Глава 26. Мой октябрь.

      Октябрь наступил слишком быстро, или она просто этого не заметила. Гермиона чувствовала себя опустошённой, будто сами дементоры встречали каждый вечер её в окрестностях школы. Девушка насиловала себя всевозможной литературой, сбросила пару килограммов из-за постоянных перекусов или пропусков приёмов пищи. Есть всё равно особо и не хотелось.       Может быть, Гермиона заболела? Если симптомы проявляются душевно, а не физически, можно ли чувства назвать болезнью?       Никто не мог дать ответов на её вопросы, так как никто даже не подозревал, что переживает внутри себя ученица. Она оставалась приветливой и открытой к помощи и просьбам, но её глаза больше не источали тот свет, который был её фирменным знаком, свет Гермионы Грейнджер. Куда подевалась надежда на будущее — не светлое, конечно, но хотя бы нормальное? Вместе со своими друзьями, а потом и семьей. Что-то рушило все построенные планы у неё в голове.

***

      Идя по коридору, она тащила очередную порцию книг: нужно было успеть занести их к себе, пока этого придурка не было в башне. Стопки загораживали обзор на дорогу, но благодаря феноменальной памяти она знала путь наизусть. Разбуди среди ночи Гермиону Грейнджер, и она подскажет любой маршрут по замку.       Погружённая в свои мысли, гриффиндорка по инерции вышагивала по привычной траектории. Одна книга стала съезжать, заставляя шататься остальные. Когда же девушка попыталась поправить их положение, она оступилась: Гермиона явно была не в ладах с координацией.       Выплывшие из-за стены руки подхватили её за талию, книги рухнули им прямо под ноги. Уже давно забытый запах опьянил легкие. Ветивер, сандал, вперемешку с деревом. Малфой пах как Бог.       Оторопев, она ненадолго задержалась в таком положении, опираясь ладонями о его сильную вздымающуюся грудь. Он уткнулся ей в макушку так, чтобы она не почувствовала, что он её нюхает. Всего пара секунд на то, чтобы позволить себе дать слабину и сказать своими действиями: «Я скучал», «Я тоже».       Пора заканчивать концерт: актёры начали выходить за рамки образа. — Ты что, совсем больная? Под ноги научись смотреть! Мерлин, ты так убьёшь кого-нибудь, Грейнджер! И не книгами, а скорее своим внешним видом! — Драко рассыпался в комплиментах.       И вот это он ей сказал спустя столько времени? Ну и урод! — Убери свои руки от меня, уж лучше бы я поцеловала пол...       Она не договорила, они одновременно посмотрели друг на друга, вспоминая минувший месяц. Лицо Гермионы налилось красноватым оттенком: как было неосторожно с её стороны такое произносить. Его глаза — в них вспыхнул огонёк. Они оба помнили то, что так отчаянно пытались забыть, или делали вид, что пытались.       Он не выпускал её из рук, изучая лицо: ему было важно увидеть, что она не забыла, как он её целовал. Разве такое возможно забыть?       Девушка опустила глаза. Где вся та защита, которую она строила по кирпичикам все это время? Почему какой-то варвар приходит и рушит всё одним своим касанием?       Малфой молча выпустил её из рук. Не получив желаемого, он пнул лежащую под ногами книгу с прохода и пошёл прочь.       Она просто растерялась: не каждый же день сталкиваешься лицом к лицу со студентом Слизерина, выходящим из вашей общей башни. Можно больше не продолжать играть в прятки с ним: это уже было бессмысленно.       Собрав книги, Гермиона вошла в гостиную: было прохладно, камин не разжигался уже довольно долго. Слизеринцы не любили тепло, а гриффиндорке было некогда нежиться перед огнём. Всё выглядело так, будто дом пустовал из-за долгого отсутствия хозяйки.       Девушка поднялась в свою комнату: в ней так же было всё мрачно. Из их башни пропала жизнь. Она вдруг увидела своё отражение в окне. Подойдя поближе и рассмотрев, она не узнавала себя.       «До чего же ты доводишь себя? И из-за кого? Малфоя? Из-за того, что он наговорил тебе тогда? С каких пор тебя задевает то, что говорит о тебе он?»       Наверное, с тех самых пор, когда Гермиона Грейнджер решилась прыгнуть в бездну под названием: «Каково это — целовать Драко Малфоя?»

***

      Месяц обещался быть "весёлым": впереди их ожидала подготовка празднования Хэллоуина, где все трое обязаны были действовать сообща.       В первое воскресенье октября Гермиона решила наконец-то остаться дома. Рон с Гарри подшучивали над ней, что она просидела дыру в библиотечном кресле. Она не обращала внимания на столь глупые подколы, но поспать сегодня подольше всё же решила.       Конечно, девушка уже давно проснулась, ещё до будильника, но упорно заставляла себя провалиться в сон.       Послышался скрип соседней двери.       «Хорёк проснулся такую рань?»       Как оказалось, это был не совсем он. — Драко, может, заглянешь теперь и ты к нам, сегодня ночью, например? — раздался приглушённый женский голос.       «Стоп. Это, по-моему, даже не голос Пэнси. Какого хера?»       Сон как рукой сняло. Искушаемая любопытством и слегка на взводе, она подскочила с постели и на цыпочках подошла к двери, чтобы голоса слышались отчётливее. — Иди, пожалуйста, поскорее! Пока моя двинутая соседка тебя не увидела!       «Двинутая? Да ты охренел, Малфой!»       Гермиона уже была готова вынести с ноги преграду между ними, но что-то ей подсказывало, что у сего диалога будет продолжение. — Ты что, правда живёшь с Грейнджер? Говорят, она жуткая сумасбродка.— голос был таким противным, что Паркинсон казалась оперной певицей на ряду с ней. — Сумасбродка? — вырвалось вслух, голос гриффиндорки звучал на пару октав выше обычного.       Взъерошив себе нерасчёсанные волосы и выдернув пару пуговиц с пижамной рубашки, она выскочила из комнаты, распахнув дверь со всей силы.       «Сейчас я вам покажу, сумасбродка.»       Издав истошный крик, девушка начала хохотать и рычать на гостью. Испуганные до ужаса глаза незнакомки чуть не вылезли у неё из глазниц от увиденного. Гермиона не останавливалась. Она упала на колени и изображала что-то похожее на приступ бешенства. — Больные уроды!       Подружка Малфоя выбежала из башни с воплями, в чём была. Это невероятно развеселило Грейнджер. Она начала смеяться уже по-настоящему, до слёз.       Драко просто не понимал, что сейчас конкретно стоит предпринять. Парень, похоже, так же поверил, что соседке нужна помощь кого-то по-сильнее, чем Помфри. — Ты совсем ёбнулась, Грейнджер, я не шучу сейчас! Что ты, нахер, тут устроила?       Представление Малфою не понравилось. Уже с утра не было настроения: его посетительница слишком задержалась у них в гостях. В этот раз он почему-то не хотел, чтобы Гермиона застала его с кем-то. А теперь ещё и театральщина этой безмозглой!       Девушка поднялась с пола, вытирая заспанное лицо от влаги. Теперь она смотрела на него, делала то, с чем так упорно боролась сама с собой. — Сам виноват! Нечего таскать сюда всякий сброд. Тебя здесь достаточно!       Слизеринец впал в ступор. Она не разговаривала с ним больше двух недель: он, казалось, и позабыл, что у девчонки длинный язык. Замечание Гермионы было справедливое: он был виноват сам. Малфой так отчаянно хотел довести её своим поведением, что в итоге сам попал в свои сети. Ему было нечего ответить: его мысли всё равно были не с ним, они блуждали где-то вне своего хозяина. Как у неё это получалось? Так просто и легко поставить на место самого неуправляемого, заносчивого студента Хогвартса?       Гермиона знала его практически всю свою жизнь, но узнавать стала только сейчас. Она как-то странно смотрела на него с осторожностью: её беспокоила такая реакция. Он что, даже не пошлет её по всем известному адресу?       Драко же замер и уставился в одну точку, будто в нем сели батарейки. Сознание парня вернулось после звука захлопывающейся возле него двери. Девушка ушла к себе, не мешая ему думать.

***

      Когда Малфой не мог принять важное для себя решение, он старался обращаться за советом к своей матери. Но сейчас Нарциссы не было рядом, и поэтому слизеринец пошёл к единственному человеку, который мог сказать что-то дельное.       Забини собирался провести сегодняшний день с Дафной: личная жизнь друга складывались куда успешнее, чем у самого Драко.       Малфой рухнул на кресло рядом с красующимся возле зеркала мускулистым мулатом и начал: — Мне стоит поговорить с ней о том, что она меня страшно задолбала?       Повисла продолжительная пауза. Блейз догадывался, о ком идёт речь. — Что, Малфой? Гриффиндорская зубрилка наконец-то отклонила свой Мораторий на скандалы с тобой? — усмехнулся парень, поправляя галстук. — Мораторий? — блондин скорчил вопрошающее лицо. — Забей, это я так, кое-что вычитал на досуге. Ну так что? Она сдалась под давлением твоих похождений?       Причина была совсем иная. — Влетела в меня вчера со стопкой книг, а я поймал её и не мог отпустить. Блять, это звучит как новый заголовок для очередного бреда Риты Скитер.       Блейзи развернулся от зеркала, посмотрел на своего друга и нахмурился. — Что, совсем всё плохо? — его голос звучал обречённо.       Это сигнализировало о том, что с Драко что-то происходило, что-то, что не свойственно ему.

***

      В связи с приближающимся праздником Гарри и Рон настаивали на том, чтобы Гермиона сходила с ними в Зонко, чтобы прикупить всякой всячины к Хэлоуину. Особого желания куда-то идти не было, но девушку никто не спрашивал. Ей нужно было предоставить одобренный план декораций для большого зала префекту и другим организаторам праздника уже в понедельник, а идей всё ещё не было. К тому же Нотт и Малфой так же будут присутствовать на собрании, а это подстегивало гриффиндорку, она не могла облажаться перед этими слизеринскими недоделками.       Лавка Зонко славилась огромным выбором волшебных приколов, где можно было найти товары для шуток и розыгрышей: «бомбы, заряженные навозом», икотные конфеты, кружки, кусающие за нос, и другие. Конечно, магазин братьев Рона был гораздо больше и новее; именно поэтому в Зонко стало меньше очередей и всегда была старая добрая классика. — Ты уже придумала себе костюм? — Поттер заинтересованно обратился к Гермионе.        Эх, Гарри, если бы ты знал, чем были заняты мозги твоей непутевой подруги в последнее время, ты бы не стал задавать таких вопросов. — А вы? — переспросила она. — Хочу послушать ваши идеи, может быть, наши задумки совпадают! — Понятно, — с иронией перебил её Уизли, — у неё нет костюма! — Рон, если я не ответила на вопрос, это ещё не значит, что я ничего не приготовила!       Гермиона блефовала. — В этом году не будет пиршества с размахом: сами понимаете ситуацию, школа нуждается больше в восстановлении, чем в развлечениях.       Что было правдой. Но 31 октября для учеников было чем-то особенным, таинственным и захватывающим. Поэтому Макгонагалл дала своё согласие на небольшую вечеринку в большом зале. — Какая разница, с размахом или без: всё равно кто-нибудь из этих недоумков пронесет алкоголь и все опять надерутся. — с разочарованием говорил рыжий. — Ты так грустно сказал об этом, будто хочешь с ними! — подкалывала Рона девчонка.       А что им собственно мешало? Чем они хуже слизеринцев? Седьмой курс давал студентам особые привилегии, и было бы грех ими не воспользоваться в последний год.       Поттер и Уизли переглянулись между собой, надеясь, что их мысли совпадают.