...Как тебя зовут?

      Тьма, ещё темнее, нужно привыкнуть, ещё чуть-чуть и я нащупаю своими пальцами мишку. Немного, может, может фанарь? Нет... Их нет, папа... Мама, где вы? Я так скучаю... Помогите... Слезы сами пошли из глаз, в горле стал неприятный ком, а нос будто заложило. А где они? Я... Я не вижу рук... Пап! Мам! Я не вижу своих рук! Прошу, пожалуйста, я буду хорошим, спасите! Спасите меня!

-----&-----

      В темной комнате раздавался тихий плач, без удержанный и кажется детский. Но в комнате нет ни одного ребенка, стоит глазам привыкнуть и перед тобой прояснятся грубые черты комнаты, игральные автоматы, старые, пропитанные сыростью и холодном. Если прислушаться можно расслышать тихий стук капель воды что падают с потолка, ворзашаясь к плачу взору открывается костюм, аниматроник с золотой медведь, что каким-то образом остался невредимым, у него отсутствуют глаза, лишь две белые точки что сверлят на сквозь стену и фиолетовый целидр и галстук бабочка что наверняка выцвели.       Один момент! Вы слышите как за вашей спиной раздаются шаги, как кто-то волочит что-то тяжёлое, как кто-то тяжело дышит и что-то бормочет. Этот некто открывает дверь поднимая клубы пыли, кашляет и осматривает комнату. Всё тоже что и было перед нами, правда плачь затих, а белые зрачки точки в свете тусклых ламп пропали. —Вот же! —Мужской голос, чужеродный, грубый, злой и уставший раздался в этом сыром обителе.       Он прошел глубже, прямо к аниматронику. Перед глазами предстал тот самый мужчина, он одет в костюм золотого кролика, громоздкий и чуждый затхлому помещению. В руках кролика было тело, тело девочки, на груди было красное пятно. Черные как смоль волосы собраные в два хвостика, челка с трудом прикрывает стеклянные глаза что застыли в животном ужасе. Она одета в жёлтую кофту и джинсовый комбинезон на животе которого кармашек а чуть выше находится вышитый цветок, подсолнух. Обута в черные носочки и кросовки. Мужчина снял с золотистого медведя голову, потом открыл корпус, на секунду он замер, начал присматриваться к зубам медведя, готовый поклясться что на зубах осталась кровь а потом продолжил дело. Подхватив труп, с характерными придыханиями и хрипом он поднял и положил его в пнисатооника, засунул руки, ноги по конечностям машины и закрыл корпус, осталось самое сложное - голова. —Вдох-выдох Афтон, только немного усилий и всё будет готово. —Усталый голос мужчины скорее успокаивал владельца, ну или пытался. —Надо было же ей сувать свой нос в тот переулок, а потом и те расспросы, ну ничего, теперь ты меня не потревожешь, Кессиди. —Имя он произнёс невнятно, пробормотал как ругательство, что-то мерзкое и не достойное его уст.       Он взял голову золотого медведя и задумчиво посмотрел в пустые глаза будто пропадая в воспоминаниях. Ему даже показалось что он услышал голос сына, то как он плачет, "всего лишь шум капель и моё дыхание, не более" успакаивал себя мужчина. Прицелившись Афтон начал надевать на анисатроника голову, но она не хотела влезать, голова девочки слишком большая. Ещё больше усилий, ещё немного!.. Нет, не налазит. —Сначала ты испортила моему заведению репутацию, потом, ты распугала всех детей, а теперь не дашь нормально спрятать свой труп?! —В ярости он начал бить головой аниматроника голову девочки, раз за разом, до мерзкого хлюпанья, до алых ошметков и болезненного хруста. Мужчина остановился лишь тогда, когда голова встало на своё прежнее место нервно дыша он развернулся и покинул помещение. —Ещё... Теперь костюм вытерать, мелкая сука. —Последнее что бросил мужчина и ушел хлопнув дверью. Оставив свои проступки в этой грязной сырой комнате.

-----&-----

      Тьма, темнее, холодно и вязко, словно под толщей воды, глаза как на зло не хотят привыкать. Может где-то есть тумблер, надо лишь сделать шаг, раз, два, а я двигаюсь? Тут есть стены? Ой, там в далеке есть свет, тусклый-тусклый, может это выход? Давай Кесси, раз, два, раз... Два, тяжело... Ноги вянут... Папа! Бабушка! Помогите мне! Вы г..       Голова затрещала и тут же в неё хлынули воспоминания, переулок, мертвая девочка в обнимку с той странной куклой, инцидент, комната для персонала и он. Я... Умерла? Это конец... Тот человек так и будет жить? С глаз пошли слёзы, ручьём, долгим, вязким, ком в горле мешает... Я не хочу так умирать!       Голос девочки разнёсся эхом по тьме, кажется она и перестала замечать как к ней подходит мальчик, в черной футболке в серую полоску и синих шортах, ноги в шрамах, как и руки, а на голове бинты, они закрывают почти весь лоб и макушку, лицо мягкое, добродушное но вечно заплаканное, глаза бледно серая кожа и черные глаза с зрачками точками. В конце остаётся отметить короткие каштановые волосы. —Привет, почему ты плачешь? —Мягкий голос мальчика раздался эхом. Он настолько наивный на столько же и обречённый. —Я... Меня убили... Я... Хочу жить... Хочу домой... Я не хочу остаться одной! —Девочка заплакала ещё громче, но тут же почувствовала странные объятия, она не может сказать приятны они ей или нет, но, они заставили её посмотреть на владельца голоса. —Ты не одна... С тобой есть целый я, не переживай... Скоро прийдёт Фредбер и... —Не успел мальчик договорить как его объятья разорвали а его рассказ перебили. —Ф-фредбер? К-кто это... Тот жёлтый кролик?! —Голос начал срываться сначала на плач а потом на крик, она встала возвышаясь над сидящем перед ней мальчиком. —Ты его знаешь?! —Я-я не знаю о каком кролике речь... Н-не... Надо кричать... П-пожалуйста... Прости... —До этого мягкий голос стал обрывистым, не уверенным, напуганным. —Ты... —Окинув мальчика взглядом она села перед ним на колени, если правильно чувствовала поверхность под ногами. —Мне жаль, извини что накричала на тебя... Давай попробуем познакомиться снова, меня зовут Кесседи, а тебя? —...Я... —Чуть успокоившись начала мальчик. —Не помню, ничего не помню... Извини, Кессиди... Красивое имя. —Мальчик виновато улыбнулся. —Хм... Не беда, сейчас придумаем тебе имя! Только... Можешь рассказать кто такой Фредбер? —Ох, это... Это мой друг, когда я тут оказался он пообещал мне что соберёт меня и что меня больше никто не обидит, когда он прийдёт мы пойдем с ним, он прийдёт. Обязан прийти, Фредбер пообещал мне... —Тогда мы обязательно его дождемся, давай пока что придумаем тебе имя, хорошо? —Угу...