Часть 23

***

Прошло полгода.

Столица Литерии привыкла к «чудесам» Эльзы, а Софи эти месяцы провела в изнурительных подготовительных постах и молитвах, веря, что идет к божественности. Сегодня её путь привел к Храму Рассвета. Зал был наполнен холодным светом магических огней, парящих под куполом. Софи стояла перед алтарем. Она сбросила плащ, оставаясь полностью обнаженной под взглядами жрецов и своих «друзей». Она всё еще была красива, но её взгляд, устремленный на дряхлого герцога Валериана в центре зала, был полон лихорадочной жадности. В тени колонн стоял Крейг. Его металлическая кожа тускло поблескивала, а взгляд был прикован к телу Софи. Он помнил вкус её губ в школьных коридорах, помнил, как она изменяла с ним Марку, но сейчас это возбуждение смешивалось с ядовитым торжеством. Пока Софи медленно ложилась на холодный камень алтаря, Крейг, скрытый тяжелыми складками своего плаща, судорожно сжал кулак. Его дыхание стало тяжелым, с привкусом перегретого металла. Глядя на её беззащитность, он -Герой Силы -просто передернул, оскверняя их общую память в тот самый миг, когда её готовились принести в жертву. -Начало Посева! -выкрикнул Жрец. Дряхлый Валериан навис над Софи. Его разлагающаяся плоть коснулась её, и в этот момент магия жрецов вывернула тактильный телекинез Софи наизнанку.Она не просто чувствовала его вес -она проросла в его гниль. Она ощущала, как его старческие, слабые легкие хрипят внутри её собственной груди, как холод его тления проникает в её кровь. -А-а-ах... -Софи выгнулась дугой, но это не был крик наслаждения. Это был крик существа, которое заживо сливают с трупом. В этот миг Верховный Жрец поднял раскаленное клеймо. Металл в форме сплетенных змей впился в её грудь над самым сердцем. Дым от паленой кожи смешался с запахом благовоний. Клеймо «заперло» её чрево, навсегда запретив Софи принадлежать кому-либо. Марк стоял рядом, отвернувшись. Он не видел поступка Крейга, но он чувствовал, как воздух в храме пропитывается гнилью. Эльза же смотрела на Софи в упор. Её иглы под кожей мелко вибрировали, вторя конвульсиям «подруги». Когда Валериан закончил и его унесли, Софи осталась лежать в копоти и крови. На её груди дымилось черное клеймо -вечный замок на её женственности. Ритуал «Посева» завершился. Обмякшее тело Софи, всё еще содрогающееся от фантомных тактильных ощущений гнили герцога, перенесли в бассейн Омовения. Жрецы в белых фартуках поверх мантий начали обряд очищения «Будущей Матери». Одриан, Марк и Крейг наблюдали за этим с галереи. Крейг, всё еще тяжело дыша после своего тайного «утешения» под плащом, жадно впился глазами в обнаженное тело Софи, скрытое лишь пеной и водой. Марк стоял рядом, скрестив руки на груди. В его взгляде не было сочувствия -лишь холодное, исследовательское любопытство, с которым он когда-то смотрел на запертого в баке Алекса. Один из молодых послушников, одурманенный красотой Софи и парами священных масел, потерял осторожность. Омывая её бедра, он, ведомый похотью, попытался проскользнуть пальцами в её лоно, надеясь, что в общей суматохе этого никто не заметит. В ту же секунду Храм огласил нечеловеческий крик. Черное клеймо на груди Софи вспыхнуло ядовитым фиолетовым светом. Магия «запрета», вложенная Одрианом, сработала мгновенно. Рука жреца, коснувшаяся «священного сосуда» без дозволения обряда, начала чернеть и обугливаться прямо в воде. Плоть лопалась с сухим треском, а кости превращались в пепел. Послушник рухнул на колени, глядя на свой обрубок, из которого вместо крови тек густой черный дым. -Глупец, -холодно произнес Марк сверху. На его губах появилась та самая тонкая, надменная усмешка, с которой он гадал в школьном дворе, сколько дней Алекс продержится без воды. -Одриан не для того клеймил её, чтобы каждый грязный мужлан мог прикоснуться к божественному чреву. Софи открыла глаза. Она видела агонию жреца, видела вожделение Крейга и ледяное безразличие Марка. Она почувствовала, как клеймо на груди пульсирует, высасывая из неё остатки воли. -Продолжайте... -прохрипел Верховный Жрец, даже не взглянув на умирающего подчиненного. -Богиня должна быть чиста. Крейг громко хохотнул, глядя на скорчившегося жреца. -Видишь, Марк? Клеймо работает! Теперь наша Софи -самая дорогая шкатулка в мире. И ключ от неё только у Короля. Марк лишь поправил манжету, его взгляд был пуст. Он знал, что Софи уже не человек. Она была инструментом, таким же, каким был Алекс в баке. И эта мысль доставляла ему странное, извращенное удовлетворение. Софи вернулась в свои покои, проигнорировав служанок, которые пытались помочь ей с одеждой. Она хотела тишины. Она хотела остаться наедине с той, кто теперь была единственной достойной её внимания -с самой собой. Она подошла к массивному зеркалу из чистого серебра. На её груди, прямо над сердцем, всё еще пульсировало черное клеймо. Ожог болел, но для Софи эта боль была слаще любого вина. Она видела в этих сплетенных змеях не шрам, а драгоценную печать, подтверждающую её божественность. -Посмотри на себя... -прошептала она, касаясь пальцами своего отражения. -Матерь Лорда. Основательница. Богиня. Она открыла резную шкатулку и достала золотую диадему, украшенную каплями застывшего света -дар Одриана. Она медленно водрузила её на голову, поправляя серебристые локоны. В этом свете, с короной на лбу и черным клеймом на коже, она выглядела пугающе прекрасно. -Эльза думает, что её иглы -это сила, -Софи усмехнулась собственному отражению, и в её глазах вспыхнул холодный, тактильный Гнозис. -Она просто охранный пес у моих дверей. Крейг -цепной медведь. Марк... Марк просто зритель. А я... я -та, ради которой всё это было создано. Она не смотрела на свой живот. Её не интересовал плод, который должен был там зародиться. Её интересовал только трон, который этот плод ей обеспечит. Она представляла, как Одриан склонит перед ней голову, когда она предъявит миру «Лорда Человечества». Она представляла, как её тактильная магия накроет всю Литерию, заставляя каждого подданного чувствовать её величие кожей. -Ты будешь править через меня, -сказала она зеркалу, и её серебристые глаза вспыхнули лихорадочным блеском. -Весь мир будет пахнуть только моим жасмином. Никакой грязи, никакого сопротивления. Только мой голос и моя воля. Она провела рукой по воздуху, и её телекинез заставил все свечи в комнате вспыхнуть ярче. Софи не видела, что в глубине зеркала, за её сияющим образом, тени сгустились, принимая очертания чего-то древнего и голодного. Она была так зациклена на своей короне, что не заметила, как стала самой красивой наживкой в истории этого мира.

***

Спустя неделю после обряда Софи, пришел черед Крейга. Его не повели в Храм Рассвета; для него Одриан выбрал заброшенную кузню в недрах дворца, где когда-то ковали доспехи для Первых Героев. И бывший герой Алекс тренировался с рабом эльфом. Но все это было в далеком и забытом прошлом. Воздух здесь был раскаленным, пахнущим серой и горелым металлом. Крейг стоял в центре, обнаженный по пояс. Его кожа уже отливала серым свинцом, но для Одриана этого было мало. -Ты хочешь силы, Крейг? -Король стоял на безопасном расстоянии, прикрыв лицо краем плаща от жара. -Ты хочешь, чтобы ни один клинок, ни одна магия не могли оставить на тебе даже следа? -Я хочу быть богом войны, Ваше Величество! -прорычал Крейг, и его кулаки сжались с металлическим скрежетом. Жрецы принесли чан с расплавленным «Живым Свинцом», добытым из глубоких жил Топей. Это была магическая субстанция, которая не застывала, а впитывалась в поры. -Обряд Поглощения, -провозгласил Жрец, поднимая ковш с кипящей массой. Это было не омовение, это было истязание. Жрецы начали медленно выливать раскаленный металл прямо на плечи и грудь Крейга. Обычный человек превратился бы в пепел за секунду, но магия Героя заставила Крейга выживать. Его кожа шипела, вскипая пузырями, но вместо того чтобы обуглиться, она жадно впитывала жидкий металл. -А-а-а-аргх! -Крейг рухнул на колени, его тело неестественно выгнулось. Металл проникал в его поры, замещая мягкие ткани, срастаясь с его костями и мышцами. Крейг физически чувствовал, как его кровь тяжелеет, превращаясь в густую, горячую ртуть. Его суставы теперь работали с усилием гидравлического пресса, а кожа стала такой плотной, что на ней начали проступать острые металлические грани, похожие на чешую дракона. -Теперь ты не просто «Крепость», Крейг, -Одриан подошел ближе, глядя на то, как парень тяжело поднимается. -Ты - Первородная Броня. Никакие иглы Эльзы, никакая магия нагов не пробьют твою суть. Ты стал монолитом. Крейг выпрямился. Его движения стали медленными, но в каждом из них чувствовалась мощь, способная крушить скалы. Он посмотрел на свою руку -теперь она была угольно-черной и холодной, как наковальня. Он больше не чувствовал прикосновений. Он не чувствовал тепла. Он чувствовал только свою неуязвимость. -Я... не... чувствую... боли... -его голос стал низким, лязгающим, лишенным человеческих интонаций. Крейг стоял посреди остывающей кузни, тяжело дыша. Пар, вырывающийся из его рта, был густым и пах раскаленным металлом. Он медленно поднял руку, и звук этого движения напомнил скрежет стальных тросов. Король Одриан и Жрецы наблюдали за ним с безопасного расстояния. -Почувствуй свою новую суть, Крейг, -негромко произнес Король. -Теперь ты -опора этого мира. Попробуй. Крейг посмотрел на массивную колонну из черного гранита, державшую свод кузни. Раньше ему понадобилось бы всё его магическое напряжение, чтобы оставить на ней скол. Сейчас же он просто сделал шаг вперед. Он не замахнулся. Он просто толкнул камень ладонью. Раздался оглушительный треск. Гранитная глыба, способная выдержать вес целого крыла замка, под его рукой рассыпалась в пыль, словно она была сделана из сухого песка. Крейг даже не почувствовал сопротивления. Его рука не ощутила ни холода камня, ни удара -только абсолютное, пугающее превосходство материи над материей. -Ха-ха... -его смех теперь звучал как удары молота о наковальню. -Я... я ничего не чувствую! Он схватил со стола тяжелый двуручный меч, принадлежавший одному из стражников, и с силой ударил им себя по предплечью. Сталь, освященная жрецами, разлетелась на тысячи осколков, не оставив на его металлической коже даже царапины. Крейг обернулся к рабыне, которая испуганно жалась к стене. Он хотел схватить её за плечо, чтобы почувствовать привычную дрожь человеческой плоти, но как только его пальцы сомкнулись на её коже, раздался хруст костей. Девушка даже не успела вскрикнуть -его прикосновение было слишком тяжелым, слишком разрушительным. Крейг замер, глядя на свои руки. Он не почувствовал тепла её кожи. Он не почувствовал её пульса. Для него теперь всё в этом мире -и камень, и плоть, и шелк -имело одинаковую плотность. Всё стало одинаково хрупким. -Я... я сам стал этой кузней, -пророкотал он, и в его глазах вспыхнул багровый, литейный огонь. -Одриан, я готов! Пусть наги выставляют свои лучшие щиты, пусть демоны строят свои стены -я пройду сквозь них, как сквозь дым! Он вышел из кузни, и каждый его шаг оставлял на каменном полу глубокие трещины. Он был «Живой Крепостью», но внутри этой крепости заживо сгорала его последняя человеческая память. Он стал идеальным инструментом разрушения, который больше не умел созидать. Крейг вышел из кузни, и каждый его шаг оставлял на камне выжженную, потрескавшуюся отметину. Он видел, как стражники в ужасе прижимаются к стенам. Он видел их страх и упивался им. Но когда он прошел мимо зеркала в коридоре, он замер. Из золоченой рамы на него смотрело существо с угольно-черной, чешуйчатой кожей. В его облике не осталось ничего от того парня, который когда-то хвастался своими победами над девчонками в школе. Крейг попытался улыбнуться, но его лицо двигалось с трудом, как тяжелый механизм. -Теперь... я... закончен... -проскрежетал он. Он вспомнил Софи. Вспомнил её запах и её кожу. И внезапно осознал: он больше никогда не сможет её коснуться. Не потому, что ему запретит Король, а потому, что его пальцы -это тиски, способные крошить гранит. Его тело стало его вечной броней, но эта броня была пустой внутри. Одриан не просто дал ему силу, он запер его в металлическом гробу, который никогда не остынет. Тяжелые двери беседки содрогнулись, когда Крейг переступил порог. Каждый его шаг теперь отдавался в полу глухим, вибрирующим стоном. Он больше не шел -он перемещался как ожившая осадная башня, пахнущая озоном и раскаленным металлом. Марк и Софи замерли. Софи рефлекторно прижала ладонь к клейму на груди. Её тактильная магия мгновенно передала ей угрозу: воздух вокруг Крейга был настолько плотным и горячим, что её кожа начала зудеть, транслируя в мозг ощущение приближающегося лесного пожара. -Посмотрите на меня! -пророкотал Крейг. Его голос утратил человеческую мягкость, превратившись в лязг железа о железо. -Видишь это, Софи? Никакого шелка. Никакой слабости. Я -сталь Литерии! Он подошел к ней почти вплотную. Софи инстинктивно вскинула руки, пытаясь оттолкнуть его своим телекинезом, создать барьер, но её магия соскользнула с его плеч, не найдя ни единой точки опоры. Крейг был слишком тяжелым, слишком... материальным. -Твои «касания», Софи... -он схватил её за запястье. Софи вскрикнула -не от боли, а от того, что его рука была холодной и твердой, как наковальня. -Для меня они теперь -не более чем пыль. Ты можешь пугать своими фокусами жрецов, но я... я стал тем, что невозможно сдвинуть с места. Он повернулся к Эльзе, которая неподвижно замерла в тени колонн. -Ну что, Сестра? Твои иглы сегодня выглядят жалко на фоне моего блеска. Хочешь попробовать? Проверь, сломаются ли твои шипы о мою грудь, или ты всё так же будешь прятаться в своих тряпках? Эльза медленно подняла голову. В её черных глазах-колодцах не было страха. Лишь на мгновение из её плеча высунулось острие одной черной иглы, мелко завибрировало и ушло обратно. -Твоя кожа стала крепкой, Крейг, -тихо произнесла она, и её голос прозвучал как шелест змеи. -Но ты забыл, что иглы могут прорастать не только снаружи, но и внутри. Твои органы всё еще из плоти. И если я захочу... твоя броня станет для тебя железным гробом. Крейг на мгновение замолк, и в беседке стало слышно, как тяжело и натужно работает его новое металлическое сердце. Марк медленно поднялся со своего места, и рябь искаженного пространства вокруг него заставила пламя свечей на мгновение замереть. Он смотрел на Крейга -на этот угольно-черный монолит, пахнущий серой, -и на Эльзу, из чьих плеч топорщились хитиновые шипы. В голове Марка всплыла картина из школьного учебника Литерии: «Человек -венец творения, чистота его плоти -залог божественного благоволения». Он едва сдержал сухую, болезненную усмешку. -Хватит, -его голос прозвучал как удар хлыста. -Вы ведете себя как звери, которыми так брезгуете. Он подошел к Крейгу, и хотя тот был вдвое шире него, Марк не отступил ни на шаг. Он смотрел прямо в литейный, красный огонь глаз своего бывшего друга. -Посмотри на себя, Крейг, -тихо произнес Марк. -И ты, Эльза. Вы кричите о своем «Пике», о своем «Гнозисе»... Но посмотрите в зеркало. Вы всё еще люди? Те самые «чистокровные герои», ради которых Одриан сжигает деревни рабов? Крейг хотел что-то прорычать в ответ, но Марк перебил его: -В тебе больше металла, чем плоти. В Эльзе больше яда, чем крови. Софи... -он мельком взглянул на девушку, которая всё еще дрожала от ярости, -Софи скоро станет просто оболочкой для чего-то чужого. Одриан говорит о «совершенстве», но он превращает нас в изъяны. Мы становимся тем самым мусором, который привыкли презирать. Только этот мусор завернут в золото. Марк почувствовал, как внутри него растет ледяной ком сомнения. Он понял страшную правду: Одриан не «улучшает» их. Он просто перемалывает их человеческую суть, превращая в инструменты, которые выбросят, как только надобность в них отпадет. Никто не оставит в живых «Живую Крепость» или «Терновую Деву», когда война закончится. Им нет места в «чистом» мире людей. -Мы для него -расходный материал, -добавил Марк, и в его голосе впервые прорезалась настоящая, неприкрытая горечь. -Чем меньше в нас остается человеческого, тем удобнее нами пользоваться. Мы -не боги, Крейг. Мы -живые трупы, которым разрешили постоять на балконе. Марк уже развернулся, чтобы уйти, но дребезжащий смех Эльзы заставил его замереть. -Знаешь, Марк, -Эльза медленно вышла на свет, и её черные иглы на плечах сложились в подобие жуткого веера. -Ты всегда был идиотом. Ты и сейчас строишь из себя провидца, но и тогда, в школе, ты был слеп, как крот. Ты так гордился тем, что «самая красивая девочка» выбрала тебя, что в упор не замечал, как твоя драгоценная Софи крутила романы направо и налево. Марк медленно обернулся, его лицо окаменело. Софи замерла, её пальцы судорожно впились в край платья. -Пока ты зубрил формулы, она развлекалась с Крейгом, с охраником, с кем угодно, у кого были достаточно крепкие руки, -Эльза скалилась, наслаждаясь тем, как бледнеет Марк. -Твоя «интуиция» не подсказала тебе ничего, потому что ты хотел верить в свою исключительность. -Замолчи, -тихо произнес Марк, но Эльза лишь сделала шаг вперед. -А хочешь знать, почему мы на самом деле так ненавидели нашего «нищеброда» Алекса? -её голос стал вкрадчивым. -Не потому, что он был слабым. А потому, что ,Он открыл не ту дверь и стал свидетелем того, как Крейг и Софи... скажем так, праздновали свое знакомство. В беседке воцарилась мертвая тишина. Крейг опустил голову, его металлическое тело издало глухой, натужный гул. -Он видел их, Марк, -продолжала Эльза. -Он видел всё. И Крейг с Софи до смерти перепугались, что этот «червь» разрушит их репутацию. Весь тот год Алекса втаптывали в грязь, избивали и, наконец, засунули в тот бак только ради одного -чтобы он никогда не открыл рот. Ты помогал им прятать их грязное белье, Марк. Ты думал, что наказываешь «изъян», а на деле ты просто подчищал следы за шлюхой и её быком. Марк медленно перевел взгляд на Софи. Она молчала, не в силах поднять глаз. Крейг лишь вызывающе сплюнул на пол. -Так вот какая цена у твоего «Порядка», -прошептал Марк. Его голос дрожал не от ярости, а от бездонного отвращения к самому себе. -Мы убили его не из-за «чистоты». Мы убили его из-за твоего страха, Софи. Он посмотрел на свои руки, которыми когда-то помогал Крейгу захлопывать крышку бака. В этот миг всё золото Литерии превратилось для него в дешевую ржавчину. Софи резко вскинула голову. На её лице не было раскаяния -только пылающее, ядовитое возмущение. Она посмотрела на Марка, и в её серебристых глаза вспыхнули слезы «невинно оклеветанной». -Марк, ты же не веришь этой лжи?! -её голос сорвался на высокий, дрожащий тон. -Ты же видишь, что она делает! Эльза просто завидует мне! Она хочет разрушить всё, чего мы достигли здесь, в Литерии, своими грязными байками из нашего прошлого! Софи сделала шаг к Марку, пытаясь поймать его взгляд. -Тот мальчишка... Алекс... В школе он был никем. Мусором, который вечно путался под ногами у нормальных людей! -она брезгливо поморщилась. -Даже если он и видел что-то, кто бы поверил слову этого забитого щенка против моего слова? Я защищала нас, Марк! Я защищала нашу репутацию, наше будущее еще там, дома! Если бы этот червь открыл рот, нас бы исключили, наши семьи были бы опозорены! Она обернулась к Эльзе, и её голос превратился в змеиное шипение: -Мы просто поставили его на место. А то, что случилось потом... то, что мы заперли его в баке перед самым Призывом... -Софи на мгновение замялась, но тут же вскинула подбородок. -Значит, такова была его судьба! Литерия приняла нас, дала нам силу богов, а его вышвырнула в пропасть. Это ли не доказательство моей правоты? Если бы он был достоин, он бы стоял здесь, с нами. Но он -изъян. Был им в школе, остался им и здесь! Софи прижала руки к груди, к своему черному клейму. -Я -будущая Богиня, Марк! А боги не оправдываются за то, как они избавлялись от грязи на своем пути. Эльза просто хочет, чтобы ты ненавидел меня за то, что я была сильнее и умнее этого... этого ничтожества! Крейг молча ухмыльнулся, глядя, как Софи выкручивается, превращая свою старую подлость в «волю судьбы». Для него это было забавно -смотреть, как она пытается прикрыть свою школьную похоть и страх величием Литерии. Марк долго молчал, глядя на Софи так, будто видел её впервые. Рябь искаженного пространства вокруг него утихла, сменившись мертвенным, тяжелым спокойствием. -«Защищала нашу честь»? -Марк произнес это так тихо, что Софи невольно замолчала. -Нет, Софи. Ты защищала свою ложь. Ты боялась, что я узнаю, какая ты на самом деле. Он медленно перевел взгляд на Крейга. Тот стоял, скрестив свои металлические руки, и его лицо не выражало ни капли раскаяния. -И ты, Крейг... Когда мы стояли у той деревни. Когда Алекс закрыл собой тех женщин и детей... Ты ведь не просто «исполнял волю Короля» по очистке земель. Ты упивался этим. Ты пронзил его мечом не ради Литерии. Ты сделал это, чтобы свидетель твоего позора с Софи навсегда исчез в той пропасти вместе со своими подопечными. Марк сделал шаг назад, отстраняясь от них, словно от прокаженных. -Я думал, что мы наказываем предателя, вставшего на сторону «грязи»... -продолжал он, и в его голосе прорезался ледяной холод. -А на деле я был просто сообщником в твоем маленьком, грязном преступлении. Мы -Герои, Крейг? Нет. Мы -палачи, которые убили единственного из нас, в ком осталось сострадание. Софи, ты можешь надевать хоть десять корон, но для меня ты навсегда останешься той кто предал чувства, ради секунды похоти. Софи хотела что-то выкрикнуть, но Марк вскинул руку, и невидимая стена пространства оттолкнула её. -Не подходи ко мне, -отрезал он. -Если Алекс действительно погиб там, защищая тех детей, то он -единственный из нас, кто достоин был называться Героем. А мы... мы просто мусор в золотой обертке. Марк развернулся и пошел прочь. Его шаги больше не были уверенными, они звучали тяжело и одиноко. Он шел в темноту коридоров, понимая, что его руки теперь по локоть в крови невинных.