Синхронизация

Этот вечер выдался на удивление тихим. Тэхён сидел за роялем в своей домашней студии, лениво перебирая клавиши, но мысли его были далеко от музыки. Он уже в третий раз за последние полчаса посмотрел на часы. Джихун должен был вернуться с дополнительных занятий по математике час назад. — Задержался? — Кира заглянула в студию. — Я звонила, трубку не берёт. — Угу, — Тэхён нахмурился. — Сказал, что сегодня контрольная, может, задержали? — Может, — Кира пожала плечами, но в её голосе тоже чувствовалась лёгкая тревога. Они оба знали, что Джихун — ответственный мальчик, но четырнадцать лет, подростковый возраст, новые интересы, секреты. Тэхён слишком хорошо помнил себя в этом возрасте — те же бесконечные репетиции, те же попытки скрыть от родителей, куда он на самом деле пропадает после школы. Когда входная дверь наконец хлопнула, было уже почти шесть. Джихун влетел в прихожую, раскрасневшийся, с мокрыми после душа волосами (явно принятого наспех в школьном спортзале), и попытался незаметно проскользнуть в свою комнату. — Джихун-а, — окликнул его Тэхён, выходя из гостиной. — Контрольная была сложная? Сын замер, на секунду встретившись с отцом взглядом, и тут же отвёл глаза. — Нормально, — буркнул он. — Я устал, пойду лягу. И скрылся за дверью своей комнаты. Тэхён стоял в коридоре и чувствовал, как внутри разрастается холодок узнавания. Этот взгляд, это желание исчезнуть побыстрее, эта неловкость — он сам так смотрел на своих родителей много лет назад, когда возвращался с тайных прослушиваний. Кира подошла к нему сзади, положила руки на плечи. — Что-то не так? — Не знаю, — медленно ответил Тэхён. — Но кажется, он что-то скрывает. ***Неделя прошла в напряжённом наблюдении. Джихун продолжал исчезать после школы, приходил уставший, но с горящими глазами. На вопросы отвечал односложно, от еды отказывался — говорил, что перекусил с друзьями. Тэхён молчал, но внутри него боролись два чувства: гордость за то, что сын унаследовал его страсть, и страх перед тем, что он сам пережил. Бесконечные тренировки, конкуренция, отказы, боль в мышцах, которая становится привычной, и вечный голод — не только физический, но и эмоциональный. — Ты что-то знаешь? — спросила Кира однажды вечером, глядя, как муж ходит по комнате. — Догадываюсь, — вздохнул Тэхён. — Но хочу, чтобы он сам сказал. ***В тот вечер Тэхён задерживался в студии — работа над новым треком для молодого исполнителя, которого он продюсировал, затянулась до позднего вечера. Кира осталась дома одна, наслаждаясь редкой возможностью просто посидеть в тишине с книгой. Она уже собралась заварить себе чай, когда взгляд упал на школьную куртку Джихуна, небрежно брошенную на спинку стула в прихожей. Покачав головой — «сколько можно учить вешать вещи на место», — она подошла, чтобы убрать её в шкаф. Из кармана что-то выскользнуло, белое, похожее на маленький прямоугольник, выскользнуло из кармана и бесшумно упало на паркет. Кира наклонилась и замерла. «STARSHIP ENTERTAINMENT. AUDITION DEPARTMENT». Сердце пропустило удар. Она перевернула визитку. На обратной стороне было выведено: «Предварительный отбор пройден. Основной тур — среда, 15:00. Не опаздывать!» Кира прислонилась к стене, пытаясь осмыслить увиденное. Джихун... её маленький Джихун... тайком ходит на прослушивания? Скрывает от них? Сколько уже? И главное — почему не сказал? Она сунула визитку в карман своих домашних штанов и медленно прошла на кухню. Чайник вскипел и выключился автоматически, но она даже не заметила. Мысли путались. «Что делать? Дождаться Тэхёна? Поговорить с Джихуном самой? А вдруг он испугается и ещё больше замкнётся?» Она сидела за кухонным столом, крутя в пальцах злополучную визитку, когда входная дверь щёлкнула. Джихун влетел в прихожую — раскрасневшийся, с мокрыми после душа волосами, счастливый и одновременно виноватый. Идеальный портрет подростка, который только что провернул что-то запретное и боится, что его раскроют. — Мам, я дома! — крикнул он, пытаясь прошмыгнуть в свою комнату. — Джихун, — голос Киры прозвучал ровно, но в нём было что-то такое, от чего мальчик замер на полпути. — Зайди на кухню, пожалуйста. Нам нужно поговорить. Он вошёл, ещё не понимая, в чём дело, но уже чувствуя подвох. А когда увидел на столе визитку, его лицо вытянулось и побледнело. — Это... это не то, что ты думаешь, мам, — начал он, но Кира мягко перебила: — А что я, по-твоему, думаю? Джихун молчал, переминаясь с ноги на ногу. Потом выдохнул и сдался: — Да, я хожу на прослушивания. Полгода. И да, скрывал от вас. Прости. Кира смотрела на него и видела не просто сына — она видела того самого мальчишку, который в шесть лет строил замки на песке и утирал слёзы влюблённым в него девочкам. Того, кто всегда был упрямым, как отец, и чутким, как она сама. — Садись, — она кивнула на стул напротив. — Рассказывай. Джихун сел, но смотреть в глаза избегал. — Я давно хотел... Ещё с тех пор, как мы смотрели старые записи папиных выступлений. Я тогда понял, что хочу так же. Хочу на сцену. Хочу, чтобы люди чувствовали то, что я чувствую, когда танцую и пою. — Почему не сказал нам? — Боялся, что папа запретит, — признался он тихо. — Он же знает, как это тяжело. Мне же нужно думать об учёбе, о нормальной профессии... — Джихун, — Кира накрыла его руку своей. — Мы никогда не запрещали тебе... — Я знаю. Но, с другой стороны... если бы у меня не получилось, вы бы даже не узнали, что я пробовал. Не пришлось бы вас расстраивать. Кира смотрела на сына и чувствовала, как внутри неё борется восхищение его самостоятельностью и обида на его недоверие. — Послушай, — сказала она наконец. — Я не скажу папе пока что. Но только с одним условием. Джихун поднял на неё удивлённые глаза. — Ты сам скажешь ему. Честно, открыто, без страха. Потому что если ты хочешь быть артистом, тебе придётся научиться говорить правду — даже самую неудобную. И начинать нужно с семьи. — Мам... я... не могу, — выдохнул он. — Он будет разочарован. — Он будет разочарован только в одном — что ты ему не доверяешь, — твёрдо сказала Кира. — А мечта... мечту он поймёт лучше, чем кто-либо. Поверь мне. Джихун молчал долго. Потом медленно кивнул. — Хорошо. ***Тэхён вернулся домой около десяти. Уставший, но довольный — трек наконец-то записали, звучало именно так, как он задумывал. В прихожей его встретила Кира. — Прости, задержался. — Всё в порядке. Устал? — Очень. Где Джихун? — Уже отдыхает, — мягко ответила она и незаметно махнула выглянувшему из-за угла Джихуну "Не сейчас". Он понятливо кивнул и скрылся в комнате. ***На следующий день, вместо того чтобы ехать на дополнительные занятия, Джихун свернул в переулок, ведущий к неприметному зданию, где располагалась танцевальная студия. Он не заметил, как через дорогу, припарковавшись в тени, за ним наблюдал знакомый чёрный внедорожник. Тэхён сидел за рулём и смотрел, как сын исчезает за дверью. На душе было муторно. Он узнавал эту походку — крадущуюся, виноватую, но полную надежды. Так он сам ходил в четырнадцать, когда тайком пробирался на прослушивания. Через полчаса его телефон завибрировал. Сообщение от Ёнджуна: «Ты где? Заезжал в студию, тебя нет». Тэхён набрал номер друга. — Хён, ты не поверишь. — Что случилось? — голос Ёнджуна мгновенно стал серьёзным. — Джихун хочет стать трейни. Скрывает от нас. Я сейчас сижу под его танцевальной студией и чувствую себя сталкером. В трубке повисла пауза, а потом Ёнджун неожиданно рассмеялся. — Тэ, ты серьёзно? Он же твой сын. У него в крови адреналин и жажда сцены. Чего ты ожидал? — Я ожидал, что он скажет нам! — взорвался Тэхён. — Что не будет врать про контрольные и дополнительные! — А ты сказал своим родителям? — тихо спросил Ёнджун. — Когда сам бегал на прослушивания? Тэхён замолчал, потому что Ёнджун был прав. Он боялся, что его не поймут, что запретят... И Джихун, видимо, боялся того же. — Что мне делать? — спросил он устало. — Жди... Он сам расскажет, когда будет готов. А пока просто будь рядом. ***Джихун сидел в гостиной на диване. Руки сцеплены в замок, взгляд в пол. В четырнадцать лет он уже был почти с него ростом, но сейчас выглядел маленьким испуганным мальчиком. — Пап, — начал он и запнулся. — Мне нужно тебе кое-что рассказать. Тэхён сел напротив, в кресло. Сердце почему-то колотилось, хотя он уже всё знал. — Я слушаю. — Я... — Джихун глубоко вздохнул и выпалил на одном дыхании: — Я тайно ходил на прослушивания в агентства и прошёл предварительный отбор в Starship. В среду основной тур. Я скрывал это... потому что боялся. Прости меня, пожалуйста. —И давно? — Полгода. Первой эмоцией могла бы быть обида. Острая, колючая обида на то, что ему не доверились. На то, что сын предпочёл врать, а не прийти и поговорить. На то, что он оказался для собственного ребёнка человеком, которому нельзя сказать правду. Но Тэхён уже пережил это, когда увидел собственными глазами. И сейчас в нём бурлила гордость. Дикая, всепоглощающая гордость, что его сын прошёл предварительный отбор. Сам. Без чьей-либо помощи. — Пап? — голос Джихуна дрогнул. — Ты молчишь. Ты злишься? Тэхён медленно выдохнул. — Знаешь, что я чувствую? — спросил он тихо. Джихун помотал головой, готовый к самому худшому. — Я чувствую себя идиотом, — Тэхён неожиданно усмехнулся. — Потому что я тоже врал своим родителям. Точно так же. Придумывал контрольные и дополнительные занятия, а сам торчал в танцевальном зале до седьмого пота. Джихун поднял на него недоверчивый взгляд. — Правда? — Чистейшая. И знаешь, что они сделали, когда узнали? — Что? — Разрешили мне идти за мечтой. И я сейчас сделаю то же самое. Но сначала... — Тэхён встал и подошёл к сыну, протягивая руку. — Встань-ка. Джихун встал, всё ещё не понимая, что происходит. — Покажи, чему научился за полгода. Станцуй. Хочу увидеть, что ты умеешь. — Прямо сейчас? — он посмотрел в сторону мамы и Кира мягко улыбнулась и ободряюще кивнула. — А когда ещё? Музыку включи. Джихун дрожащими руками достал телефон, нашёл трек, под который репетировал последние недели, и начал танцевать. Сначала скованно, неуверенно — сказывалось волнение. Но постепенно, поймав ритм, он расслабился и отдался движению. Тэхён смотрел, не отрываясь. Он видел ошибки — вон там корпус зажат, тут руки не доработаны, здесь дыхание сбилось. Но главное — он видел страсть. Тот самый огонь, который невозможно привить тренировками. Он либо есть, либо его нет. У Джихуна он был. Танец закончился. Сын замер, тяжело дыша и глядя на отца с надеждой и страхом. Тэхён молчал целую минуту. Потом медленно подошёл и положил руки ему на плечи. — Слушай меня внимательно, — сказал он. — В средней части, когда идёт проигрыш, ты теряешь фокус. Взгляд должен быть в камеру, в зрителя, а не в пол. Понял? Джихун удивлённо заморгал — он ожидал чего угодно, но не разбора танца. — И ещё, — продолжал Тэхён. — На припеве ты слишком торопишься. Музыка быстрая, но ты должен оставаться внутри ритма, а не бежать впереди него. Это приходит с опытом, но запомни уже сейчас. — Пап, ты... ты помогаешь мне? Тэхён вздохнул и притянул сына к себе, обнимая. — Не совсем. Я только могу подготовить тебя к тому, что это будет тяжело. Очень тяжело. Будут дни, когда ты захочешь всё бросить. Будут люди, которые скажут, что у тебя ничего не выйдет. Будут конкуренты, которые окажутся сильнее. — Я справлюсь, — твёрдо сказал Джихун в его плечо. — Посмотрим, — усмехнулся Тэхён. — А теперь давай-ка пройдём эту связку ещё раз. Я покажу, как исправить поворот. Он скинул куртку, оставшись в футболке, и встал напротив сына. Следующий час они провели в гостиной, сдвинув мебель к стенам. Тэхён показывал, Джихун повторял. Иногда они спорили, иногда смеялись над неудачными движениями. К концу часа Джихун взмок, но улыбался так, как не улыбался давно. — На основной тур я пойду с тобой, — сказал Тэхён, когда они наконец остановились. — Буду сидеть в зале и смотреть, как твой персональный тренер. Договорились? — Пап... — у Джихуна задрожал голос. — Спасибо. — Не за что. А теперь в душ и спать. Завтра школа, а послезавтра нам нужно будет отточить твоё соло до идеала. ***Когда Джихун скрылся в своей комнате, Кира вышла из спальни и бесшумно подошла к мужу. Тэхён стоял у окна, глядя на ночной город, и не оборачивался. Она обняла его со спины, прижимаясь щекой к широкой спине. — Ты был великолепен. — Я испугался, — признался он. — Когда он сказал, что скрывал полгода... Я подумал, что мы потеряли его доверие. Что он не посчитал нужным прийти к нам. — Но ты не дал этому страху победить. — Я вспомнил себя, — Тэхён повернулся к ней и обнял в ответ, утыкаясь носом в её волосы. — Каково это — гореть мечтой и бояться, что самые близкие люди тебя не поймут. И знаешь что? — Что? — Кажется, наш сын пойдёт по моим стопам. И я... я чертовски этому рад. — Ты — лучший, — Кира подняла голову и посмотрела ему в глаза. — Спасибо тебе. Она потянулась к нему и поцеловала — долго, благодарно, нежно. В этом поцелуе было всё: и облегчение, что всё обошлось, и гордость за мужа, и любовь, которая за прошедшие годы стала только глубже. Они стояли в обнимку в тихой гостиной, и за окном мерцал огнями Сеул, а в соседней комнате засыпал их мальчик, который завтра продолжит идти к своей мечте. Зная теперь точно, что родители — на его стороне.