Часть 25

***

В то время как в спальне Короля кипела злоба, в другом крыле дворца царила неестественная, стерильная тишина. Здесь, за дверями из белого ясеня, находились покои того, кого Литерия называла своим спасением. Марк стоял у окна, скрестив руки на груди. Его пространственный щит мелко вибрировал, реагируя на ауру, исходящую от центра комнаты. Эльза сидела на полу, её черные иглы были полускрыты под шелком платья. Она пыталась «играть» с Аурелианом, но её движения были дергаными и полными скрытого страха. В центре комнаты, на ковре, сидел мальчик. Он больше не походил на младенца. На вид ему было около десяти лет. -Сегодня мне десять, -произнес он, не оборачиваясь к ним. Его голос был чистым и мелодичным, лишенным каких-либо детских интонаций. Это был голос существа, которое просто констатирует факт прохождения времени. -Пять дней назад ты не умел даже держать голову, -тихо произнесла Эльза, откладывая костяную фигурку. -Одриан говорит, что ты растешь так, как велит Система, но... ты пугаешь меня, Аурелиан. Мальчик медленно повернул голову. Его золотые глаза без зрачков сфокусировались на Эльзе, а затем переместились на Марка. -Время это лишь ограничение для тех, у кого нет цели, -ответил Аурелиан. -Я чувствую его, Марк. Пять дней тишины закончились. Тень, которая замерла в переулке под взглядом моей матери, наконец-то открыла глаза. Он вырвался. Марк похолодел. Если десятилетний ребенок чувствует врага сквозь все магические барьеры и сточные канавы города, то внезапность удара больше невозможна. -Мы не понимаем, о ком ты... -начал было Марк, но Аурелиан перебил его едва заметной, хищной улыбкой. -Вы все понимаете. «Изгой» вернулся, и он очень голоден. Мне интересно, Марк... чью сторону ты выберешь, когда его клинки коснутся твоего «несокрушимого» щита? Марк почувствовал, как по спине пробежал ледяной пот. Он медленно отошел от окна, и его шаги по мрамору прозвучали неестественно громко в этой стерильной тишине. -Это невозможно, Аурелиан, -голос Марка дрогнул, несмотря на все усилия сохранить самообладание. -Я стоял там, на краю пропасти. Я видел, как меч Крейга вошел в него по самую рукоять. Я видел кровь... человеческую кровь. Он не мог выжить. Никто не выживает после такого удара и падения с такой высоты. Мальчик медленно поднялся с ковра. В свои «десять лет» он двигался с грацией, которой Марк не видел даже у эльфийских мастеров. Аурелиан подошел к Марку и, слегка наклонив голову, заглянул ему прямо в глаза. Его золотой взгляд казался раскаленным металлом. -Твоя проблема в том, Марк, что ты всё еще считаешь его человеком, -тихо произнес Аурелиан. -Крейг убил мальчика, который когда-то плакал в школьном дворе. Но он забыл, что бездна не только забирает, она иногда возвращает... измененное. Пять дней назад я почувствовал его в толпе. Его душа кричала от боли, когда моя мать ударила его своим Гнозисом. Но сейчас... сейчас он молчит. И эта тишина пугает меня больше, чем его крик. Эльза, всё это время молчавшая в углу, внезапно резко вскинула голову. Её иглы на плечах затрепетали, издавая сухой, шелестящий звук. -Если он здесь, во дворце об этом скоро узнают, -прошептала она. -Крейг сойдет с ума от ярости. Он ненавидит проигрывать. -Крейг уже проиграл, -отрезал Аурелиан, возвращаясь к своему окну, из которого открывался вид на город. -Он думает, что сражается с «изъяном». А на самом деле он будет сражаться с собственной тенью. А ты, Марк? Твой щит сможет защитить тебя от того, в ком не осталось ничего, кроме желания тебя уничтожить? Марк ничего не ответил. Он смотрел на свои руки и видел в них не магию Пространства, а ту самую дрожь, которую он так старательно скрывал все это время. Его логичный, выверенный мир рушился под золотым взглядом ребенка, который знал правду раньше, чем она случилась. Аурелиан медленно обернулся. Его лицо, пугающе симметричное и спокойное, не выражало ни гнева, ни любопытства -лишь холодную жажду информации. -Расскажите мне о нем, -тихо попросил мальчик, усаживаясь на край кровати и приглаживая складки своего камзола. -Расскажите о маленьком «щеночке», который так долго блуждал в темноте и в итоге сбился с пути. Вы ведь были рядом с ним с самого начала. Вы видели его страх, когда мир вокруг него изменился. Марк и Эльза переглянулись. В этой просьбе слышалась не детская любознательность, а допрос высшего существа. -Он был... никем, Аурелиан, -выдавила Эльза, чувствуя, как под кожей начинают зудеть её черные иглы. -Самым слабым звеном в нашей цепи. Мы были Героями, а он -ошибкой Призыва. Пустым местом, которое только мешало нам двигаться к величию Литерии. -Слабым звеном? -Аурелиан склонил голову набок, и золотой отблеск в его глазах стал ярче. -Но ведь именно это слабое звено заставило вас всех так сильно его ненавидеть. Почему? Разве вы тратите столько усилий на то, чтобы презирать пыль под ногами? Расскажи мне, Марк. Что он чувствовал, когда ты смотрел, как Крейг ломает ему ребра? Марк сглотнул, чувствуя, как его «Несокрушимый щит» становится тонким, как бумага, перед этим вопросом. -Он... он не понимал правил игры, -глухо ответил Марк. -Он цеплялся за свои «моральные принципы» в мире, где важна только Сила. Мы хотели, чтобы он стал частью системы, но он выбрал путь Изъяна. И в конце концов... система его просто выплюнула. Мы лишь помогли ей закрыть дверь. Аурелиан едва заметно улыбнулся. -Вы помогли системе... или вы просто испугались того, что в его слабости было больше правды, чем в вашей силе? -мальчик встал и подошел к окну, глядя на город, который уже начинал тонуть в сумерках. -Рассказывайте дальше. Я хочу знать всё. Каждое его слово, каждый его всхлип в прошлом... Вы -мои Герои. Ваша задача -защищать своего Бога от любых теней. А чтобы защитить, я должен знать запах страха этой Тени. Марк почувствовал, как комната начинает давить на него. Он начал рассказывать -медленно, неохотно, вытаскивая из памяти эпизоды их школьных издевательств, словно вскрывая старые, гниющие раны. Аурелиан слушал, не перебивая, и на его лице застыло выражение глубокого, почти научного интереса. Аурелиан мягко зевнул, прикрыв рот ладонью. В этом жесте было столько обычного, детского изящества, что Марку на мгновение показалось, будто перед ним действительно просто ребенок, уставший от долгого дня. -Довольно, -тихо прервал он рассказ Марка. -Моё детское время на сегодня закончилось. Я хочу спать. Он поднялся и подошел к Марку и Эльзе, застывшим у двери. Мальчик был на голову ниже их, но аура власти, исходящая от него, прижимала Героев к полу сильнее любого физического груза. -Вы славно потрудились, -Аурелиан улыбнулся -искренне, тепло, обнажая безупречно белые зубы. -Но напоследок... у меня будет к вам личная просьба. Убейте Брута. Убейте этого лже-героя, который посмел осквернить мой город своим присутствием. У моих ног не должно быть ничего лживого и грязного. Понимаете? Самозванцы не живут в эпоху истинных богов. Очистите мир для меня, хорошо? Он произнес это так, словно просил убрать игрушку, брошенную в углу. Марк почувствовал, как внутри него всё заледенело. Брут, этот раздутый «герой-пустышка», которого они терпели, теперь стал первой официальной жертвой Аурелиана. -Мы... мы сделаем это, Аурелиан, -выдавила Эльза, не смея поднять глаз. -Я знаю, -мальчик мягко коснулся её руки. -Ведь вы так хорошо умеете избавляться от «лишних» людей. Спокойной ночи, мои Герои. Когда двери из белого ясеня захлопнулись, Марк и Эльза оказались в пустом, ярко освещенном коридоре. Тишина здесь была такой плотной, что слышно было, как бьются их сердца. -Ты слышала? -прошептал Марк, прислонившись спиной к холодной стене. -Он даже не считает Брута за человека. Для него это просто мусор, который нужно вынести перед сном. -Это не ребенок, Марк, -Эльза обхватила себя руками. -Одриан создал идеального мясника. И то, что он приказал нам убить одного из «наших», пусть и лживого, -это только начало. Они пошли по коридору, понимая, что сегодня ночью кровь прольется прямо во дворце. Аурелиан засыпал, а его верные псы выходили на свою первую «чистку». Марк и Эльза шли по коридорам дворца, как тени. Их лица, окаменевшие от осознания приказа, внушали больше ужаса, чем любой клинок. У дверей покоев Брута они остановились. Марк на мгновение прикрыл глаза, чувствуя, как его пространственный барьер плотно окружает комнату, отрезая любые звуки от внешнего мира. Никто не должен был услышать то, что сейчас произойдет. Кроме одного слушателя. В своей детской Аурелиан уже лежал в постели. Он не закрывал глаз. Его золотой взгляд был устремлен в потолок, но его Гнозис, тонкий и всепроникающий, был там -в комнате Брута. Он чувствовал всё: испуганное дыхание самозванца, запах дорогого вина и резкий, холодный металл решимости Эльзы. Мальчик едва заметно улыбнулся и прикрыл веки, настраиваясь на симфонию финала. Брут не успел даже вскрикнуть. Когда Марк и Эльза вошли, он сидел в кресле, любуясь своим новым золотым кубком. Он поднял голову, собираясь что-то весело выкрикнуть, но слова застряли у него в горле. Первый удар нанесла Эльза. Её черные иглы, длинные и тонкие, как спицы, вошли в его тело с сухим звуком, пронзая легкие и связки. Брут широко открыл рот в немом крике, хватаясь за воздух, но Марк уже держал его за горло, используя свою силу, чтобы сдавить пространство вокруг его шеи. -Аурелиан... попросил... -прошептала Эльза ему на ухо, и в её голосе не было жалости, только смертельная усталость. -Он не любит ложь. Брут бился в их руках, как пойманная птица. Его глаза, полные животного ужаса, метались между «друзьями», которые только что были его соратниками по пирам. Кровь, густая и темная, стекала по золотому кубку, который он так и не выпустил из рук. Финальный хруст позвонков под пальцами Марка поставил точку в жизни того, кто слишком долго играл в героя. В тот же миг в своей постели Аурелиан глубоко и сладко вздохнул. Последний предсмертный хрип Брута, прозвучавший в его сознании, стал той самой идеальной нотой, которой ему не хватало для сна. -Спокойной ночи, -прошептал мальчик в темноту. Он уснул мгновенно, с безмятежной улыбкой на губах, в то время как Марк и Эльза стояли над трупом в залитых кровью покоях, понимая, что сегодня они убили не просто человека, а остатки собственного права на спасение. Литерия очистилась от одной лжи, чтобы дать место истинному, беспощадному богу.

***

Утро в столице началось не с колокольного звона, а с приглушенного ужаса, который волнами расходился из покоев Брута. Когда стража обнаружила то, что осталось от «героя», дворец содрогнулся. Одриан, ворвавшийся в залитую кровью комнату, был вне себя от злости. Его золотая аура полыхала, плавя декоративную отделку стен. -Кто?! -рычал Король, оборачиваясь к застывшим в дверях Марку и Крейгу. -Тень пробралась в самое сердце моего дома? Как вы могли это допустить?! Я объявляю кровавую охоту! Каждый подвал будет вывернут наизнанку, каждая тварь в этом городе ответит за... -Тише, папочка. Ты слишком шумишь, -раздался за его спиной спокойный, звонкий голос. Одриан замер. Его ярость, казавшаяся неодолимой, мгновенно угасла, встретившись с золотым взглядом Аурелиана. Мальчик стоял в дверном проеме, одетый в чистый белый шелк, и с интересом разглядывал безжизненное тело Брута. -Не нужно кричать, -Аурелиан подошел ближе и коснулся холодным пальцем плеча Короля. -Я просто случайно сломал свою игрушку. С детьми такое бывает, разве нет? Брут был подделкой, он мешал мне слышать истину. Одриан побледнел, осознав, что приказ отдал не он, а его десятилетний сын. -Но город... -начал было Король. -Мы должны найти убийцу заставы, этого Изъяна... -Нет никакой охоты, -перебил его Аурелиан с мягкой, почти нежной улыбкой. -Если Алекс жив, это меняет всё. Легенды не врут: у Бога Людей должно быть пять защитников, пять столпов его трона. И он -один из них. Самый ценный, потому что он прошел через огонь и вернулся. Мальчик обернулся к Марку и Эльзе, его глаза сияли восторгом. -Нам не нужна его голова, отец. Нам нужен он сам. Целым. Мы не будем убивать его, мы вернем его домой. Ведь вот оно -истинное счастье: собрать свою Пятерку до того, как мир поймет, что пришло время поклониться. Одриан медленно опустил голову, признавая поражение. В эту минуту он понял, что его «Лорд» больше не нуждается в его руководстве. Аурелиан начал свою игру, где Алекс был не жертвой, а драгоценным трофеем. Одриан сделал шаг к сыну, его лицо исказилось от внутреннего сопротивления. -Аурелиан, ты не понимаешь! -голос Короля дрожал. -Этот «изъян» убил моих людей на заставе. Он -вирус в теле империи. Легенды говорят о защитниках, но они должны быть чисты! В этот момент в комнату влетела Софи. Её волосы были растрепаны, а лицо, несмотря на всю безупречность, исказилось в гримасе ярости. -Никогда! -выкрикнула она. -Слышишь меня, сын? Он не вернется! Никогда! Слышишь меня, Аурелиан? Этот «изъян» не переступит порог дворца! Она до сих пор вздрагивала, вспоминая тот день на скале. Месяцами - целыми месяцами! -она носила это платье, считая его своим главным трофеем. Она принимала подношения, стояла на балконах под ликование толпы, и никто, даже великие маги Литерии, не почувствовал подвоха. Алекс зачаровал обычную шкуру быка так искусно, что она казалась драгоценной серебристой чешуей нага, брата самого Индры. Но когда Крейг пронзил Алекса мечом, когда его жизнь начала угасать и чары рухнули... правда вырвалась наружу. В ту же секунду, прямо на глазах у всей армии, сияющая чешуя превратилась в смердящую, осклизлую говядину. Софи замерла, когда из складок её «божественного» наряда посыпались жирные белые опарыши, а запах многомесячного гниения ударил в нос, вышибая слезы. Вся Литерия видела, как их «Богиня» в мгновение ока превратилась в падальщицу. -Он смеялся над нами месяцами! -выла Софи, прижимая ладони к лицу. -Пока мы праздновали победу, мы праздновали его ложь! Он заставил меня купаться в гнили, Аурелиан! Ты хочешь вернуть этого монстра? Того, кто сделал твою мать посмешищем для рабов и господ? Аурелиан медленно подошел к ней. В его золотых глазах не было сочувствия -только холодное, почти научное восхищение силой воли Алекса. -Значит, он удерживал такую сложную иллюзию месяцами, ? -тихо произнес мальчик. -Мама, ты только что убедила меня в том, что он мне необходим. Его «умение» стоит больше, чем вся ваша фальшивая чистота. Если он смог обмануть империю одним куском кожи, представь, что он сделает для меня, когда я дам ему настоящую власть. Он повернулся к Марку и Крейгу, которые стояли в тени, не смея поднять глаз. -Оставьте её. Пусть плачет о своем платье. А вы... найдите его. И помните: я хочу его видеть здесь. Не в цепях, а в осознании того, что бежать ему больше некуда. Аурелиан медленно подошел к Софи. Его лицо было спокойным, почти ласковым. Он протянул руку и мягко, кончиками пальцев, коснулся её живота через плотную ткань золотого платья. -Мама, ты слишком много кричишь, -тихо произнес он, и от его ладони поползло золотистое сияние. -Твои обиды на Алекса мешают тебе радоваться жизни. Папа хочет наследника, а я хочу тишины. Софи замерла. Её крик оборвался на полуслове. Она почувствовала, как внутри неё что-то зашевелилось -не робко, как при обычной беременности, а агрессивно, жадно поглощая её магию. На глазах у изумленного Одриана и побледневших Героев живот Софи начал раздуваться, натягивая шелк платья. -Что... что ты делаешь? -прошептала Софи, хватаясь за живот. Её Гнозис задрожал, подчиняясь воле сына. -Я помогаю тебе найти новое занятие, -Аурелиан улыбнулся и посмотрел на отца. -Иди, папа. Твой наследник будет готов к закату. А Софи... Софи теперь будет слишком занята, чтобы вспоминать о каких-то старых платьях. Займись своим делом, «мама». Рожай. Рожай наследников короны и молчи, это все что требуется от женщины. Софи охнула и осела на руки подбежавших служанок. Её дыхание стало тяжелым, а из глаз брызнули слезы -не от боли, а от осознания того, что она превратилась в безвольный станок по производству наследников. Одриан застыл, не в силах пошевелиться. Его рука, всё еще тянувшаяся к плечу сына, задрожала. Как Король, он должен был ликовать -его мечта о наследниках крови исполнялась буквально на глазах. Но как человек, он почувствовал, как по хребту пробежал могильный холод. Его десятилетний сын только что совершил акт творения и насилия одновременно, не моргнув и глазом. -Аурелиан... -прошептал Одриан, и в его голосе впервые прорезался страх перед собственной плотью. -Ты... ты повелеваешь самой жизнью? Мальчик не ответил. Он смотрел на Марка и Крейга, и этот взгляд был страшнее любого клинка. Крейг, «стальной монолит» империи, непроизвольно сделал шаг назад. Его металлическая кожа покрылась инеем. Он видел, как Софи -та, чьего расположения он добивался годами, используя силу и жестокость, -превращается в измученную оболочку. Её красота, которая когда-то была его главной наградой, теперь была смята волей этого ребенка. Крейг вспомнил тот день в лесу, когда он вогнал сталь в Алекса. Тогда он чувствовал себя богом, распоряжающимся жизнью «нищеброда». Но сейчас, глядя на Аурелиана, он понял: его физическая сила, которой он так гордился со школьной скамьи, -это лишь грубое железо. Он всегда был палачом, но здесь, в этой комнате, он впервые почувствовал себя жертвой. -Этот ребенок будет обычным, отец, -небрежно бросил Аурелиан, уходя к окну. -Он будет расти медленно, как и положено смертным. Он будет твоей игрушкой, пока я занимаюсь переустройством мира. А теперь унесите маму. Она... утомилась. Служанки, дрожа от ужаса, подхватили Софи под руки. Она уже не кричала об Алексе. Она лишь тяжело дышала, глядя в пустоту остекленевшими глазами. Пять дней назад она была Богиней. Сегодня она стала заложницей собственного чрева. Аурелиан обернулся к Героям. -Крейг. Марк. Почему вы еще здесь? Идите в город. Найдите Тень. Если он не придет ко мне до заката следующего дня... -мальчик на мгновение задумался, и его улыбка стала невыносимо прекрасной. -...Я заставлю этот город кричать так громко, что он услышит даже в своих кошмарах. Одриан смотрел на сына, и в его глазах отражалась вся горечь человека, который получил ровно то, о чем молился, но не в той форме, которую мог бы вынести. -Я ждал Мессию... -прошептал Король, отступая к тени колонн. -Я ждал того, кто объединит людей под моим знаменем. А получил... -...Хозяина, -закончил за него Аурелиан, даже не оборачиваясь. -Ты всё сделал правильно, отец. Ты построил фундамент. Но теперь архитектура изменилась. Ты хотел, чтобы я был идеальным? Я идеален. И часть моей идеальности -это понимание того, что ты слишком медленный для грядущей Жатвы. Марк, стоявший у дверей, почувствовал, как его «Несокрушимый щит» дрожит. Он понял: Одриан больше не защитник. Старый Король сам стал «изъяном» в глазах своего совершенного творения. Марк и Крейг вышли из покоев Брута, оставив за спиной залитый кровью мрамор и ледяную улыбку Аурелиана. Дворцовые коридоры были залиты ярким, безжалостным солнечным светом, который пробивался сквозь высокие витражные окна, превращая каждую пылинку в золотую искру. Крейг резко остановился у массивной колонны и с такой силой ударил по ней кулаком, что по камню поползла сеть трещин. Его стальное лицо в резком дневном свете казалось мертвой маской. -«Случайно сломал игрушку»... -прошипел он, и из его сочленений вырвался едкий пар. -Ты слышал его, Марк? Он говорит о нас, как о мусоре! Одриан обещал нам величие, а этот десятилетний щенок уже примеряет наши жизни к своему трону, как новые сапоги! Марк не оборачивался. Он смотрел во внутренний двор, где под лучами полуденного солнца гвардейцы Литерии в начищенных до блеска латах готовились к параду. Мир снаружи казался праздничным и незыблемым, но Марк чувствовал, как фундамент этой реальности крошится под ногами. -Мы получили то, что заслужили, Крейг, -тихо ответил Марк. -Мы убили Алекса, чтобы построить этот «идеальный» мир. А теперь Идеал требует, чтобы мы привели ему этого предателя на поводке. -Я не буду его «приглашать»! -Крейг развернулся, и его литейные глаза вспыхнули яростью. -Если я найду его в этих трущобах, мне плевать на приказы Аурелиана. Я раздавлю его голову раньше, чем он успеет моргнуть. Тогда я не закончил дело, и это была моя единственная ошибка. Сегодня я её исправлю. Марк посмотрел на соратника с глубокой, почти болезненной жалостью. Он понимал то, чего не хотел признавать Крейг: Аурелиан видит всё. -Ты так и не понял, -Марк покачал головой. -Если ты убьешь того, кого Аурелиан назвал своим «Столпом», ты станешь следующей сломанной игрушкой. Мы больше не Герои. Мы -загонщики. Они начали спускаться по широкой мраморной лестнице к выходу в город. Навстречу им попадались слуги, поспешно склоняющие головы, и праздные аристократы, обсуждавшие «божественное рождение». Никто из них не замечал, что от доспехов Марка и Крейга веет не славой, а могильным холодом. Солнце стояло в зените, когда они пересекли черту дворца и вошли в город. Охота началась в самый разгар дня, когда теням положено быть самыми короткими, но самая большая Тень Литерии уже ждала их в глубине своих лабиринтов. Каждое их движение высекало искры света, заставляя обывателей щуриться и замирать в благоговейном восторге. -Смотрите! Наши защитники! -раздавались крики из толпы «чистокровных». -Смерть врагам Лорда! Горожане Литерии махали руками, бросали цветы под ноги кованым сапогам Крейга, не замечая, что от его тяжелой поступи трескается мостовая. Для них это сияние было залогом безопасности и вечного господства. Но стоило Героям пересечь невидимую границу, отделяющую богатые кварталы от торговых рядов и ремесленных слобод, как атмосфера праздника сменилась ледяным, животным ужасом. Здесь, где трудились ящеролюды, полукровки и зверолюды, жизнь мгновенно замирала при виде двух приближающихся титанов. Рабы в ужасе вжимались в стены, пытаясь стать невидимыми. Торговцы-нелюди лихорадочно закрывали лавки, бросая товар. У эльфов и зверолюдов нутро буквально кричало об опасности: аура Крейга пахла раскаленным металлом и застарелой злобой, а присутствие Марка вызывало тошноту -само пространство вокруг него искажалось, предвещая неизбежный удар. Крейг шел напролом, даже не замедляясь, когда на его пути оказывался кто-то из «нечистых». Один старый зверолюд не успел вовремя убраться с дороги, и Крейг просто оттолкнул его плечом -бедняга отлетел на несколько метров, врезавшись в прилавок, но Крейг даже не обернулся. Его налитые злобой глаза были устремлены вперед, туда, где за шпилями богатых домов начинали проступать гнилые крыши трущоб. -Они чуют нас, -пророкотал Крейг, чей голос теперь напоминал скрежет литосферных плит. -Они прячутся в свои норы, Марк. Но сегодня их норы не спасут. Марк молчал, его лицо было маской из холодного льда. Он видел, как паника распространяется по «Яме» задолго до их прихода -зверолюды передавали весть о «Сияющих Жнецах» по цепочке. Крейг и Марк вышли на открытую площадь заброшенного района -место, где Литерия заканчивалась, уступая место руинам и колючему кустарнику. Крейг остановился, глядя на выжженную землю. Ветер поднимал клубы пыли, гоняя их между обломками стен. -Эй, Нищеброд! -выкрикнул Крейг, и его голос разнесся над пустошью, не встречая преград. -Выходи! Здесь нет стен, за которыми можно скрыться! Покажись, или я выжгу эту землю до самого основания! И тогда, из-за колоннады разрушенного храма, вышел Алекс. Он шел по открытому пространству, и солнце Литерии, которое должно было слепить его, лишь подчеркивало черноту его плаща. Когда он остановился в нескольких метрах и медленно стянул капюшон, Марк почувствовал, как воздух вокруг них застыл. На них смотрели ярко-красные, пылающие глаза. В свете дня они казались двумя кровавыми порталами в иной мир. Крейг непроизвольно сжал рукоять меча, чувствуя, как его «стальная кожа» реагирует на присутствие «первородного зла», о котором твердили легенды. -Ты звал меня, Крейг, -произнес Алекс. Его голос был чистым и холодным, он не тонул в шуме ветра, а пронзал его. -Я пришел. Посмотри в эти глаза и скажи... видишь ли ты в них того мальчика, которого ты когда-то забивал ногами? На открытой площади, продуваемой всеми ветрами, воцарилась тяжелая тишина. Крейг не шевелился. Его массивная рука лежала на рукояти меча, а пальцы в латных перчатках едва заметно подергивались. Он смотрел на ярко-красные глаза Алекса, и его «стальная кожа» жалобно стонала. Крейг не понимал, что перед ним. В его мире люди не превращаются в красноглазых демонов. Марк сделал осторожный шаг вперед, выставляя пустые ладони. -Алекс... -голос Марка дрогнул. -Софи сказала, что ты выжил, но мы не верили. Как? Как ты вообще стоишь здесь после того, что с тобой сделали? Что это за магия изуродовала твои глаза? Алекс молчал, его багровый взгляд медленно скользил по Марку, считывая вибрации его страха. -Это не магия, Марк. Это реальность, которую вы предпочли не замечать, -голос Алекса, низкий и вибрирующий, пронзил тишину. -Ты говоришь о вере? Пять дней назад я слышал, как ваш Король провозгласил новую эру. Я пришел, чтобы закончить её, не успев начать. Я пришел убить то существо, что Софи выносила в своем чреве. -Ты про Аурелиана? -быстро спросил Марк, надеясь найти зацепку для диалога. -Нашего Лорда? Ты не сможешь к нему подобраться, Алекс. Он видит тебя. Он знает о тебе всё. И, как ни странно... он ждет тебя. Он считает, что ты должен занять место в Пятерке. Алекс на мгновение замер, и его брови едва заметно сошлись у переносицы. - Аурелиан? -переспросил он, и в этом вопросе прозвучало искреннее, холодное пренебрежение. -Кто это? Очередная марионетка Одриана? Мне плевать, как вы назвали это дитя. Я пришел не за местом в вашей гнилой свите. Я пришел вырвать сердце этому «Богу», пока он не превратил этот мир в одну большую братскую могилу. Крейг издал короткий, лающий смешок. -Убить Лорда? Ты всё такой же идиот, Нищеброд. Ты думаешь, что твои новые глаза дадут тебе силу против того, кто повелевает самим временем? Ты не дойдешь даже до ворот дворца. Я закончу то, что начал тогда... и на этот раз я не оставлю тебя умирать. Я уничтожу тебя здесь и сейчас. -Алекс, остановись! -Марк сделал шаг вперед, вытягивая руку в жесте «спасителя». -Мы можем всё исправить! Ты не должен становиться монстром, которого они в тебе видят! Мы -Пятерка, мы... Алекс резко вскинул голову, и его ярко-красные глаза полыхнули таким презрением, что Марк невольно осекся. -«Мы»? -переспросил Алекс, и в его голосе зазвучал холодный металл. -Ты заговорил о спасении, Марк? Как это удобно -примерять нимб Мессии, когда тебе страшно. Но где был твой Гнозис Милосердия в тот день в школьном бассейне? Марк побледнел, его пальцы, окутанные синим сиянием, дрогнули. -Помнишь, Марк? -продолжал Алекс, медленно сокращая дистанцию. -Когда Крейг держал мою голову под водой, пока я не перестал биться? Ты не пытался его остановить. Ты не считал это «глупой затеей». Ты просто стоял рядом и смотрел на секундомер, проверяя, сколько «нищеброд» выдержит без воздуха. Ты был частью этой системы тогда, и ты остался её частью сейчас. Не смей говорить мне об «исправлении», когда твои руки всё еще пахнут той хлоркой. Слова Алекса ударили Марка сильнее, чем любой клинок. Его маска «мудрого лидера» треснула. Он хотел что-то ответить, оправдаться, но Крейг, чье терпение окончательно лопнуло от этих «сентиментальных» воспоминаний, взревел. -Довольно воспоминаний! -Крейг сорвался с места, превращаясь в багровый метеор из раскаленной стали. -В бассейне нужно было тебя и оставить, мусор! На этот раз я позабочусь, чтобы ты не всплыл! Нарушив приказ Аурелиана, Крейг занес свой массивный черный меч. Воздух вокруг него закипел от жара его Гнозиса. Он бил наотмашь, желая стереть этого красноглазого изгоя, и саму память о своем позоре. Марк вскинул руки, пытаясь выставить щит, но он был парализован правдой Алекса. Крейг уже был в метре от цели. Черный меч Крейга обрушился сверху, как гильотина. Воздух завыл, рассекаемый раскаленной сталью. Алекс не пытался блокировать удар -в его нынешнем состоянии это было бы самоубийством. Его кости, какими бы крепкими они ни были, просто превратились бы в крошево под весом «Монолита». Его «Познание» сработало безупречно. Он видел не меч, а вектор силы. За долю секунды до контакта Алекс сместился влево -короткое, экономное движение, которым его обучал Каэль. Лезвие Крейга прошло в миллиметре от его плаща, выбив искры из камней. Крейг, не ожидавший такой легкости от «нищеброда», по инерции подался вперед. И в этот миг Алекс нанес контрудар. Он не выхватил мечи. Вместо этого он использовал открытую ладонь, усиленную силой природы. Удар пришелся не в доспех, а в сочленение локтя Крейга, в ту самую точку, где металл был самым тонким. Это не было физическим разрушением -Алекс направил импульс «Милости» в обратную сторону, вызывая кратковременный спазм мышц противника. -Ты всё еще слишком полагаешься на вес, Крейг, -прошептал Алекс, оказываясь за спиной у ошеломленного гиганта. Крейг взревел, разворачиваясь на одной ноге. Его «стальная кожа» раскалилась докрасна, а вокруг него начал формироваться вихрь из перегретого пара. -Хватит прыгать, крыса! Сражайся как мужчина! Марк, придя в себя после обличительных слов Алекса, вскинул руки. Его пространственный щит начал сжиматься вокруг Алекса, пытаясь ограничить его маневренность, чтобы дать Крейгу шанс на один решающий удар. Алекс почувствовал, как стены пространства начинают давить на него. Теперь это был бой двое против одного. Против него были сила, способная дробить горы, и магия, способная запирать в пустоте. Но у Алекса было то, чего не было у них -он больше не боялся боли. И он знал, что их «идеальный» мир разваливается с каждым его вдохом. Однако, Марк, ослепленный чувством вины и паникой, совершил роковую ошибку. Пытаясь ограничить движение Алекса своим пространственным щитом, он не рассчитал вектор ярости Крейга. Синие нити магии Марка сплелись в вязкую сеть, на мгновение сковав ноги Алекса именно в ту секунду, когда Крейг наносил боковой удар своим черным мечом. Алекс почувствовал, как пространство вокруг него стало твердым, как бетон. Его «Познание» кричало об опасности, но тело не успевало подчиниться. Он успел лишь частично развернуться, принимая удар. Тяжелая сталь Крейга с хрустом вошла в плечо Алекса, разрывая плащ и плоть. Удар отбросил его на несколько метров, впечатав в обломки стены. Алекс рухнул на колено, его левая рука бессильно повисла, а из раны на землю хлынула густая, багряная кровь. -Вот и всё, Нищеброд! -взревел Крейг, занося меч для финального удара. -Твои фокусы закончились! - Довольно. Этот голос не был громким, но он мгновенно вытеснил все остальные звуки. Крейг замер, его меч остановился в паре сантиметров от головы Алекса. Марк упал на колени, чувствуя, как его магия просто испаряется под давлением чудовищной воли. В центре площади, прямо из золотого марева полуденного зноя, соткалась фигура. Это был юноша. На вид ему было около пятнадцати лет -именно тот возраст, в котором «Пятерка» когда-то переступила порог этого мира. Он был одет в ослепительно белый мундир, а его золотые волосы сияли, как корона. -Сегодня мне пятнадцать, -произнес Аурелиан, обводя присутствующих своим немигающим золотым взглядом. -Тот самый возраст, когда вы начали совершать ошибки. Он медленно подошел к раненому Алексу и опустился перед ним на корточки. Крейг и Марк стояли, не смея пошевелиться, затаив дыхание. Аурелиан протянул руку и нежно, почти с любовью, коснулся окровавленного плеча Алекса. -Посмотри на меня, мой заблудившийся щенок, -прошептал мальчик-бог. -Видишь, к чему приводит твоё упрямство? Те, кого ты считал равными, снова предали тебя. Один ударил, другой -связал. Только я один могу дать тебе то, чего ты действительно заслуживаешь. Пойдем домой, Алекс. Пятерка ждет своего Столпа. Аурелиан протянул руку к окровавленному плечу Алекса, ожидая, что тот примет его милость, как измученный зверь принимает тепло костра. Но в следующую секунду пальцы мальчика-бога были грубо оттолкнуты. Алекс, шатаясь и захлебываясь кашлем, поднялся на ноги. Кровь стекала по его левой руке, окрашивая камни в густой багрянец, но его ярко-красные глаза горели ненавистью, которая была сильнее любой боли. -Не трогай меня своим «совершенством», -прошептал Алекс, сплевывая кровь на золотой сапог Аурелиана. -Ты думаешь, ты открыл мне глаза на Марка и Крейга? Думаешь, я удивлен их предательству? Он бросил быстрый, полный ледяного презрения взгляд на побледневшего Марка и застывшего Крейга. -Они никогда не считали меня равным. Для них я всегда был «нищебродом», мусором, ничтожеством, которое нужно раздавить. Так что не велика потеря, Аурелиан. Я не терял друзей... я просто лишний раз убедился, что враги остались врагами. Несмотря на то, что его левое плечо было буквально разворочено ударом Крейга, Алекс медленно, скрежеща зубами от невыносимой боли, выхватил свой черный клинок правой рукой. Сталь со свистом рассекла воздух и замерла в сантиметре от горла пятнадцатилетнего Аурелиана. Марк вскрикнул от ужаса, а Крейг непроизвольно рванулся вперед, но не смог сдвинуться с места под давлением ауры Лорда. -Ты пришел «вернуть меня домой»? -Алекс криво усмехнулся, и эта ухмылка на его израненном лице выглядела по-настоящему жутко. -У меня нет дома в Литерии. Мой дом там, где догорают твои заставы. Мне плевать, что ты «Бог». Для меня ты -лишь очередная опухоль на теле этого мира, которую я обещал вырезать. Аурелиан не отпрянул. Он смотрел на острие меча у своего горла с искренним, почти восторженным любопытством. Впервые за свою короткую, но насыщенную жизнь он встретил кого-то, чей Гнозис был построен не на Силе Системы, а на чистом, диком сопротивлении этой Системе. -Ты действительно особенный, -прошептал Аурелиан, и его золотые глаза вспыхнули с новой силой. -Ты единственный, кто не боится меня... потому что ты уже прошел через смерть. Но скажи, Алекс.. надолго ли хватит твоей ненависти, когда всё твоё тело кричит о пощаде? Аурелиан не отпрянул от клинка. Напротив, он сделал шаг вперед, почти касаясь грудью острия черной стали. Его золотые глаза изучали лицо Алекса с той же смесью жалости и брезгливости, с какой коллекционер смотрит на подпорченный шедевр. -Какая жалость, -прошептал мальчик-бог, и его голос зазвучал прямо в голове Алекса, заглушая шум ветра. -Мою любимую игрушку всё-таки испортили. И эти ужасные красные глаза... признаться, Алекс, они тебе совсем не идут. В них слишком много боли и слишком мало... чистоты. Аурелиан медленно, почти грациозно обошел клинок, словно тот был всего лишь веткой на его пути. Марк и Крейг застыли, не смея даже дышать, глядя на это безумное сближение. Мальчик протянул руку и кончиками пальцев коснулся изуродованной щеки Алекса, там, где проходил шрам от ножа Крейга. -Тебя окончательно сломали, -ехидно добавил Аурелиан, и в его улыбке промелькнуло нечто древнее и порочное. -Одриан вырвал из тебя веру, Софи -разум, а Индра... Индра, ох уж этот бессовестный змей, забрал то, что делало тебя целым. Он склонился к самому уху Алекса, понизив голос так, чтобы Марк и Крейг слышали лишь неясный шелест, но для самого Алекса эти слова прозвучали как раскат грома: -Если ты извинишься передо мной прямо сейчас... если признаешь во мне своего господина, я верну тебе то, что было сломано в Садах. Я верну тебе твое право быть мужчиной, Алекс. Я могу восстановить твою суть, которую так грубо вырезали, оставив лишь пустую оболочку. Одно слово -и ты снова будешь иметь возможность, наслаждаться женской плотью. Алекс замер. Меч в его правой руке мелко задрожал. Слова Аурелиана ударили по самому больному, по той пустоте, которую он пытался заполнить ненавистью все это время. Мальчик-бог предлагал ему невозможное -возвращение к нормальности, исцеление самого глубокого позора. Марк и Крейг переглянулись, не понимая сути предложения, но чувствуя, как изменилась атмосфера. Они видели только, как их «Бог» ласково гладит по лицу своего врага, предлагая ему некую таинственную сделку. -Ну же, -Аурелиан отстранился, заглядывая в красные глаза Алекса. -Скажи это. Извинись за свое упрямство, и ты уйдешь отсюда не «Тенью», а Человеком. В наступившей тишине раздался звук, который никто не ожидал услышать -смех Алекса. Это был сухой, надтреснутый смех человека, который заглянул в бездну и нашел её забавной. -Человеком? -Алекс выпрямился, игнорируя вспышку боли в разорванном плече. Он медленно перевел взгляд с Аурелиана на Крейга, который застыл в нескольких метрах. -Серьезно? Алекс презрительно кивнул в сторону «Монолита». -Ты говоришь об идеальности человеческого тела, Аурелиан? Ты твердишь о чистоте? Тогда посмотри на него. У этого «Героя» от человека осталась только речь, да и та всё больше напоминает скрежет несмазанных петель. Крейг вздрогнул, его глаза-линзы вспыхнули яростным багровым светом. -Посмотри на эту груду металла, -продолжал Алекс, и его голос звенел от ядовитого сарказма. -Он больше похож на какую-то сломанную железяку или голема, чем на венец творения. Если ты так хочешь «вернуть то, что было сломано», Аурелиан... начни с него. Верни ему кожу вместо стального доспеха. Верни ему сердце вместо раскаленного котла. А я... Алекс снова посмотрел на мальчика-бога. -Я оставлю себе свою пустоту. Она честнее, чем всё ваше золото. Крейг взревел. Это был уже не просто гнев -это было безумие. Нищеброд, этот мусор из грязного бака, посмел назвать его, Монолита Литерии, дефектным. Он посмел намекнуть, что Крейг -урод, стоя прямо перед лицом их Бога. -СДОХНИ! -закричал Крейг, окончательно теряя контроль. На этот раз его не могла остановить даже аура Аурелиана. Крейг рванулся вперед, и его стальное тело начало раскаляться до такой степени, что воздух вокруг него превратился в обжигающее марево. Он занес меч не для захвата, а для того, чтобы превратить Алекса в кровавый пар, забыв обо всех приказах и легендах. Его гордыня была ранена глубже, чем плоть, и только смерть Алекса могла затушить этот пожар. Марк в ужасе закрыл лицо руками, понимая, что в этот миг рухнуло всё: и план Аурелиана, и призрачная надежда на порядок. Осталась только бойня. Слова Алекса повисли в воздухе, как капли яда. Аурелиан замер, и его золотые глаза на мгновение сузились, теряя свою божественную отстраненность. В этом пятнадцатилетнем теле вспыхнула древняя, как мир, обида творца, чей шедевр назвали мусором. -Ты думаешь, я не могу исправить то, что создал этот невежа король? -прошептал мальчик-бог, и воздух вокруг него задрожал от золотого марева. -Ты сомневаешься в моей эстетике, Алекс? Что ж... смотри. Крейг, уже занесший свой меч для смертельного удара, внезапно закричал. Но это не был крик ярости -это был вопль животного ужаса. Аурелиан просто протянул руку и щелкнул пальцами. Золотая вспышка накрыла «Монолита». Послышался жуткий скрежет -это не сталь ломалась, это магия, вплавленная в кости Крейга, начала вырываться наружу. Черные латы начали осыпаться ржавой пылью, обнажая бледную, болезненную человеческую плоть. Через секунду на месте несокрушимого титана стоял... Крейг из прошлого. Тот самый школьный задира, только старше. Без стальной чешуи, без раскаленного пара, без своей магической неуязвимости. Его массивный меч выпал из ослабевших человеческих рук, с грохотом ударившись о камни. Крейг смотрел на свои руки -обычные, мягкие, дрожащие руки -и хрипло дышал, пытаясь осознать, что он больше не «Монолит». Его гордость была стерта за один удар сердца. -Вот, -Аурелиан обернулся к Алексу, и в его улыбке промелькнула та самая подростковая «придурь», жажда похвалы за удачную шалость. -Теперь он идеален в своем ничтожестве. Так тебе нравится больше, мой привередливый друг? Марк в ужасе отшатнулся. Он понял: Аурелиан не защищает их. Он играет ими всеми. Сегодня он «починил» Крейга, а завтра может решить «разобрать» Марка, просто чтобы посмотреть, как устроено его Пространство. Алекс смотрел на Крейга, который теперь выглядел так же жалко, как когда-то он сам в школьном коридоре. Круг замкнулся самым причудливым образом. На площади воцарилась мертвая тишина, прерываемая лишь хриплым, рваным дыханием Крейга. Тот стоял на коленях, глядя на свои человеческие ладони, и в его глазах застыл не просто ужас, а полное крушение всей его жизни. Без своей стальной кожи он казался голым, беззащитным и невероятно жалким под этим безжалостным полуденным солнцем. Алекс медленно опустил меч. Он смотрел на Крейга, и в его ярко-красном взгляде не было ни злорадства, ни удовлетворения. -Посмотри на него, Аурелиан, -тихо произнес Алекс, не оборачиваясь к мальчику-богу. -Из-за всех этих твоих махинаций великий «Монолит» превратился в побитую собаку. Ты хотел показать мне свою силу, а показал лишь то, как легко ты ломаешь тех, кто тебе верит. Алекс сделал шаг назад, убирая клинок в ножны. Звук входящей в пазы стали прозвучал как окончательный приговор всей этой сцене. -Я пришел сюда не для того, чтобы добивать раздавленных, -продолжал Алекс, и его голос был тверже любого щита. -Крейг годами забивал меня ногами, когда я был слаб. Если я сделаю то же самое сейчас, чем я буду отличаться от него? Я выше этого. Моя ненависть требует достойного противника, а не этого перепуганного ребенка в теле взрослого мужчины. Крейг поднял голову, его лицо исказилось от рыданий и ярости. Он попытался схватить свой выпавший меч, но его человеческие мышцы не выдержали веса зачарованного металла. Меч со звоном упал обратно на камни, окончательно подчеркивая его немощь. -Убей меня! -прохрипел Крейг, захлебываясь слезами унижения. -Слышишь, Нищеброд?! Добей меня! Не смей смотреть на меня с жалостью! Алекс даже не удостоил его ответом. Он посмотрел на Аурелиана, который с нескрываемым разочарованием наблюдал за этим актом милосердия. -Твоя игра не удалась, Лорд Человечества, -сказал Алекс. -Ты можешь менять плоть, но ты не можешь изменить то, что внутри. Я не буду твоим Столпом. И я не буду твоим палачом. Ищи себе другие игрушки. Аурелиан стоял неподвижно, и его золотые глаза начали наливаться ослепительным, губительным светом. Подростковая обида в нем переросла в божественную ярость. Алекс не просто отказался -он оскорбил его «совершенство», предпочтя остаться «изъяном». -Если ты не хочешь быть моим Столпом... -прошептал Аурелиан, и от его голоса по камням побежали трещины. -...ты станешь пеплом в основании моего трона. Мальчик-бог вскинул руку, и над землей начал формироваться купол из чистого золотого пламени. Воздух стал настолько горячим, что одежда на Марке начала дымиться, а Крейг, лишенный своей защиты, закричал от боли, прижимаясь к раскаленным камням. Алекс, сжимая рукоять меча единственной здоровой рукой, приготовился к последнему бою. Он знал, что с разорванным плечом ему не уйти от этого удара. Но в тот миг, когда Аурелиан готов был обрушить всю свою мощь, небо над столицей внезапно потемнело. Это не были тучи. Это была тень колоссальных крыльев. Воздух внезапно пропитался запахом жженого жасмина и древней, лесной магии. С небес, разрывая золотой купол Аурелиана, рухнул поток алого, живого огня. Феникс. Огромная птица, сотканная из искр и янтаря, приземлилась прямо между Алексом и Аурелианом. Размах её крыльев закрыл горизонт, а жар, исходящий от неё, не обжигал Алекса -он наполнял его силой, унимая боль в раненом плече. Феникс издал крик, в котором слышались голоса всех зверолюдов, когда-либо живших на этой земле. Это был рев свободы, заглушивший колокола Литерии. Аурелиан отшатнулся, прикрывая лицо рукой. Его «идеальный свет» померк перед этим первобытным пламенем. -Лорд Зверей... -прошипел мальчик-бог с ненавистью. -Ты опоздал. Этот мир принадлежит людям! Феникс не удостоил его ответом. Он склонил свою сияющую голову к Алексу, и тот почувствовал интуитивный призыв. Не раздумывая, Алекс вцепился в огненное оперение. Пламя не обжигало -оно приняло его как своего. Одним мощным взмахом крыльев Феникс поднялся в воздух, поднимая тучу пыли и пепла. Крейг и Марк остались далеко внизу, маленькие и жалкие в лучах заходящего солнца, а Аурелиан провожал их взглядом, полным холодной, расчетливой ярости. Алекс летел над золотыми шпилями столицы, прижимаясь к горячей шее своего спасителя. Он знал: сегодня он не просто выжил. Сегодня он обрел союзника, перед которым дрогнет даже Бог Человечества.

***

Аурелиан стоял в центре пустой площади, задрав голову к небу, где алый след Феникса медленно растворялся в золотом мареве столицы. Его кулаки были сжаты так крепко, что из-под ногтей выступила золотистая кровь. Он был взбешен. Его идеальный сценарий, его щедрое предложение вернуть Алексу мужскую суть -всё было отвергнуто ради этого «грязного» пламени лесного бога. -Игрушка сбежала... -прошептал он, и его голос сорвался на тонкий, режущий слух фальцет. -Ты предпочел птицу -Богу? Ты предпочел свою пустоту -моей полноте? Мальчик-бог медленно перевел взгляд на Крейга, который всё еще валялся в пыли, скуля и прикрывая свою нагую человеческую плоть обрывками ткани. Крейг выглядел омерзительно в своем бессилии, и это раздражало Аурелиана еще сильнее. Он сам, в порыве детской придури, сломал этот «Монолит», и теперь этот «мусор» напоминал ему о его собственной ошибке. -Папочка хотел наследника... -Аурелиан подошел к Крейгу и рывком поднял его за подбородок. -А я хотел преданного пса. Но ты, Крейг, теперь не годен даже на это. Крейг смотрел на него глазами, полными слез и мольбы о смерти. Но Аурелиан лишь хищно улыбнулся. -Я не убью тебя. Смерть -это дар, которого ты не заслужил. И я не верну тебе твою сталь, раз ты позволил «нищеброду» рассмеяться тебе в лицо. Аурелиан коснулся груди Крейга. Тот выгнулся, когда золотая магия начала вливаться в его человеческие жилы, выжигая остатки слабости, но не возвращая броню. -Я даю тебе силу, Крейг. Огромную, нечеловеческую силу, заключенную в эту слабую кожу. Каждое твоё движение теперь будет приносить тебе боль. Каждая атака будет разрывать твои собственные мышцы. Ты будешь моим карателем, который ненавидит каждый свой вздох. Он оттолкнул Крейга в грязь и повернулся к Марку, который стоял ни жив ни мертв. -Собери ищеек. Подними армию. Мы не будем ждать, пока Тень наберется сил у Феникса. Если этот мир не хочет быть моим садом, он станет моим пепелищем. Аурелиан пошел прочь, и за его спиной город начал содрогаться...

Лорд Человечества официально объявил войну всему живому.