Пролог

В тот день комната допросов на самом нижнем этаже Министерства была набита людьми, как прогнивший ресторан — крысами. Слишком многих интересовало то, что находилось внутри. Зверь. Закованный в цепи. Покрытый кровью и синяками. Загнанный в угол. Полный гнева и боли. Публика смотрела с благоговейным ужасом и искренней досадой, как в комнату вплыл дементор. Чёрная тень сочилась отчаянием и кошмаром, высасывая из пространства свет. Кто-то запротестовал. Кто-то поспешно вызвал Патронуса для собственной защиты. Кто-то пристально наблюдал, как зверь облизнул губы и поднялся на ноги. Руки зверя взметнулись к дементору, будто она собиралась с радостью упасть в объятия этого живого кошмара. Полная решимости, она двинулась в его направлении. — Александрина Лизелотта Морриган, из Дома Морриганов. За преступление, состоящее в убийстве Николаса Блэка, Соломона Сэллоу и по меньшей мере двадцати других волшебников, вы отказались от пожизненного заключения и воспользовались правом выбрать Поцелуй дементора без суда Визенгамота. Перед лицом собравшихся здесь свидетелей подтверждаете ли вы свой выбор, сознавая, что он станет последним актом вашей свободной воли? — произнёс один из авроров сухим, процедурным тоном, морщась от ослепительного света щита Патронуса, поддерживаемого его напарником. По комнате прокатилась волна возмущения. — Нельзя казнить без суда Визенгамота. Мы заявляем право вето! — Она невиновна. Казнить надо было этого Сэллоу! — Лотти, передумай. Мы вытащим тебя отсюда в два счёта! — Подтверждаю, — ответила она, делая ещё один шаг к твари. Её взгляд был непоколебимым, пронзительным, решительным. Протесты смолкли. — Приговор приводится в исполнение немедленно, — приказал аврор дементору начать процедуру. Когда существо подтолкнули к осуждённой, публика тут же напряглась, готовясь стать свидетелями казни, от которой кровь стыла в жилах. Но дементор замешкался, зависнув на месте, словно добыча его не интересовала. Шёпот заразил комнату, наполняя её почти змеиным шипением. — Ну же, красавчик. Я же не кусаюсь. Дрина неуверенно усмехнулась твари, подходя ближе и протягивая дрожащую руку к капюшону дементора. — Подари моей душе последний страстный поцелуй. Существо попыталось уплыть от неё, но растерянный аврор лишь усилил чары Патронуса, прижимая дементора обратно к осуждённой. Капюшон наконец спал, открывая отвратительную, мерзкую голову дементора, после чего Дрина закрыла глаза, полные слёз, и наклонилась для поцелуя, пока тварь яростно сопротивлялась. Что-то было не так. Каждый в комнате это почувствовал. В тот миг, когда губы Дрины коснулись губ дементора, он издал нечто, что можно было назвать только дыханием, прозвучавшим как истошный крик существа, которое не могло кричать. Дрина шевельнула губами, и его тёмная аура начала сжиматься, словно она вытянула из дементора нить и теперь медленно распускала её своими губами. Оцепеневшая от ужаса публика застыла на местах, наблюдая, как осуждённая женщина буквально пожирает своего палача. Чары Патронуса дрогнули, существо тут же вырвалось и, обезумев от отчаяния, набросилось на первую же пару авроров. Лицо и руки Дрины покрылись багровыми язвами; кожа стала ещё бледнее, а тени под глазами — глубже. И всё же она была жива. Она хрипло рассмеялась, глядя на потрясённых свидетелей, и извергла из себя тёмную, скользкую энергию, которая мгновенно слилась обратно с дементором. Затем Дрина резко рухнула на пол, вытирая с губ жирную черноту. У неё не было времени наслаждаться маленьким представлением. Все её мысли были о Себастьяне. Кольцо на пальце сидело слишком свободно. Она слишком хорошо знала, как авроры выбивают признания, и знала, что времени у неё немного. — Теперь, когда с театральной частью покончено, — начала она; голос её стал ледяным и властным, — вы знаете мои условия. У вас нет способа сдержать меня, поэтому вашим лучшим шансом остаются переговоры. Напомню: в ваших интересах, чтобы немцы или австрийцы не завербовали меня в свои Министерства. Она без палочки призвала портсигар из кармана отца и зажгла одну из сигарет огненным заклинанием. — Для начала приведите Себастьяна Сэллоу. Сейчас же. Со всеми подписанными документами о его полном помиловании, — прорычала она, поднимая тяжёлый, непреклонный взгляд на авроров, пытавшихся сдержать дементора. — Но если вы опоздаете и на нём будет хотя бы одна царапина… Она позволила угрозе повиснуть в воздухе. — Сейчас, — оглушительно рявкнула она одному из авроров, и тот вылетел из комнаты, словно пуля. С усталой, надменной усмешкой Дрина затянулась сигаретой и скользнула взглядом по глубоко потрясённой публике. Одна пара мрачно и поспешно покидала комнату, шипя что-то друг другу на парселтанге. Всё тело визжало от боли, и она, вероятно, умирала. Но она знала: нужно держаться. Нужно. Ради Себастьяна. Может быть, если обстоятельства сложатся удачно, ей даже удастся умереть в его руках, как она и мечтала, а не одной на этом грязном полу.