. Скорее всего, они не знают, поверит ли им Хокаге. Скорее всего, они не знают, накажут ли их за действия Итачи и Шисуи. Шисуи, похоже, заметил то же самое, потому что он встречается взглядом с Итачи, слегка кивает, а затем протягивает руку и обхватывает запястье Итачи теплыми, сильными и уверенными пальцами. «Давай поговорим внутри», — предлагает Шисуи, и Итачи соглашается. Он хватает Саске, Шисуи хватает Наруто, и все четверо пробираются сквозь толпу в дом, закрывая за собой дверь. Фугаку стоит посреди комнаты, скрестив руки на груди. Выражение его лица суровое, но Итачи замечает в его глазах тревогу и едва заметные морщинки. «Итачи, Шисуи, — говорит он. — Садитесь». Они садятся. Саске и Наруто стоят позади них, нервно переминаясь с ноги на ногу, словно не зная, рады им здесь или нет. Фугаку не обращает на них внимания. Однако Итачи не хочет, чтобы они слышали, по крайней мере пока, поэтому он оглядывается через плечо и встречается взглядом с братом.  — Подожди снаружи, пожалуйста, — тихо говорит Итачи. Саске, похоже, готов возразить, но одного взгляда на отца хватает, чтобы он замолчал. Он кивает, выводит Наруто из дома, и дверь за ними тихо закрывается. «Расскажи мне, что случилось», — требует Фугаку. Итачи и Шисуи переглядываются. «Данзо пытался меня убить, — начинает Шисуи. — Он прислал сообщение, что хочет поговорить, и я пошел. Но как только я пришел, он набросился на меня. Я дал ему отпор». Фугаку хмурится. «Ты знал об этом», — говорит он, глядя на Итачи. Итачи не отрицает. «У Данзо есть Шаринган. Один из шаринганов Учиха», — продолжает Шисуи. Глаза Фугаку расширяются. «Что?» «Он всех обманывал, — говорит Шисуи. — Мы думаем, что это он настроил деревню против нас. Мы думаем, что он манипулировал Хокаге, использовал ROOT и пытался захватить власть. Я понимаю, что это звучит безумно, но...» "Шисуи," — перебивает его Итачи. "Ты кое-что упустил." Шисуи моргает и смотрит на него вопросительным взглядом. "Ах да," — говорит он. "Когда я столкнулся с ним, он применил Изанаги. Запретную технику Учиха." Фугаку бледнеет, у него отвисает челюсть. "Невозможно," — выдыхает он. «Никто, кроме Учиха, не должен знать, как...»  «Судя по всему, Данзо — мастер по части воровства», — замечает Шисуи резким тоном, в котором сквозит гнев. Фугаку переводит взгляд с одного на другого, и на его лице появляется почти комичное выражение — смесь шока и недоверия. Затем его взгляд останавливается на Итачи. "Это правда?" "Да," — подтверждает Итачи. Он чувствует, как бурлит чакра его отца, словно от раскаленного гнева. "А Хокаге знает об этом?" — Да, — отвечает Итачи. — И он арестовал Данзо. Он верит нам, отец. И все остальные в деревне тоже поверят, когда узнают правду. Скорее всего, состоится встреча с главами кланов, а затем официальный суд. Нам остается только ждать и наблюдать. Лицо Фугаку бледное, но глаза горят от ярости. «Это неприемлемо, — бормочет он. — Непростительно. Сандайм совершил ужасную ошибку. Позволил такому человеку, как Данзо, получить столько власти и творить такие ужасные вещи. Это позор, оскорбление,...» — Отец, — вмешивается Итачи. — Мы ведь этого хотели, не так ли? Чтобы деревня узнала правду? Чтобы они приняли нас, поверили нам и прислушались к нашим опасениям? Теперь, когда они знают, мы можем начать что-то менять и делать мир лучше. Разве не этого мы хотим? Фугаку хмурится еще сильнее. «Меня не проведешь, — заявляет он. — Пока Хирузен Сарутоби — Хокаге, я не буду ему доверять. Не после того, что случилось. Не после того, как он с нами обращался. Не после того, как он позволил деревне так с нами обращаться». Итачи не удивлен. Во многом Фугаку — традиционалист, упрямый, гордый и несгибаемый. Он, скорее всего, никогда не простит Сандайме за его ошибки, за годы несправедливости, за то, что он и вся деревня ополчились против Учиха. И, может быть, — думает Итачи, — это нормально. Может быть, некоторые вещи слишком болезненны, чтобы их прощать. Он смотрит на Шисуи. Выражение лица его друга задумчивое, почти мрачное, взгляд темных глаз отстраненный и печальный, словно он смотрит на что-то, чего больше никто не видит. «Отец, — говорит Итачи, глядя на старшего мужчину. — Я прошу тебя успокоить клан. Сейчас важный момент. Мы должны действовать мудро. Мы не должны делать ничего, что может навредить нашей репутации. Особенно сейчас, когда нам так много предстоит потерять». «Думаешь, я этого не знаю?» — огрызается Фугаку, и в его голосе сквозит раздражение. Итачи просто смотрит на него, и взгляд мужчины смягчается. «Мы сделаем по-твоему, — вздыхает он. — Пока что». Он смотрит на Шисуи. «Иди отдохни, мальчик», — говорит он. «Ты выглядишь измотанной. Микото приготовила рагу». Приходи ужинать, когда будешь готова. Он делает паузу. - Я позабочусь об остальном. Брови Шисуи приподнимаются, но в его глазах читается благодарность, а губы изгибаются в легкой усталой улыбке. "Спасибо, Фугаку-сан". Он встает и направляется к выходу, и дверь за ним закрывается. "Я вижу, вы с Шисуи хорошо ладите", - замечает его отец. "Да", - отвечает Итачи, не зная, что еще сказать. Фугаку фыркает. «Этот мальчишка слишком миролюбив, — комментирует он. — Всегда готов помириться. Всегда готов видеть в других лучшее». Он делает паузу и смотрит на сына. «У вас с ним это общее, — продолжает он. — Вы оба слишком идеалистичны. Это вас погубит». Итачи едва сдерживает смех. Он предполагает, что это один из возможных вариантов.  — Спасибо, отец, — говорит он вместо этого. «Это был не комплимент, — ворчит Фугаку. — Иди помоги матери. А потом поговори с Саске и этим крикливым Узумаки. Уверен, они там умирают от любопытства». «Да, отец», — говорит Итачи. «И поешь чего-нибудь», — ворчливо добавляет отец. Итачи почти улыбается. «Хорошо, поем». - Дни после этого происшествия были суматошными, напряженными и полными политических интриг. Клан собирается вместе, Итачи и Шисуи рассказывают свою историю, старейшины слушают, перешептываются, спорят, обсуждают, строят планы, и Итачи чувствует на себе тяжесть их взглядов — тысячи крошечных уколов на его коже, постоянное напоминание о давлении и ответственности, которые легли на его плечи. Об аресте Данзо и последующем расследовании много говорят. В деревне царит суматоха, как среди гражданских, так и среди шиноби, и Итачи чувствует их тревогу, смятение и неуверенность. Часть его хочет кричать, впадать в ярость и говорить им, что это было всегда — коррупция, ложь, яд, который годами тлел под спудом. Он хочет показать им правду, заставить их посмотреть, увидеть и принять тот факт, что их обманули. Но другая его часть понимает и сочувствует, потому что эту горькую правду трудно принять. Эту суровую реальность трудно принять. Он знает, что деревне потребуется время, чтобы прийти в себя. Однако самое интересное происходит во время его личной встречи с Сандайме. Мужчина выглядит так, будто постарел на десять лет. Его плечи опущены, взгляд усталый, поза изможденная, а на лице читается сожаление. Он встречается взглядом с Итачи, смотрит ему в глаза, а затем закрывает их. «Ты хорошо справился, Итачи-кун», — говорит он, и в его голосе слышится смирение и сожаление. Итачи не отвечает, и молчание между ними затягивается. «Я потерпел неудачу, — продолжает Хокаге после долгой паузы. — Как шиноби и как лидер, я потерпел неудачу. Я искренне сожалею об этом». Итачи отводит взгляд. «Ты, кажется, не удивлен, — тихо замечает Хокаге. «Нет», — отвечает Итачи. Хирудзен напевает. «Мы с Данзо были друзьями, — говорит он. — Когда-то мы были молоды, глупы и думали, что весь мир принадлежит нам. А потом мы повзрослели и стали лидерами этой деревни. Мы во многом расходились во мнениях, но, полагаю, оба хотели одного и того же. Мы оба хотели, чтобы Коноха была в безопасности. Просто у нас были разные пути достижения этой цели». Сандайм вздыхает, наклоняется вперед и упирается локтями в стол. «Не знаю, поймешь ли ты, Итачи-кун, — продолжает он. — Но быть Хокаге — тяжкое бремя. И не все из нас к этому готовы. Я делал все, что мог, и принимал наилучшие решения, какие только мог, учитывая обстоятельства. Но, очевидно, этого было недостаточно. Очевидно, моих усилий было недостаточно». Он смотрит на Итачи. «Полагаю, я скоро уйду в отставку, — говорит он. — Похоже, это единственный выход. Данзо причинил слишком много вреда. И жители деревни не будут мне доверять после всего этого. Они не простят мне моих ошибок и того, что я допустил. И, честно говоря, Итачи-кун, я их не виню». Итачи больше не волнует ни Хокаге, ни его сожаления, ни опасения. «Так кто же станет новым Хокаге?» — прямо спрашивает он. Хьюга усмехается и откидывается на спинку стула. «Именно об этом спорят главы кланов», — отвечает он. «И что?» «Ну, как вы понимаете, они не смогли прийти к единому мнению», — сухо замечает Хьюга. Итачи едва сдерживает смех. Политика Конохи во всей красе.  «Кого ты хочешь видеть на его месте?» — с любопытством спрашивает Хокаге. «А это важно?» — отвечает Итачи. «Сомневаюсь, что мнение тринадцатилетнего подростка чего-то стоит». Хирузен вздыхает. «Полагаю, нет», — говорит он. Повисает долгая пауза. «Абураме Сугару нашли связанным и без сознания в его доме», — как бы невзначай упоминает Сандайм. «Как жаль», — мягко замечает Итачи. Именно этот мерзавец отравил Шисуи в прошлой временной линии. Его насекомые стали причиной его смерти. Итачи считает, что поступил довольно милосердно, решив оставить этого человека в живых. «Вы хоть представляете, что могло произойти?» — продолжает Хирузен. Итачи смотрит на него пустым взглядом. «Боюсь, что нет», — отвечает он. Губы старика изгибаются в улыбке. «Я так и думал», — задумчиво произносит он. Снова долгая пауза. «Похоже, он страдал от посттравматических последствий гендзюцу», — мягко добавляет Сандайме. Да, Итачи, возможно, тоже что-то натворил. Совсем чуть-чуть. «Как странно», — бормочет Итачи, не вдаваясь в подробности. Сандайм кивает. «Итачи, похоже, ты знаешь больше, чем показываешь, — говорит он. — Больше, чем следовало бы. Больше, чем возможно. У тебя много секретов, не так ли, дитя?» Итачи смотрит на него. «Я не ребенок», — отвечает он. Глаза Хирузена сужаются. «Нет, — соглашается он. — Не ребенок». «Он знает, — думает Итачи. — Сандайме знает или, по крайней мере, подозревает, что у Итачи есть какое-то преимущество, какое-то предвидение». Это неудивительно. Это был только вопрос времени. Кроме того, Итачи знает, что он не смог бы осуществить следующие шаги своего плана без помощи старшего мужчины, поэтому он решает дать Сандайме небольшой стимул. "Хокаге-сама", - тихо произносит Итачи. "Ты знаешь об Акацуки?" Сандайме моргает. "Акацуки?" он повторяет. — Да, я слышал о них. Группа шиноби-отступников. Очень могущественные. Очень опасные. Но я не понимаю, почему ты...  — Они скоро нападут на джинчуурики, — перебивает его Итачи, и глаза Хирузена расширяются. — На кого именно? — спрашивает старик. — На всех, — отвечает Итачи. Он видит ужас на лице пожилого человека. "Их ведет Учиха Мадара", - продолжает он. "Или кто-то, притворяющийся им". "Мадара?" - недоверчиво повторяет Сандайме. "Учиха Мадара? Он умер много лет назад. Он—" "Он не умер", - говорит Итачи. — По крайней мере, не против его драки с Хаширамой.  — Хокаге стиснул зубы. «Зачем ты мне это рассказываешь, Итачи-кун?» — настороженно спрашивает он. «Потому что я собираюсь его остановить, но мне понадобится твоя помощь», — отвечает Итачи. А теперь Хирудзен выглядит так, будто проглотил что-то горькое. У него мрачный, обеспокоенный и подозрительный вид, а еще смиренный, как будто он не может поверить в происходящее, но знает, что ничего не может сделать. «Моя помощь», — повторяет он. Итачи кивает. «И помощь нового Хокаге тоже», — добавляет он. Хьюга смотрит на него. «Неужели твоим амбициям нет предела, мальчик?» «Нет», — честно отвечает Итачи. Если есть хоть малейший шанс, хоть малейшая вероятность того, что он сможет создать будущее, в котором Саске не лишится своей невинности и счастья, где ему не придется нести бремя грехов и ошибок Итачи, где он сможет улыбаться, быть любимым, беззаботным и живым, то Итачи сделает все, что потребуется. Ради будущего, в котором будет жить Шисуи, где его брат будет счастлив, где не будут истреблены Учиха, где Наруто сможет расти без боли, где мир не будет раздираем войнами, ненавистью и жаждой мести, где все смогут просто существовать, жить, дышать и быть, Итачи был готов на все. «Итачи, — начинает Хокаге. — Что именно ты задумал?» Итачи просто смотрит на него, не отводя взгляда. «Перемены», — просто отвечает он. Хирузен закрывает глаза и выдыхает. «Хорошо, — говорит он, открывая глаза. — Скажи, что тебе нужно».