Часть вторая. Первый бой

Июнь 1941-го. Лес под Белостоком. Клим рычал дизелем, продавливая чащу. Четыре вился рядом, как молодой волчонок. — За мной, — приказал Клим. — Я панцирь, ты меч. Они выскочили на опушку. А там — немецкие танки. Тройки, четвёрки. Серые, с крестами. — Ох, сколько их, — охнул Четыре. — Молчи. Работаем. Клим принял удар на себя. Три снаряда один за другим вонзились в его лобовую броню. Он даже не качнулся. — Ах вы, жестянки! — заревел он и разнёс один Pz.III с одного выстрела. Четыре юркнул за его корму, вынырнул с фланга и всадил снаряд в борт другому. И тут же ушёл назад, как уж. — Хорош! — крикнул Клим. — Ещё! Они дрались весь день. Когда у Клима заклинило башню осколком, Четыре прикрывал его корпусом, ловя пули и снаряды, предназначенные командиру. — С ума сошёл, мелкий? — заорал Клим. — Убьют же! — А я манёвренный! — весело отозвался Четыре, хотя его броня пылала от вмятин и пробоин. К вечеру немцы отступили. Оба танка стояли на поле, чадящие, израненные, но живые. Клим тяжело поворачивал башню — в ней сидел механик-водитель с перевязанной головой. — Спасибо, Малой, — нехотя выдавил Клим. — Ты сегодня... достойно. — А я говорил, что манёвренность важнее массы? — хитро спросил Четыре. — Не наглей.