Часть 2

***

Тьма в запертом баке была абсолютной, давящей и неподвижной, пока в нее не ворвался чужой звук - глубокая, вибрирующая нота, от которой осязаемо задрожали кости. Пространство вокруг разорвалось с тихим хрустом. Алекс резко распахнул глаза. Секунду назад он задыхался в тесной темноте среди прелых отрубей, но сейчас над ним вздымался купол. Колоссальный, расписанный золотыми, медленно вращающимися созвездиями свод огромного зала. Под спиной было не грязное дно контейнера, а гладкий, теплый белый мрамор, пахнущий озоном и благовониями. На одном инстинкте Алекс сел, хватаясь за ребра и зажмуриваясь в ожидании привычной боли от ударов Крейга. Но боли не было. Вообще. Алекс удивленно опустил взгляд: его серая толстовка, еще мгновение назад пропитанная кровью и грязью подвала, оказалась чистой, словно ее только что сняли с витрины. Кожа под тканью больше не горела. Рядом, в звенящей тишине, послышались шорох шагов и испуганные, судорожные вздохи. - Какого черта... - Марк поднялся самым первым, лихорадочно оглядывая ладони и рукава. На его дорогом спортивном костюме не осталось ни пылинки из подвала, а прическа лежала идеально. На лице застыла маска высокомерного недоумения. Софи растерянно сидела на мраморном полу, механически поправляя ладонями золотистые волосы. Ее макияж оставался безупречным, словно она вышла из салона, а не провела полчаса на тренировке черлидерш. Магия этого мира выдернула их из земной реальности, начисто стерев любые следы усталости и грязи, чтобы явить идеальные инструменты для новой войны. - Эльза?.. - Крейг растерянно замер на коленях, дикими глазами глядя на подругу. Его тяжелые кулаки, которыми он только что дробил ребра Алекса, были чистыми и гладкими. Эльза медленно поднялась на ноги. Шелковая блузка оставалась безупречной: ни единого разрыва, ни оторванных пуговиц. Переносица, которую она сама с тошнотворным хрустом разбила в кровь перед кушеткой в медпункте, выровнялась. Фарфоровая кожа сияла, а вена на груди больше не билась в безумной пульсации. Эльза снова выглядела как недосягаемое, холодное божество, сошедшее с пьедестала. Она провела рукой по ткани на груди, и на ее губах заиграла привычная, ледяная улыбка кукловода. Затем ее стеклянные глаза сфокусировались на сидевшем на полу Алексе. - Посмотрите... на него, - тихо, вкрадчиво прошептала она. В Тронном зале воцарилась звенящая тишина. Марк, Софи, Крейг и Эльза одновременно уставились на него сверху вниз. В этом мире абсолютного совершенства, где магия Призыва мгновенно исцелила все - от порванного шелка до сломанных костей, - лицо Алекса по-прежнему пересекала уродливая багровая борозда. Магия стерла следы избиения, но шрам от ножа не исчез. Он горел на щеке от самой брови до челюсти, как вечное клеймо. Жуткое напоминание о том, кем они остаются под сияющими масками. - Почему... - тихий голос Алекса дрогнул. Он медленно поднял руку и коснулся краев раны. Борозда тупо, яростно пульсировала в отличие от остального тела, ощущавшего себя легким и сильным, будто его не втаптывали в грязь линолеума минуту назад. Этот шрам был единственной по-настоящему честной вещью в фальшивом золотом раю. Литерия приняла его уродство, закрепив статус Изгоя с первой секунды Призыва. - Видимо, здешние боги знают, что мусор остается мусором, как его ни отмывай, - Марк брезгливо усмехнулся, возвращая привычную спесь. Он расправил плечи, а Софи победно вскинула подбородок, полностью соглашаясь с его словами. Для них рана на щеке Алекса была лучшим доказательством того, что в новом мире они - избранные, а он - все тот же нищий Изгой. Шум в ушах еще не прошел, когда в дальнем конце зала со скрежетом распахнулись монументальные створки золоченых дверей. По зеркальному мрамору гулким эхом застучали кованые сапоги королевской стражи в сверкающих доспехах и лазурных плащах. Солдаты выстроились в непробиваемое оцепление, а следом за ними величественно вошел человек в тяжелых, расшитых жемчугом и золотом одеждах. Сам Король Одриан явился взглянуть на призванные инструменты своего величия. Марк выпрямился всем телом, принимая привычный вид прирожденного лидера. Он сделал шаг вперед, готовый говорить от лица всех Героев. Эльза молча сложила руки на груди, не заботясь о том, что края блузки слегка распахнуты. Ее взгляд стал холодным и оценивающим - она уже примеряла на себя статус великой Героини, взвешивая силу стражи и статус зашедшего монарха. Крейг хищно сжал кулаки, а Алекс остался сидеть на полу, прижимая пальцы к горящей борозде. Он один понимал, что золотые цепи Литерии уже сомкнулись вокруг их душ. - Встаньте, Избранные, - высокий, дребезжащий голос верховного Жреца дрожал от священного благоговения. - Великий Обряд Вознесения очистил ваши тела от скверны низшего мира. Вы рождены заново для великих дел нашей империи! Старик медленно пошел вдоль неровного ряда прибывших, шурша тяжелыми, расшитыми жемчугом одеждами. Его глубоко посаженные глаза светились экстатическим восторгом. Но когда он поравнялся с замершим на полу Алексом, его шаг резко замедлился. Восторг на лице Жреца сменился глухим недоумением, а затем - липким, суеверным страхом. - Не может быть... - Жрец растерянно протянул сухую, покрытую пигментными пятнами ладонь, почти касаясь щеки Алекса, но в последний момент в панике отдернул руку, словно боясь обжечься о невидимое клеймо. - Обряд Вознесения абсолютен! Наш Гнозис Порядка безболезненно стирает даже смертельные увечья, возвращая плоти первозданный свет. Кровавые шрамы воинов в этих стенах почитаемы, но этот... этот рваный след получен там, на Земле. Почему он не исчез?! Почему магия Короля не смогла его стереть? Жрец в ужасе обернулся к застывшим монахам. В Золотом зале повисла тяжелая, душная тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Алекса. Марк и Крейг со злорадным триумфом косились на Изгоя, а Эльза сузила стеклянные глаза, продолжая препарировать взглядом «ошибку обряда», сделавшую её новую игрушку еще более уникальной. - Если священная магия не смогла коснуться этой плоти, значит, его земная боль оказалась сильнее нашего света, - в страхе прошептал один из младших магов, испуганно пряча пальцы в широких лазурных рукавах. - Или… его изначальная суть отвергает божественное благословение. Марк брезгливо усмехнулся, картинно расправляя плечи перед испуганными монахами. - Да бросьте вы свои сказки, почтенные, - высокомерно бросил он, упиваясь статусом вожака. - Этот слизняк просто бракованный. Там, откуда мы пришли, его даже бродячие собаки брезговали трогать. - Слышь, дед... - Крейг прищурился, не скрывая жадного взгляда, скользящего по безупречной фигуре Эльзы. От его былой робости перед «дочерью спонсора» не осталось и следа - магия Литерии уравняла их. - Значит ли это, что у нашей ледяной «королевы» и девственность восстановилась вместе с блузкой? Обидно будет, если такой грандиозный дар прошел мимо самого интересного местечка. Софи тихо фыркнула, Марк самовлюбленно хмыкнул, а по рядам магов прошел шокированный вздох. Земная грязь и наглость Крейга ворвались в стерильный Тронный зал, оскверняя его святость. И только Эльза не шелохнулась. Ее глаза оставались прозрачными, как жидкий лед, а на губах блуждала все та же пугающая, мертвая полуулыбка кукловода. Она запомнила эти слова. - Крейг, - едва заметно процедила Эльза, даже не повернув головы в его сторону и продолжая смотреть прямо перед собой стеклянными глазами. - Если местная магия и впрямь восстановила тебе остатки мозгов - это великое чудо, достойное молитв здешних Жрецов. Но, судя по убогому вопросу, ты все тот же тупой слизняк. Грязь, которую по недоразумению завернули в дорогую обертку. - Да ладно тебе, не кипятись! Я ведь просто уточняю наши новые возможности! - Крейг развязно хохотнул. Маги и стража замерли, оскорбленные этой наглостью, но Крейгу было плевать. Он резко повернулся к Софи, хищно оскалившись и окинув ее плотоядным взглядом: - Кстати, Соф, тебя этот расклад тоже касается. Софи от возмущения задохнулась, ее пальцы судорожно сжались. Крейг же, не давая никому опомниться, снова хохотнул и по-хозяйски похлопал Марка по плечу. - Повезло тебе - выпал шанс вскрыть ее «упаковку» по второму кругу, - он нагло подмигнул вожаку. - Если, конечно, наш лидер не боится порезаться о ее новую святость. Марк резко дернулся, и его самовлюбленная улыбка в мгновение ока испарилась. На безупречной коже выступили багровые пятна гнева - Крейг прилюдно растоптал его авторитет вожака, выставив обычным похотливым подростком. - Перестань, Крейг... - едва слышно, сквозь зубы выдавил Марк. Софи же вопреки ожиданиям застывших Жрецов не вспыхнула гневом и не разрыдалась. Напротив, она с хищной грацией обвела взглядом зал, на секунду задержавшись на лице верховного мага, а затем в упор посмотрела на Крейга. От былой капризности не осталось и следа. В ее больших глазах не было стыда - только холодный, расчетливый блеск. На губах заиграла тонкая, змеиная улыбка. - О, Крейг... - ее голос прозвучал обманчиво мягко. - Тебе точно не стоит беспокоиться о моей «упаковке». Беспокойся о том, хватит ли сил удержать хотя бы крупицу власти, раз уж ты так жадно хватаешь ее своими грязными лапами. А Марк... Она свысока взглянула на поникшего, побелевшего от позора парня, и в этом секундном взгляде мелькнуло такое ледяное презрение, что Жрецы невольно переглянулись. - Марк со всем отлично справится, Крейг, - вкрадчиво прошептала Софи, переводя взгляд на безупречные ногти. - Если, конечно, я сама ему позволю. Дерзкие слова Софи заставили Крейга злобно искривиться, а Марка - побледнеть от стыда. Но продолжить спор им не позволила сама история Литерии. Сапоги стражи в лазурных плащах синхронно, с металлическим грохотом ударили о зеркальный мрамор пола, заставив Героев инстинктивно вздрогнуть и замолчать. Верховный Жрец низко склонился в благоговейном поклоне, увлекая за собой всех младших магов. - Склоните головы, Избранные! - торжественно провозгласил Жрец, и его старый голос разнесся под куполом созвездий. - Перед вами Творец нового порядка, Защитник Гнозиса и Владыка Белых Стен. Приветствуйте Его Божественное Величество - Короля Одриана! По зеркальной дорожке зала, чеканя неторопливый шаг, приблизился правитель Литерии. Одриан выглядел монументально: его тяжелые, расшитые крупным жемчугом одежды отливали матовым золотом, а на бледном, хищном лице с тонкими губами играла маска абсолютного превосходства. Его темные глаза скользнули по застывшим подросткам, оценивая их как ценное, но еще не обтесанное оружие. Он остановился в трех шагах от них, и от его фигуры повеяло таким концентрированным жаром чужого Гнозиса, что Крейг сглотнул, а Софи опустила взгляд. - Приветствую вас в Литерии, Избранные, - Одриан заговорил негромко. - Я благодарен за то, что ваши души так покорно ответили на мой Призыв. Наш мир увяз в войне с нечестивыми расами Туманных топей, и именно вы станете той стальной рукой, что очистит наши границы от мусора. Король медленно пошел вдоль их ряда. Он удовлетворенно кивнул, задержав взгляд на широких плечах Крейга, оценил ледяную осанку Эльзы и глянцевую красоту Софи. Для Одриана они были великолепными, чистыми куклами. Но когда правитель поравнялся с Алексом, по-прежнему сидевшим на мраморе, его тонкие брови хищно взлетели вверх. Одриан брезгливо окинул взглядом его серую толстовку и рваную, горящую багрянцем борозду на щеке. На лице Короля промелькнула гримаса разочарования, словно великий мастер обнаружил досадную трещину на свежевыкованном клинке. - Обряд Вознесения оставил Изъян? - Король холодно перевел взгляд на дрожащего верховного Жреца. - Почему он выглядит... оскверненным? - Мы... мы не знаем, Ваше Величество, - заикаясь, пролепетал старик, падая на колени. - Его земная суть упрямо держится за уродство низшего мира. Но Обряд наделил его душой Героя, Гнозис внутри него бурлит, требуя выхода. Одриан брезгливо отвернулся от Алекса, словно тот перестал для него существовать, и снова обратился к сияющей четверке. - Что ж. Мощь Героя определяется не только формой, но и силой, которую он способен удержать, - Одриан сделал знак Жрецу, и его лазурный плащ взметнулся. - Начнем Обряд Дарования. Посмотрим, какие Дары выберут ваши души из великих свитков Литерии. Покажите мне, на что вы способны, Избранные! - Уважаемые Герои! - высокий, дребезжащий голос верховного Жреца ощутимо дрогнул. Старик взмахнул иссохшими, покрытыми жемчугом руками. В ту же секунду воздух Тронного зала перед каждым из пяти Призванных с сухим треском разорвался, осыпая белый мрамор мириадами золотистых искр. Прямо перед ними в невесомости развернулись колоссальные призрачные свитки - витиеватые, пульсирующие письмена Системы выбора Дара. Древняя магия Литерии запульсировала, наливаясь тяжелой энергией, подстраиваясь под скрытые контуры душ призванных земных детей и безжалостно вытягивая на поверхность их истинную суть. - Выбирайте... выбирайте мудро, - произнес Жрец, и в его глубоких глазах снова мелькнул суеверный страх. - Эти Дары - не просто оружие. Отныне они станут вашим продолжением. Вашим истинным отражением. Мерцающие золотистые буквы перечисляли веками выверенные пути имперской силы: «Путь Праведного Клинка», «Свет абсолютного исцеления», «Щит Незыблемой Истины». Марк даже не пытался вникнуть в суть описаний. Его пальцы лихорадочно скользили по мерцающим строкам, жадно выхватывая все, что сулило абсолютный статус и власть. Текст под его руками плавился, превращаясь в тяжелые руны имперского Порядка. Система послушно отзывалась на его эгоизм, вплетая в ауру первые Дары: «Гнев Титана» - пассивное умение, сокрушающее саму волю врага и заставляющее противника падать на колени от одного лишь присутствия. «Несокрушимый Щит» - абсолютный магический барьер Порядка. Щит гарантировал, что ни одна капля грязной чужой крови, ошметок плоти или пыль никогда не посмеют коснуться его сияющей формы. «Мастерство Пространства» - власть над воздухом и расстоянием, чтобы любой, кто неосторожно окажется в пределах его магии, мгновенно становился послушной марионеткой. Крейг рядом заржал - выбирая самые мощные на его взгляд способности. Призрачные строки под его кулаками взрывались багровыми искрами, закрепляя Дары: «Берсерк» и «Стальные Кулаки» - его привычка избивать слабых превращалась в легальную карательную магию Литерии, возведенную в абсолют. Его кости наливались тяжестью железа. «Жажда Крови» - жуткий пассивный голод хищника, заставляющий его Гнозис становиться в сто крат сильнее и яростнее с каждым чужим стоном боли. В то время как парни шумно и жадно забирали свою силу, Эльза выбирала Дары с пугающей, вязкой медлительностью. Она плавно вела тонкими пальцами по призрачному золоту букв, смакуя названия навыков, как капли изысканного яда. Сияющие строки под ее касанием мгновенно теряли свет, тускнели и покрывались бледным, мертвенным налетом инея, подчиняясь ее извращенной сути. Древняя магия Литерии с леденящим душу шелестом вплеталась в ее тело, закрепляя Дары: «Некроз» и «Чувство Боли» - ей была не нужна быстрая смерть врагов. Она жаждала превращать чужую жизнь в процесс медленного разложения плоти, чувствуя каждый испуганный нервный разряд и каждую вспышку агонии жертвы. «Ледяная Тюрьма» - ее будущая витрина для личной анатомической коллекции. Эльза жаждала, чтобы ее живые игрушки застывали в вечном крике ужаса, навеки сохраняя форму страдания под толщей нетающего льда. «Око Коллекционера» - зрение, позволяющее с первого взгляду сквозь кожу и мышцы видеть структуру чужого тела и выбирать самые изысканные части для будущих экспериментов. Софи едва удостоила мимолетным взглядом грубые боевые ветки умений, сулившие сталь и физическую силу. Ее изощренный разум интересовал только один вид власти - тотальный, безоговорочный контроль над чужой волей. Призрачные золотые строки Системы под ее тонкими пальцами начали переливаться ослепительным, гипнотическим перламутровым светом, ловившим отсветы Тронного зала. Древняя магия Литерии с тихим звоном вплеталась в ее глянцевый образ, закрепляя Дары: «Обаяние Богини» и «Голос Сирены» - дурманящий коктейль ментального воздействия. Перед ее мягким голосом и красотой любая, даже самая сильная воля должна была рассыпаться в прах, превращая воинов в послушных рабов. «Магия Иллюзий» - идеальная фасадная маска. Софи жаждала абсолютного поклонения; этот Дар гарантировал, что мир до самого конца будет видеть в ней святую деву, пока она сама с мягкой улыбкой будет хладнокровно сжимать пальцы на чужом горле. Софи удовлетворенно улыбнулась, поправляя золотистые локоны. Вокруг ее фигуры заструился едва заметный, приторный туман. Она победно посмотрела на Марка, который под этим взглядом снова попытался выпрямиться, и приняла свою новую роль. Алекс молча смотрел на призрачный свиток. Для него базовые варианты силы Системы казались очевидной, фальшивой ловушкой. Слишком прямолинейно, ограничено и предсказуемо. Он знал: истинная сила заключается вовсе не в том, чтобы громко ударить кулаком в стену, а в том, чтобы изменить сами правила игры в свою пользу. Поэтому он принципиально не стал слепо выбирать готовые, сияющие золотом кнопки, предложенные Жрецами. Его внимательный взгляд сквозь занавес черных волос зацепился за едва заметные скрытые поля в самом низу пергамента, предназначенные для уточнения специфики. «Если эта древняя магия действительно черпает силу из воображения и воли...» - пронеслось у него в голове. Он вспомнил все прочитанные бессонными ночами книги, скрытые лазейки и недокументированные механики, а главное - свежий опыт удушающей земной боли, который из клейма окончательно превратился в его единственного союзника. Пока вокруг яростно полыхали золотые и багровые искры, Алекс безмолвно наблюдал за общим безумием. Марк и Крейг с торжествующими воплями подтверждали новые разрушительные таланты. Они громко хвастались перед стражей, выкрикивая названия умений, упиваясь мгновенной значимостью. Их гордыня раздувалась с каждой секундой. Алекс лишь ниже опустил голову, позволяя растрепанным волосам скрыть изрезанное лицо. Его пальцы едва касались колеблющегося свитка. В любой войне побеждает не тот, кто громче всех орет на площади, а тот, кто понимает правила игры лучше, чем сами ее создатели. Его разум начал буква за буквой вписывать в пустые поля Системы собственные Дары. «Познание» - это слово стало его ключевым решением. Пока Марк, Крейг и Софи пытались подчинить незнакомый мир силой, Алекс осознанно решил слушать. Слушать шепот болотных трав, понимать гортанное рычание монстров и читать древние тайны на пыльных архивных свитках. Он вознамерился стать единственным среди призванных, кто по-настоящему узнает этот мир изнутри, пока остальные Герои остаются в нем лишь агрессивными чужаками с мощной магией. Ведь именно тот, кто способен говорить с другими расами и силами на равных, может стать по-настоящему незаменимым. Призрачные строки замерцали лазурным огнем, принимая его волю. Алекс сосредоточился на следующем поле. «Парные клинки» - его осознанная дань уважения мастерам меча из книг. Длинный меч Марка или тяжелые топоры Крейга требовали огромного замаха и тупой физической силы. Две легкие, хищные стали в руках Алекса - совсем иное. Это молниеносная скорость и возможность защитить свою жизнь даже там, где нет места для широкого gestures. Идеальный стиль для того, кто все школьные годы был вынужден учиться уворачиваться от чужих ударов в подворотнях. Его пальцы едва заметно скользили по пергаменту, вписывая Дары в самую глубину души. Воздух перед лицом наливался ровным лазурным сиянием, скрывающим истинный потенциал от взглядов Жрецов и Короля. «Милость Изгоя» - этот финальный, самый сокровенный пункт он вписывал буквально затаив дыхание от колоссального напряжения. Это было его скрытое оружие против ненасытной жестокости, которую притащили с собой из земного подворотни «одноклассники». Видя, с каким блеском расширяются зрачки Эльзы при слове «Некроз», Алекс отчетливо понимал: жертв в этом новом мире будет много. Уникальная способность в одну секунду вернуть гаснущую жизнь, исцелить слепоту или заново отрастить утраченную конечность - это была мощь, спрятанная в исцарапанных ладонях нищего Изгоя. Но в ту же секунду ирония магии Литерии больно кольнула его в самое сердце, заставив шрам судорожно запульсировать. Гнозис оказался непреклонен: Алекс мог спасти и исцелить весь этот чужой мир, но не имел права убрать ни единой царапины с собственного тела. Его «Милость» была направлена Системой только вовне, оставляя его самого вечным напоминанием о перенесенной боли. Он стал Целителем, обреченным нести на своей плоти багровые следы своих палачей. Лазурные буквы с тихим шелестом впитались прямо в его ладони, оставляя серебристый узор. Алекс медленно опустил руки и закрыл свиток. Его Обряд Дарования был завершен. Жрецы Литерии еще не догадывались, кого они официально впустили в свой сияющий, но насквозь прогнивший рай. - Ну что, урод со шрамом? - Крейг с издевательской ухмылкой с силой хлопнул Алекса по плечу кулаком, налитым тяжелой стальной мощью. Удар едва не сбил парня с ног на скользком мраморе, но тот удержался. - Навыбирал там себе в призрачных бумажках «Чистку королевских туалетов» или «Скоростное бегство от стражи»? А, слизняк? Алекс промолчал, не издав ни звука от тяжелого хлопка. Он медленно аккуратно свернул мерцающий свиток. В его руках пергамент светился вовсе не ослепительным золотом Литерии, а тихим, чистым лунным серебром - эссенцией «Милости Изгоя», навсегда отрезавшей его от имперского Гнозиса. - Что-то вроде того, - безжизненным голосом ответил он, намеренно опустив голову и пряча небесно-голубые глаза за растрепанными волосами. - Взял пару самых простых пассивных навыков на обычную физическую выносливость. Чтобы просто подольше не падать в грязь, когда вы начнете «спасать мир». Крейг самодовольно заржал, удовлетворенный ответом. Для него и Марка игра была окончена: Изгой официально признал себя слабаком, умеющим только терпеть удары. Эльза лишь брезгливо фыркнула, мгновенно теряя к Алексу всякий интерес - Системе не удалось сделать из него оружие, а значит, он больше не представлял ценности. Софи и вовсе не удостоила его взглядом. Она завороженно упивалась «Обаянием Богини», кокетливо разглядывая собственное лицо в зеркальном отражении мраморного пола. Верховные Жрецы с замиранием сердца наблюдали за тем, как залы стремительно наполняются тяжелой аурой истинных хищников. Магия Призыва укоренялась в телах земных подростков, требуя немедленного выхода. Марк ослепительно светился холодным, пронзительным голубым сиянием «Порядка». Крейг буквально дышал тяжелым багровым туманом «Берсерка», пахнущим каленым железом, а вокруг Эльзы и Софи воздух раскалился до предела. Пространство вибрировало от неестественного притяжения: мертвенного холода зарождающейся Смерти и ослепительной красоты Сирены, готовой подчинить любую волю. Это был сокрушительный коктейль из амбиций и жестокости. - Поразительно... невероятно... - благоговейно прошептал главный Жрец, дрожащими пальцами вытирая пот со лба. Его глаза фанатично блестели, отражая сияние свитков Марка и Крейга. - Такой концентрации чистой мощи мы не видели целыми столетиями! Вы - истинные бичи наших врагов! Избранники самих богов! Старик медленно повернулся в сторону застывшего на полу Алекса. Фанатичная радость на лице Жреца угасла, сменившись брезгливым разочарованием. Призрачный свиток Изгоя погас совершенно иначе. Он не взорвался ослепительным салютом имперской силы, а закрылся тихим серебристым мерцанием, растворившись в воздухе. Алекс оставался в тени, позволяя Системе скрыть его истинную «Милость» за фасадом слабости. Маги Литерии окончательно поверили в его ничтожность. - А ты, чужеземец со шрамом? - в голосе верховного Жреца проскользнула леденящая прохлада. Старик брезгливо окинул взглядом его серую толстовку. - Какое бремя ты возложил на свои плечи? Что именно ты принесешь этому миру? - Владение двумя клинками, - спокойно ответил Алекс. Он намеренно сутулился под тяжелым взглядом королевской стражи, стараясь, чтобы его голос звучал как можно будничнее, тише и жальче. Ему нужно было казаться ничтожным. - И еще... несколько самых простых пассивных навыков на понимание сути вещей. Чтобы... ну, просто вовремя уходить с линии атаки и не мешаться под ногами у настоящих Героев. Верховный Жрец разочарованно, тяжело вздохнул, и этот сухой старческий звук отозвался эхом под высокими сводами Золотого зала. Монахи за его спиной пренебрежительно переглянулись. Для заносчивой Литерии «парные клинки» исстари считались оружием грязных эльфов, бесправных гладиаторов и зверолюдов, а Дар «Познания» - пустой, бессмысленной тратой драгоценной маны, уделом нищих книжников, не видевших ни одной настоящей битвы. - Что ж... каждому свое, - старик в ту же секунду потерял к Изгою. - Не всем суждено вести великие армии к свету. Кто-то ведь должен в тылу читать помятые карты, перебирать старые свитки и вовремя точить чужую, благородную сталь. Марк самодовольно ухмыльнулся, Крейг презрительно сплюнул на зеркальный мрамор, а Софи кокетливо поправила локоны, окончательно вычеркнув Алекса из своего мира. Они праздновали победу, не понимая, что «книжник» со шрамом добровольно заперся в тени, чтобы оттуда по кусочкам разобрать их сияющую империю. - Вы слышали это? - Марк со смешком обернулся к Крейгу и Софи, ища привычной поддержки и упиваясь новой аурой Порядка. - Наш забитый слизняк даже здесь умудрился добровольно выбрать себе трусливую роль подмастерья! Будет послушно чистить нам доспехи после битв и заискивающе переводить меню в местных тавернах, чтобы мы ненароком не съели какое-то не то болотное отродье. Очень дальновидно, Алекс! Ты всегда чертовски хорошо знал свое истинное место - где-то там, внизу, в ногах у настоящих победителей. Король Одриан медленно поднялся со своего трона, и его тяжелые, расшитые жемчугом одежды матово блеснули в лучах золотых созвездий купола. Его хищный взгляд скользнул по Избранным, окончательно фиксируя их роли. - Раз Системе было угодно наделить силой каждого из вас, пусть будет так, - бархатный, леденящий голос Короля разнесся под сводами зала. - Марк, Крейг, Софи, Эльза... Отныне вы - Золотая боевая элита моего двора. А ты, Изъян, - Одриан брезгливо скользнул взглядом по Алексу, - будешь тенью следовать за ними, раз уж твоя суть способна лишь «точить чужую сталь». И мы не станем терять ни минуты. Литерия истосковалась по великим Героям. Жрецы! Открывайте пиршественные залы! Пусть вся столица празднует ответ на мой Призыв! Одриан властно взмахнул рукой, и монументальные боковые двери Тронного зала с грохотом разошлись, впуская их в совершенно иной мир. Удушливая тишина Обряда Дарования в одну секунду взорвалась оглушительным торжеством. Главный пиршественный зал дворца Литерии лопался от кричащей роскоши: сотни факелов отражались в золотых кубках, рекой лилось изысканное вино, а придворные музыканты выбивали на лютнях быстрый ритм. Сены, выложенные белым камнем, тонули в лазурных и золотых знаменах империи. Вся сияющая четверка, ведомая Жрецами, триумфально проследовала к главному столу, заваленной диковинными яствами. Марк гордо вышагивал впереди, ловя на себе восхищенные взгляды лазурной гвардии, Крейг нагло ухмылялся, а Софи ослепительно улыбалась, вовсю пользуясь «Обаянием Богини» на придворных графах. Они сели на самые почетные места, прямо по правую руку от Короля, упиваясь мгновенной властью. Громадный пиршественный зал Литерии задыхался от удушливых ароматов жареного диковинного мяса, приторно-сладкого вина и густого сизого дыма ритуального фимиама, струящегося из золотых кадил. Верховные Жрецы в белоснежных одеждах наперебой возносили пафосные хвалы новым богам войны. Король Одриан со своего возвышения благосклонно кивал подданным, а новоявленные «Герои» с жадным упоением обживали свои новые роли. Для Крейга и Марка этот пир стал официальным пропуском в роскошный мир абсолютной власти и богатства, о котором они на Земле могли только мечтать. Хмельное вино лилось рекой, скрежетали золотые кубки. Тонкие, хрупкие эльфийки-рабыни, чьи глаза были полны безмолвного ужаса, покорно подносили тяжелые блюда знати, то и дело вынужденно подставляясь под сальные, пьяные смешки и грубые руки новоявленных «спасителей». Теперь с помощью скрытого Дара «Познания» Алекс отчетливо видел вовсе не фасадную роскошь империи. Магия Системы снимала золотой глянец с этого зала: он читал парализующий страх эльфийских слуг, заискивающее лицемерие улыбающихся магов и невидимый багровый яд вседозволенности, который с каждым глотком вина стремительно разъедал души его бывших одноклассников. Они думали, что возвысились, но Алекс понимал - они просто падали на самое дно. - Эй, слизняк! - голос Крейга перекрыл праздничный гул сотен голосов и звон лютен. Он тяжело поднялся со своего места, заметно пошатываясь, но упрямо сжимая в массивной руке золотой кубок. Он подошел к самому краю стола, где сидел Алекс, и, словно невзначай, медленно накренил кубок прямо над его головой. - Ой, упс... рука что-то дрогнула, - Крейг издевательски заржал на весь зал, с силой толкнув Алекса в плечо так, что худой парень едва не свалился со скамьи на мраморный пол. - Слишком много новой силы в жилах, понимаешь меня, Изгой? Да тебе, впрочем, все равно не привыкать обтекать в канавах. Гляди, Марк, наш великий герой-подмастерье опять выглядит как облезлая, побитая собака! Марк, который в этот момент уже по-хозяйски приобнимал за хрупкую талию одну из перепуганных эльфиек-рабынь, поддакнул Крейгу коротким, самодовольным смешком. Однако на долю секунды мелькнуло странное сомнение: его Гнозис Порядка интуитивно чувствовал, что это ледяное, гробовое спокойствие Алекса - неправильное, пугающее. Эльза подалась всем телом вперед, не скрывая хищного научного любопытства. Она проигнорировала поднесенные слугами деликатесы. Все ее внимание было приковано к тому, как алая струйка вина затекает прямо в открытый шрам Алекса, четко очерчивая рваные края раны. Она медленно облизала бледные губы, и в этом жесте не было ни капли сочувствия - только холодный расчет опытного мясника, присматривающего сочный кусок плоти на бойне. - Ты только посмотри, Марк... - ее голос прозвучал жутко, заставив Жрецов притихнуть. - На этом багровом фоне его мертвенная кожа кажется еще бледнее. Сухой. Почти как чистый, дорогой пергамент. Знаешь, если его тело в будущем правильно законсервировать с помощью моего Некроза, получится изумительный эстетический контраст. Жрецы Литерии замерли, перестав дышать. В древних священных летописях империи веками говорилось о благородных Героях, молившихся перед великими битвами. Но эти призванные подростки не были напуганы. С первой минуты они вели себя как истинные хозяева - предельно жестокие, циничные и капризные. Король Одриан с силой сжал золотой подлокотник трона. Жемчуг на манжетах зловеще задрожал. Монарх с ужасом видел, как Крейг бесцеремонно лапает эльфийку-служанку, как Марк брезгливо швыряет объедки под ноги страже, и как Софи смотрит на него, законного правителя, свысока - словно на мелкого временного управляющего. «Мы призвали не спасителей... - пронеслось в голове оцепеневшего монарха. - Мы совершили роковую ошибку. Мы своими руками открыли клетку с бешеной стаей псов». - Довольно! - Одриан усилием воли заставил тонкие губы растянуться в фальшивой улыбке, хотя его голос ощутимо дрожал от сдерживаемого гнева. - Наши Избранные гости... очевидно, переутомились после тяжелого перехода. Слуги! Живо проводите Героев в покои! - Да ладно тебе, старик, не суетись, мы ведь только начали развлекаться! - Крейг с размаху оттолкнул подскочившего слугу так, что тот отлетел к колонне. Герой Стали нагло шагнул к лавовому возвышению, качнув стол. Его багровая аура Берсерка ударила по залу удушливым жаром, заставив гвардейцев инстинктивно перехватить копья. - И слышь, дед, больше никогда не смей называть нас какими-то вшивыми «гостями», - хищно оскалился Крейг, упираясь кулаками в пояс. - Мы здесь отныне - единственная власть. Ты сам это орал, когда перед всем залом зачитывал древние свитки Призыва. Так что теперь привыкай играть по нашим правилам. Одриан подавив ауру Крейга, выпрямился, и его бледное лицо превратилось в непроницаемую маску Порядка. - Ступайте, Великие Одаренные, - проговорил король. - Ваша плоть еще слаба после межмирового перехода, а дух требует единения с выбранным Даром Системы. В ваших личных покоях приготовлено все для достойного отдыха. Король хищно улыбнулся, бросая взгляд на жадно оскалившихся Крейга и Марка: - Юноши-Герои найдут утешение в мягких руках рабынь нечеловеческих рас, рожденных служить вашей высшей воле. Девы же Избранные пребудут в полном уединении, тишине и абсолютной святости! Ибо ваша чистая человеческая кровь отныне драгоценна для Литерии, и ни одна грязная тень не смеет коснуться непорочной чистоты нашей расы. Империя будет свято хранить ваше целомудрие как главный залог нашего будущего величия. Софи победно улыбнулась Королю, Эльза осталась ледяной, а Марк с Крейгом довольно переглянулись, предвкушая ночь. Пир завершился тайным объявлением войны. Алекс молча и бесшумно двинулся к выходу из зала. Он шел позади «сияющей четверки», остро чувствуя, как Жрецы трусливо отводят от него глаза. Для их кастового разума он был опасным системным сбоем, бракованным Отреченным, чье присутствие со шрамом на лице портило глянцевую картину триумфа. Когда он проходил мимо верховного Жреца, лазурный огонь под веками вспыхнул ровным светом. Скрытый Дар «Познания» мгновенно расшифровал энергетические потоки, услужливо подсказав ему в виде системных рун истинную цену этой показной «святости»: Закон целомудрия Избранных: древний магический обет Литерии, принудительно превращающий кровь носительницы в живой катализатор для рождения высших сущностей Гнозиса. Побочный эффект: полная, необратимая потеря личности и стирание души при первом физическом контакте с Королем. Алекс горько усмехнулся про себя, даже не сбавив шага. Пока Крейг пьяно шел брать рабское утешение, а Софи высокомерно праздновала свою «чистоту», он единственный во всем зале понимал страшную правду: их всех продали с потрохами. Просто кого-то из них Система определила в бордель, а кого-то - на жертвенный алтарь Короны. Алекс медленно брел вслед за гвардейцем по бесконечному коридору Нижнего замка, чувствуя, как гулкое эхо шагов бьет по натянутым нервам. Золоченые светильники, массивные бархатные портьеры, удушливый запах ладана... Весь этот имперский блеск теперь казался ему лишь дешевой декорацией. Тяжелая дубовая дверь за спиной Алекса закрылась с глухим щелчком скрытого замка, мгновенно отрезая его от далекого издевательского хохота Крейга, спеси Марка и всего фальшивого золота королевских залов. Алекс так и остался стоять у порога. Огромная, чужая комната была залита мягким, неестественным розовым светом магических ламп. А прямо в центре покоя, на ледяном мраморе пола, сжавшись в крошечный комок, тихо сидела испуганная девушка-невольница. Длинные пепельные волосы эльфийки тяжелым водопадом ниспадали на камень, почти полностью скрывая ее судорожно подрагивающие плечи. Ее длинные заостренные ушки были бессильно прижаты к голове - верный признак парализующего ужаса. Она куталась в невесомый, полупрозрачный шелк, едва скрывавший хрупкие ключицы. На бледной шее рабыни тускло поблескивал стальной обод тяжелого ошейника, впиваясь в кожу при каждом судорожном вздохе. Алекс судорожно сглотнул вязкий ком, вставший в горле. Глядя на сломленную эльфийку на холодном мраморе, он видел вовсе не то «утешение», о котором сально вещал Одриан на пиру. Жрецы наивно думали, что милостиво дают бракованному Герою живую игрушку, но они своими руками вручили ему зеркало его собственной неизбывной боли. - Господин... - едва слышно прошептала Лия, не поднимая головы и глядя в пол сквозь пепельный водопад волос. Ее тихий голос дрожал, как натянутая струна. - Я... прямо сейчас приготовлю для вас теплую ванну. Или, если пожелаете... я готова исполнить любую вашу волю. Мое тело отныне полностью в вашей власти. Алекс почувствовал, как к горлу с новой силой подкатил жгучий ком. Благодаря Дару «Познания», каждое ее покорное слово, заученное под ударами плетей, транслировалось в его сознание не просто звуком. Магия Системы отзывалась в нем вспышкой чужого унижения. Он видел перед собой не вещь и не рабыню. Он видел самого себя, прижатого лицом к ледяному полу под издевательский хохот Крейга и Марка. - Встань, - тихо выдавил он. Собственный голос прозвучал сухо и тяжело в давящей тишине покоев. Эльфийка испуганно вздрогнула и медленно поднялась с колен. Она замерла посреди комнаты в полупрозрачном лазурном шелке, затаив дыхание в ожидании приказа или удара - единственного, что привыкла получать от людей за годы плена. - Посмотри на меня, - мягко добавил Алекс, убирая ладонь от лица. - Пожалуйста. Лия преодолевая страх перед стальным ошейником, подняла голову. Ее огромные глаза - темные, как лесные озера в сумерках - робко встретились с его лазурным взором. Из-под пепельной челки она ожидала увидеть привычное торжество господина, плотоядную жадность хищника или ледяное безразличие. Но там было нечто иное. Вместо оскала господина Лия увидела его Шрам. Багровая рваная борозда, пересекающая щеку Алекса от брови до челюсти, в свете магических ламп выглядела как свежая рана. Девушка замерла. Ее зрачки расширились не от брезгливости или испуга, а от странного внутреннее узнавания. В этом фальшивом, сияющем мире «безупречных господ», вечно презирающих нелюдей, она впервые видела человека, отмеченного уродливым клеймом боли так же явно, как и она сама своим ошейником. - Ты... - Алекс выдохнул и сделал шаг назад, боясь осквернить ее испачканным вином присутствием. - Ты не должна этого делать. Я... я никогда не буду твоим хозяином, Лия. И никогда им не стану. Любой другой на его месте, начитавшись легенд, мечтал бы о покорной рабыне. Но только не он. Не после того, как его самого втаптывали в грязь. Не среди этих лицемерных имперских стен. Алекс молча подошел к огромной кровати в углу покоев. Одним решительным движением он сорвал тяжелый шерстяной плед и, стараясь случайно не коснуться обнаженной кожи девушки, аккуратно набросил его на ее подрагивающие плечи. Плотная ткань надежным коконом скрыла полупрозрачное платье, служившее лишь для одной цели - подчеркнуть доступность беззащитного тела. Лия на мгновение замерла, судорожно вжав голову в плечи. За годы рабства ее разум привык ждать лишь рывка за волосы или циничного приказа раздеться. Но вместо этого она ощутила тепло шерсти, защищающее ее от чужих взглядов. - Ешь, - коротко бросил Алекс, кивком указывая на поднос с яствами у кровати. Редкие сочные фрукты, выдержанное вино в хрустальном графине, запеченное со специями мясо… Вся эта кричащая роскошь Литерии казалась ему лишь изощренной издевкой над их общей сломанной судьбой. Он отошел к распахнутому окну, подставляя испачканное лицом прохладному воздуху и поворачиваясь к эльфийке спиной. Алексу было невыносимо видеть ее рабскую покорность - она слишком ярко зеркалила его собственную беспомощность перед кулаками Крейга в подвале. Свежий шрам на щеке пульсировал дикой болью, упрямо напоминая: все эти сияющие стены дворца Одриана - лишь временная декорация, а перенесенное унижение никуда не делось. Оно пропитало саму его суть. Лия несмело, почти не смея дышать в звенящей тишине покоев, протянула дрожащую руку к куску свежего хлеба. Она не сводила огромных глаз с его неподвижной спины, в каждую секунду ожидая подвоха, удара плети или новой ловушки. - Господин... - ее голос прозвучал едва слышно. Лия судорожно сжала в пальцах корочку хлеба. - Почему вы... почему вы упрямо прячете свое лицо от меня? Алекс усмехнулся, всматриваясь в свое тусклое отражение в темном стекле окна. За окном расстилалась чужая, величественная ночь Литерии, расцвеченная сиянием летающих островов, но внутри его души по-прежнему царил все тот же ледяной школьный подвал. - Чтобы ненароком не испортить тебе аппетит - отозвался он. - В этом мире, ровно как и в моем прежнем, ценят исключительно идеальные вещи. Безупречную кожу Крейга, правильные черты лица Марка, ослепительное золотое сияние Даров Софи. А я... я безнадежно не вписался в их стандарты красоты и силы еще там, откуда пришел. И здесь, под этим золотым куполом, остался точно таким же бракованным элементом Системы. Отреченным мусором. Он почувствовал, как Гнозис Познания в его ладонях мягко завибрировал, улавливая, как Лия медленно опустила хлеб. Она неотрывно смотрела на его неподвижную спину, и ее эльфийское сердце впервые за годы плена забилось не от страха, а от глубокого порыва сострадания к тому, кто оказался такой же жертвой, как и она сама. В эту долгую ночь под золотым куполом дворца в покоях новоявленного Героя не было слышно ни триумфального пьяного клича победителей, ни звука насильно рвущегося шелка, доносившихся из других крыльев замка. Была лишь хрупкая, чистая тишина двух сломленных существ, одинаково сильно боявшихся наступления завтрашнего дня. Они засыпали порознь: Лия, свернувшись калачиком в теплом пледе на краю ложа, и Алекс, сидящий в кресле у окна.