Мальчик, Который Выжил [из ума]

      – Я подал заявление на поступление в Серпентанир.       Дик внутренне сжался, зная, что «вот сейчас начнётся». Внешне же он твёрдо смотрел в глаза своего отца – единственной преграды между ним и безболезненным поступлением в лучшую Академию Эльдингнума. Да, конечно, сейчас папочка скажет, что он слишком много о себе возомнил, что он рыба не того пошиба и что его штаны прекрасно протираются и в Королевской Гимназии Ворона, но…              Но!       Дик всегда хотел большего.       Быть лучшим учеником в классе. Учиться в лучшей Академии всего Мира.       Да и от семьи получше он тоже не отказался бы.       Мать могла бы чаще вмешиваться в гнусные тирады отца, что она делает с каждым годом всё реже. Его сестра, мерзская злобная девчонка, постоянно лезущая в дела превыше её разумения, могла бы быть гораздо менее злобной и мерзской. Да и девчонкой тоже могла бы не быть. А вот отец…       Отца получше Дик видел практически везде.       Отца похуже – только в посредственных фантазиалах и бесталанных книжонках с нижних полок книжных магазинов, на которые никто и никогда не заглядывает.       Дик поморщился.       И это невинное выражение эмоций послужило последней каплей, перевернувшей напёрсток терпения папеньки.       – Да как ты смеешь! Нам с Жозефиной стоило таких трудов выбить для тебя местечко в Гимназии! А ты! Ты! – вот сейчас же он вскочит и гневно начнёт трясти кулачком в воздухе? Да? Да?!       – Гаролдус, я уже достаточно взрослый, чтобы принимать самостоятельные решения самому, – Дик позволил себе насмешливую улыбочку, так бесящую папеньку. – К тому же заявление не требует одобрения родственников.       Дик с вызовом в глазах смотрел, как ярится отец, слишком ошарашенный, чтобы вскочить и броситься к нему. И за руку отволочь в его комнату. И снова запереть дверь на втором этаже. А может, и без этернета оставить.       – НЕ СМЕЙ НАЗЫВАТЬ МЕНЯ ПО ИМЕНИ!! Я ТВОЙ ОТЕЦ!! ОТЕЦ!!       Ох, он и правда вскочил. А рожа-то какая красная! Прям демонам на зависть. И на смех тоже.       – Как скажешь, папочка, – ухмыльнулся Дик, представляя, как от этого невинного слова его отца сейчас тонким слоем разуплотнит и по стенам, и по обеденному столу, и по потолку.              Лицо Гаролдуса побагровело не хуже, чем варёная свёкла, впрочем, не превосходя её и про красоте. Дику никогда не нравилось то, что его «отец» так сильно выделялся своей неказистостью среди прочих родственников, однако он никогда не мог понять, почему Гаролдус не сходит в бедредариум и не улучшит свою внешность хотя бы до приемлемой посредственной. Дику часто было стыдно, что у его друзей отцы хороши как на подбор, а у него…       ...вот это вот ярящееся недоразумение.       – Всё! С меня хватит! Ты пересмотрел своего ёбаного этернета и твоя голова забита чушью! Бессмысленной чушью! – чуть более спокойно прорычал Гаролдус, садясь обратно на скрипнувший стул и всё так же яростно сверля блёклыми глазами своего единственного сына. – Дик, там убивают детей. Ты вернёшься воспоминанием, а мы с Жози растили тебя не для этого. Ты не понимаешь…       – Смертность в Серпентанире не превышает десяти процентов. В Шато де Шарло она вообще пятнадцать! В Академии Саабласа двенадцать! Если всё…       – Замолчи, сын, – перебил его папочка и Дик решил послушать, что за чушь он исторгнет своим ртом на этот раз. – Послушай меня. Мы с мамой желаем тебе только лучшего…       – ...и именно поэтому хотим, чтобы ты добился ничего и стал ничем, прям как я, – очень похоже передразнил Гаролдуса Дик, однако на сей раз ухмыляться не стал.       Гаролдус вдохнул, выдохнул, снова вдохнул и сплёл пальцы рук перед собой, уставившись на них, как скряга на мешок с бесхозным золотом. Так он мог сидеть довольно долго, уходя в себя и обдумывая какие-нибудь гнусные подлости, которые ещё не проделал с собственным сыном.       С одной стороны, он мог решительно показать, кто в этой семье настоящий мужчина: ну что ещё его папочка может выкинуть? Нового, конечно. Пару планштуков, купленных на его собственные, Дика, деньги, он успешно не только выкинул, но и расстрелял на лету из своего коротенького и обшарпанного непритязательного вандиса. Было неприятно, так что третий, купленный пару месяцев назад, пришлось застраховать чуть ли не за половину стоимости в «Мост Лимитед». Зато теперь даже уничтожение этого планштука пойдёт Дику только на руку. Хотя засудить собственного папочку в пятнадцать лет… это было бы весьма примечательным достижением в его и так приличный послужной список.       С другой стороны, он мог бы тихо и спокойно жевать пюрешку с комочками, покусывая вялую котлету, приготовленную матерью явно на «отцепись». Нет, он, конечно, и сам мог бы чего приготовить, но лучше он потратит кулинарные усилия для друзей или на уроках кулимагии, чем будет смотреть, как его вкуснотищу и отличную пищу жрут эти вот двое и мать, готовка для которой с каждым Днём Льда становится всё большим и большим испытанием. Ещё лет пять назад она превосходно готовила, даже вкуснейшие торты пекла, с бисквитами, тающими во рту, и кремом, который хотелось есть до тех пор, пока он не кончится. Или пока счётчик калорий на планштуке не скажет «На сегодня всё, завязывай с жранью». А за своей фигурой Дик следил. В отличии от папашечки.       Итак, выбор прост как доска у скайтерраев: или показать, что он тоже гражданин Англикании, не хуже их троих, или промямлить «Извини, пап. Я не знаю, что на меня нашло!», а утром выскользнуть из окна и с диким хохотом отправиться в Лучшую Академию Эльдингнума! Что бы там сейды про свой Шарлатан не говорили.       Однако произошло ожиданное: выбрали за него.       Снова и снова, опять и опять! Дик даже ухмыльнуться хотел, если бы это вывело папочку ещё сильнее.       – Пап! Пап! А ты знаешь, что наш Дикки собирает у себя дециолятор? – вякнула Мэриэн со своего стула. – Вооо… – начала она разводить руки…       – Ты снова посмела зайти в мою комнату?! – тихо и спокойно сказал Дик, испепеляя взглядом меленькую суку.       Кривляка заёрзала на стуле так, словно он внезапно стал жидким.       – Эммм… Я… Не…       – Я говорил тебе не один и не два раза: «Не смей заходить в мою комнату!» – ещё тише и ещё спокойнее сказал Дик. – Ты меня достала.       И, если бы он сейчас посмотрел не на маленькую куча навозного говна, ёрзающую на своём стуле так, будто на сиденье танцуют тигровые муравьи, а на своего маскулинного родителя, то с лёгким неудивлением заметил бы, что глаза Гаролдуса едва не выкатываются из орбит, а из ушей чуть пар не пышет.       – Тут нет ничего твоего, – прошипел папочка, как шипит ржавый чайник дырочкой в левом боку. – Это мой дом и Мари будет в нём делать всё, что захочет!       – Да? Даже посягать на чужую собственность, которая и тебе не по карману, не говоря уже об уме? – спокойно осведомился Дик, стараясь не сломать к орку лысому вилку в правой руке. Ярость захлёстывала его.       Ярость и Ненависть.       – Дециоляторы опасны. И я не потреплю в своём доме эту новомодную мерзость! – проскрежетал Гаролдус сквозь зубы, явно смакуя слова, каждое из которых было его любимым. – Я завтра же сломаю его у тебя на глазах.       – Дециоляторы ничем не опаснее вандисов, – сдвинул брови Дик. – И если ты посмеешь тронуть мой дец, то я не посмотрю на твой «авторитет», – он выплюнул последнее слово с той же Ненавистью, которая сверкала сейчас в крохотных глазёнках его биологического родителя.       – Пошёл вон.       Рык папочки на цыпочках пробежался по обеденному залу, оглянулся в поисках чего-то более или менее опасного и, довольно кивнув самому себе, рыскнул в коридор, трусливо спрятавшись в обувном шкафу.       – Я ещё не доел, – резко сказал Дик больше по привычке, чем искренне желая насладиться ещё одной ложкой холодного недосоленного пюре.       – Жозефина не для того готовит, чтобы ты поел, а потом помер, как наивный дурак! – прорычал папочка, поднимаясь из-за стола. Его свекольное лицо снова наливалось сизой злостью. Разуплотнит или нет? Дик надеялся, что да. – Пошёл вон! – заорал Гаролдус изо всех сил и даже поднял свой короткий и кривой указательный палец, показывая на коридор. Хотя лестница, вообще-то, вот тут, прямо в обеденном зале. Какой же он тупой…       – Как скажешь, папочка, – и Дик даже не стал хлопать тарелкой по столу: он же не животное вроде Гаролдуса или этой маленькой злобной дуры. Хотя и очень хотелось. Однако ему примерно так же сильно не хотелось разочаровывать мать: животные за собой никогда не прибирались, сколько им ни говорили об этом.       Он встал, аккуратно задвинул стул – а не ёбнул папеньке по тупой башке, хотя и очень хотелось! – и медленно, неторопливо, по полшага в шаге, пошёл к лестнице, а там по коридору в свою комнату. Как хорошо, что она закрывается на ключ! А уж защитными чарами он никогда не пренебрегал.       Шаги были лёгкими – гораздо легче, чем мысли, окутывающие его ауру покровом надёжного Мрака, сколь знакомого, столь и приятного. Это не первый из упущенных ужинов и далеко не последний. К счастью, в тумбочке, рядом с новыми кристаллами, всегда лежат пара пачек «Наслаждения Единорога» – энергетического печенья, которое уже давно помогало ему и на плаву держаться, и не зависеть так сильно от готовки «родственных душ». Сотворить чай или молоко для него тем более не проблема – перекус получится едва ли не полезнее, чем истёртый в кашу труп картофеля и магистизированные жилы несчастных жвачных, по вкусу более напоминающие полусваренную подошву, чем мясо.       Провожали его два взгляда, полнящихся Злобой и Ненавистью. А потом они встретились и кивнули друг другу. Третий же взгляд лишь неторопливо поглощал невкусную картошку. Ну не делать же картошку вкусной, если никто не обращает на это внимания, а просто ест?       Будильник. Блять. Сколько там на часах?       9:42. Ох, блять! ОХ, БЛЯТЬ!!! ТВОЮ МАТЬ!!!       Он уже опаздывает, если не опоздал!       Дик вскочил с кровати, кое-как поправил утренний стояк и тут же принялся натягивать носки, расчётливо уложенные на спинке кровати. Под ними – идеально чёрные штаны в обтяжку, с ремнём-пентаром из серебра. Долго! Полторы минуты! Белоснежная рубашка из шёлка, блядские пуговицы попали не в те петли! СУКА!! Нет, надо постараться не оторвать – остальные в шкафу, шкаф далеко, а эта… Ух! И, в довершение, куртка: короткая, отлично подчёркивающая его атлетичную фигуру постоянного посетителя жимчика для юношества, чёрная, с минимумом украшений из серебра, имитирующих перья Великого Ворона.       Вот, зеркало! Невыспавшийся, лицо помятое, золотые кудри до пояса нечёсаны, но на умывание времени нет: почему-то будильник зазвонил на сорок две минуты позже положенного! Так, проверить Астральный шкаф. Дециолятор, одежда, кристаллы, немного еды…       В правую – вандис, в левую – планштук! И в…       Дыхание за дверью?..       Дик прислушался: его ждали.       Он недобро нахмурил брови, сжал вандис покрепче и, рыкнув, дёрнул дверь заклинанием на себя.       Результат: нулевой.       Раздался заливистый визгливый смех этой маленькой злобной дуры.       – Пап, пап, если ты снимешь заклинания, то он выпрыгнет в окно и мы его больше никогда не увидим! – восторженно завопила эта дрянь из-за двери. – И мне достанется его комната и его дециолятор!       Шлепок! Раздался шлепок! Но нет, мать снова предпочла не вмешиваться, оставляя всё на самотёк.       – Мэриэн, – устало сказала его мать с лёгким укором. – Комната Дика всего лишь на втором этаже. Если бы ты училась лучше, то поняла бы, что он даже ног не сломает, – Дику показалось, что в голосе матери засквозило едва ощутимое презрение или оно и правда было в её интонации?       – Открой дверь, Гаролдус, – тихо и спокойно сказал Дик, хотя хотелось пинком сорвать дверь с петель и с радостным оскалом увидеть, как она с грохотом разбивается в щепки о деревянный лоб этого авторитарного полудурка или сносит невыносимо мерзкую погань к стене напротив. – Я спешу.       – Никуда ты не спешишь, сынуля, – а этот презик пользованный, судя по интонации, ещё и ухмыляться смеет! – Через пятнадцать минут двери этой шарашки закроются и ты никогда – слышишь?! НИКОГДА!!! – не сможешь в неё поступить!       А вот орать не стоило: от этого Дик только злее стал.       Злее и сосредоточенней.       – Explonte! – выкрикнул он заклинание Взрыва.       Но…       …ничего не произошло.       Планштук в некотором замешательстве показал, что Церемония Приёма начнётся ровно через десять минут и тридцать две секунды. С половиной.       Дик ошеломлённо уставился на свой вандис, красивый чёрный вандис с серебряной резьбой и серебряным же шаром навершия.       Вандис, который до этого ни разу его не подводил.       – Libracio! – приказал он зачитанному едва ли не до дыр томику «Братства Конца [Дружбы]» Джейка Троллекина, однако том даже не дёрнулся в его сторону.       – Что, хочешь колдовать? – глумливо осведомился папашечка из-за двери. – Ты не сможешь. Я на день отключил твой жалкий вандис. Потом ты стане…       – Заткнись, уёбище, – прорычал Дик, в панике пытаясь соображать.       Его папочка давился своей злостью, маленькая сука хихикала, а мать, судя по лёгкому вздоху, была всего лишь слегка недовольна сложившейся ситуацией.       Обычный день в обычной семье.       ЕСЛИ БЫ В ЭТОТ ДЕНЬ ОН НЕ СОБИРАЛСЯ ПОСТУПИТЬ В ЁБАНЫЙ СЕРПЕНТАААНИИИРР!!!       Так. Так. Спокойствие.       Дециолятор? Не готов.       Выпрыгнуть в окно? Тратить время, но…       Дик коснулся стали задвижки, но его словно молнией ожгло: коснуться ещё раз очень не хотелось.       – Работает, пап, работает! – радостно завизжала Мэриэн, которую все за прекрасные глаза и обворожительный характер называли «Маленькая Злая Сука». – Сейчас он поджарится и дециолятор будет мой!       – Доченька, дециолятор мы выкинем на помойку, – просюсюкал папочка с умилением, – а труп этого идиота, если он не сдастся, бросим прямо поверх него.       – Но я хочу дециолятор! – заканючила маленькая злая сука. – Почему ему можно их делать, а мне нет?!       – Дециоляторы опасны, Мари, – уже нормальнее сказал Гаролдус. – Сынулька этого не понимает из-за юношеского максимализма и бредовых идей, которые заменили ему цель достойной жизни. Ничего, когда он поймёт, насколько опасны эти проклятые куски металла, вспомнит, что я всегда был прав.       – Да, папочка! Ты всегда прав! – восторженно завопила маленькая злобная сука и, судя по звукам, полезла обнимать своего никчёмного папашечку, добившегося в жизни ничего. И ещё немножко.       Дик же, бросив слушать бесполезный разговор в самом начале, сразу же начал писать в Каретограмм своему Лучшему Другу, Эдвингу Мракмейеру:       PrideHunter: Эд, у меня тут папка поехал нахуй. Сказал, что отключил мой вандис. Это вообще возможно? Если да, то как включить обратно?       Десять секунд.       Двадцать секунд.       Двадцать ёбаных тысяч секунд…       Он что, спит?!       Но через двадцать четыре секунды на фоне горделивого демона в сверкающей чёрной броне появилось сообщение:       InvestigatorOfInsights: Привет, Дик! Эммм… Да, думаю, это возможно. Если он применил Преломление Экклезиана… Нет, погоди. Запрещение Экклезиана, то…       PrideHunter: Мне нужно срочно! Осталось…       Дик быстро посмотрел на встроенный времмер.       PrideHunter: Осталось семь с половиной минут! Используй нейроинтерфейс! Как я!       InvestigatorOfInsights: Ладно, ладно, хорошо. Не олнуйся так. Ой. Секунду.       И понеслись ебучие секунды из прошлого в будущее, то есть, блять, наоборот.       Секунд через двадцать Дик занервничал.       Секунд через тридцать Дик покрутил личку вверх-вниз, надеясь, что что-то затупило и он просто не видит нового сообщения.       На сороковую секунду Дик начал нервно притопывать…       …БЛЯТЬ.       ОН ЗАБЫЛ ОБУТЬСЯ. Орков мозг, ты вообще хоть раз собираешься поработать в столь важный для Радужного Будущего День?! Видимо, нет.              На сорок вторую секунду пришло сообщение, но Дик был занят запихиванием своих мускулистых икр в сраные стилы, которые не хотели поддаваться умелыми ногам Дика без смазки.       Ух. Вроде норм сидят. А вот времени начистить уже не было…       Дик схватил планштук и воззрился на сообщение настолько выбивающее из привычной колеи, что на его шее волоски встали дыбом:       InvestigatorOfInsights: Я нашёл. Это очень древнее заклинание, почти из Списка Запрещённых. Его не применяли уже больше двухсот лет и… Дик, я реально переживаю за тебя, может, Серпентанир того не стоит? Но всё же…       Ты должен всем сердцем Возненавидеть всю свою семью и весь свой род, представить, как отсекаешь корни, ствол и ветвь, а себя – вольным листом.       Ох, Дик.       Мне страшно.       Может…       Ладно. Vires meas in Vim meam personalem transformo. Germina quae ante me floruerunt abscido. Vim meam personalem recupero. Maledicti sint qui ausi sunt invadere Vim meam, Optatam!       О, Эд даже выделил покрупнее! Молодец!       Дик вчитывался в строки и ему становилось всё страшнее: словно древний Зверь, не из Великих, глядел на него с другой стороны Бесконечной Бездны. Словно дикий Зверь жаждал войти в его сознание и занять в нём достойное Его стати место.       Дик понял, что Эд прав. Это заклинание было не просто опасно, а Очень Опасно.       Но к Этому Дню он готовился три года, нещадно полируя свои способности, оттачивая тело и закаляя сознание изо всех сил, на которые он только был способен.       Он просто не может отступить!       Не сейчас!              А ему МЕШАЮТ!!       Его не хотят отпустить в Лучшее Учебное Заведение Эльдингнума, Серпентанир, Академию Англикании! Основанный легендарным Серпентиусом Снаккеном больше тысячи ста лет назад! Да как они…       В нём поднималась Ненависть, струилась Ярость, зарождался Восторг…       НАХУЙ ИХ!! НАХУЙ ИХ ВСЕХ ПУСТЬ ОГНЁМ ГОРИТ ВЕСЬ ИХ РОД, ЕСЛИ ОН НЕ МОЖЕТ ПОЛУЧИТЬ ЖЕЛАМЕМОЕ ИЗ-ЗА…       ПЛЕВАТЬ!!!       НАХУЙ!!!       ОГОООНЬ!!!       Зверь улыбался, глядя голодными глазами.       Его глаза отражали Огонь Дика, его Гордыня пылала Амбициями Дика, его тёмную сверкающую шерсть озаряли Страх и Восторг Дика неуёмными радужными искрами…       Зверь улыбался, глядя на него из Бесконечной Бездны.       Зверь видел своё отражение.       ПУСТЬ СГОРЯТ В ОГНЕ И ЕГО РОД, И БЕСПОЛЕЗНАЯ РОДНЯ, НИ РАЗУ НЕ ПРИГЛАШАВШАЯ ЕГО НА СЕМЕЙНЫЕ ПРАЗДНИКИ, И НЕПУТЁВЫЕ РОДИТЕЛИ, ДАВШИЕ ЕМУ ТОЛЬКО БЕСКОНЕЧНУЮ НЕНАВИСТЬ И ВОТ ЭТА ВОТ МЕЛКАЯ СУКА, СМЕЮЩАЯ ТРОГАТЬ ЕГО ВЕЩИ, КОГДА ОН ЗАБЫЛ ПОВЕСИТЬ ЗАЩИТНЫЕ ЗАКЛИНАНИЯ ВСЕГО ОДИН РАЗ!!! СЛОВНО СПЕЦИАЛЬНО ВЫЖИДАЛА МОМЕНТА ПОДХОДЯЩЕГО, ДРЯНЬ НЕЁБАНАЯ!!!       Дик представил огромное Древо Ноттля, у которого давным-давно получил свой вандис. Раскидистое, могучее, древнее, он было высажено самим Ноттлем больше тысячи лет назад. У его громадных корней мальчики и девочки получали свой первый вандис, часто – один на всю жизнь.       И ОНО ГОРЕЛО.       Дик представлял, как оно ПЫЛАЕТ НАХУЙ, ИСХОДИТ ОГНЁМ, ВЕТКИ ОТВАЛИВАЮТСЯ, КОРНИ ВЗРЫВАЮТСЯ, БРЫЗЖА РАСКАЛЁННЫМ СОКОМ!!!       Дик представлял, как ствол Древа Наследия заваливается, не в силах выдержать огня, падает в Лес, поджигает и поляну вокруг, и его.       Всё. Заливает. ОГОНЬ.      Хм. Он не представлял срубленного, но вот и листок: сверкающий, серебряный, летит к Ландинису, по Аллее Змея…       …прямо в вожделённый Серпентанир.       ДА.       ОН ГОТОВ.       Слова даже не приходилось читать: они самостоятельно появлялись в сознании, будто из Мрака проступали пылающие буквы, порталы в Первородный Огонь, огненные ураганы, врывающиеся в Мир из дали настолько Бесконечной, что…       Что…       ДА И ОРК ЛЫСЫЙ И С НИМ, ОН НЕ ДУМАТЬ ПРИШЁЛ, А ДЕЙСТВОВАТЬ!!! – Vires meas in Vim meam personalem transformo. Germina quae ante me floruerunt abscido. Vim meam personalem recupero. Maledicti sint qui ausi sunt invadere Vim meam, Optatam!       Его голос гремел, его голос визжал, его голос вопил радостью тысяч Зверей Неизвестных, его голос…       Не срывался, по крайней мере, и точно повторил всё Заклинание так, что он понял: подействовало.       Дрожь пошла по вандису и внезапно завопил отец.       Звук был такой, словно он выронил свой вандис, ожёгший его плоть не хуже раскалённой сковороды и тут же визг маленькой злобной твари. Видимо, вандис упал на её ногу.       Дик подумал, что хорошо бы мать не задело, но как-то отрешённо и запоздало.       Планштук.       Его переполняла Сила Вожделения, он парил в потоке Амбиций, но всё же никогда не стоит забывать о Благодарности. Особенно перед Лучшим Другом.       PrideHunter: Спасибо, Эд. Сработало.       InvestigatorOfInsights: Я почувствовал. Выживи там, Друг!       Дик с улыбкой нежности закрыл планштук и положил в карман куртки. Эд никогда не подведёт! Потянув за молнию, Дик ощутил невозможную лёгкость своего вандиса: словно все оковы спали! И его теперь ничто не остановит!       Ничто и Никто!       – Explonte! – выкрикнул Дик заклинание Взрыва, направив вандис на окно.       Окно взорвалось с недовольным звоном.       Стена – с удивлённым всхрипом.       Крыша улетела в хмурое пасмурное небо, затянутое низко висящими тучами, радостно заулюлюкав рассыпающейся во все стороны черепицей.       Соседние стены разлетелись тусклой пылью, будто и не профессиональными архитектониками были созданы. А вот книжные и платяной шкафы остались стоять на местах, целые и невредимые. Но всё равно Дик порадовался, что он ещё вчера положил в Астральный шкаф и любимые книги, и те вещи, которые брал с собой.       За испарившейся дверью стоял удивлённый Гаролдус, держащийся за покрасневшую руку, и маленькая мерзская сука, тут же ойкнувшая и спрятавшаяся за неширокую спину маскулинного родителя. Мать с лёгким удивлением взирала на Дика так, словно на первой странице новостей оказался мем про хлебный какиш, а не какая-нибудь скучная взрослая бредятина.       – Ты… Ты… – прохрипел папанечка, выпучивая глаза, как жаба-сквиш, когда на неё жмут изо всех сил.       – Я-я, – спокойно отозвался Дик, снова глядя на времмер.       Семь минут, даже 6:59 уже. Ох!       Дик лихорадочно думал: телепортацией он не владеет, а на Площади Змея будет огромная куча народа… Надо…       …лететь?       Да нет, бред какой-то…       ОХ, СУКА БЛЯ!!!       Вандис дёрнул его за руку и потащил ввысь, в хмурое серое небо, так часто замещающее жителям и гостям Ландиниса нормальное голубое небо с белоснежной сахарной ватой облаков, лениво раскиданных титанами тут и там.       Дик с трудом повернул голову и увидел, как папочка грозит кулаком ему вслед и кричит что-то вроде «Проклинаю!..», однако не придал этому достаточного значения, чтобы оглянуться на дом, в котором сорняком рос, ещё раз.       Его ждёт Серпентаниииииирр!!!       …и куча ворон, загородивших дорогу. То есть воздух. Они что, не видят, что он летит?! У них вообще глаза нахуй есть?!       А летит он быстро: этак за три минуты к Площади Змея успеет.       Сейчас он летел достаточно высоко, но и здания вокруг него становились выше: скоро он начнёт задевать черепицы носками стилов. Если его вандис не возьмёт себя в руки и не поднимет их ещё выше! Но ниже немногочисленных утром демеканов и элекоров, конечно же!       Так он, кстати, и сделал. Четырёх-, а потом и пятиэтажные здоровенные дома оставались позади, в десяти метрах ниже Дика и его обезумевшего вандиса, а перед ними уже была видна Тропа Ворона, соединяющая Замок Воронов и Серпентанир идеально прямым проспектом. Впрочем, многие предпочитали называть её Аллеей Змея, в честь Серпентиуса Снаккена, прославившегося не меньше древних Королей-Воронов в сохранении Наследия.       А вон там, где Тропа Ворона соединяется с Бакхолланд-стрит, сияет Мраком и серебром громадный личный Замок Джейка Троллекина, на который Дик снова залюбовался…       И впервые – с такого невероятного ракурса, о котором он прежде и не думал!       Дома пролетали мимо, удивлённые горгулы нередко поднимали каменные головы и тыкали в него пальцами с негромкими изумлёнными возгласами, а он всё-таки задел носками стилов черепицу. Пару раз. И два раза случайные флюгеры. И один – идиотскую каминную трубу, выросшую на его пути прямо как из-под земли!       А вот и Площадь Змея, с мэрией на севере и Стеной Змея на северо-востоке! Отсюда виден и сам Серпентанир, громадой возвышающийся над соседними зданиями, и Дома Основателей, примостившиеся вокруг Замка Змея!       Как красиво! Чёрный, сверкающий серебром, впечатляющий, как…       Как…       Как СЕРПЕНТАНИР, мать его!       Что может впечатлить сильнее Лучшего Учебного Заведения Эльдингнума?! На Площади Змея как-то слишком уж много народа… Тысячи, может, десятки тысяч. Дик, конечно, знал, что каждый год собирается много желающих и поступает из них очень мало, но не настолько же много! Это ж…       А вот чот мэрия приближается слишком уж быстро…       И это громадное витражное окно между третьим и пятым этажами…       Так.       Погодите.       Он что, летит прямо в него?!       Дик почувствовал на себе внимательный изучающий взгляд и закрутил головой из стороны в сторону, желая отыскать источник нежелательного интереса…       На одной из крыш ближних к Площади Змея домов стоит импозантный мужчина и смотрит прямо на него. Длинные тёмные волосы волнами вьются за его спиной…       Но на это уже нет времени!       Его ноги уже не могли задеть черепицу, флюгеры и горгулов: началась площадь. Меньше, чем в двух километрах сиял ебучий витраж, к которому тащил его полупроклятый вандис.       Его начали замечать собравшиеся внизу парни и девушки. Некоторые из них восторженно завопили, другие заулюлюкали, третьи заахали…       Дик попробовал обернуться: мужчины на той крыше уже не было…       …а до витража, изображающего Сошествие Великого Ворона к Первому Королю, осталось всего триста метров…       Всё больше глаз следили за ним и взгляды эти нервировали Дика гораздо меньше, чем возможность в кровавые клочья размазаться по громадному витражу, наверняка защищённому лучшими заклинаниями: ну, мэрия же? Как иначе-то?!       Двадцать метров.       Дик завопил бы, только вот из-за потока ветра он и рта не мог раскрыть, чтобы щёки не натянулись на уши.       Ох, блять. ТВОЮ МАТЬ, ТВОЮ МАТЬ, ТВОЮБЛЯТЬБЛЯТЬБЛЯТЬ       БЛЯТЬ БЛЯТЬ       …и витраж разлетелся прямо в голове Великого Ворона, осыпаясь во все стороны потоками сверкающего радужного стекла. Дик почти почувствовал, как влетает головой в один из прочных деревянных столов одного из чиновников и бездыханно падает в обморок.       Или ломает шею.       Или его забирают к адвандорам на допрос.       Или он попадает в кому…       …но так или иначе не успевает на Церемонию Приёма и все затраченные силы пропадают попусту.       Злость поднялась в нём приливной волной, а вандис дёрнул руку вверх и опустил его на ноги так нежно, что прям не верилось как.       Дик быстро осмотрел себя: на нём ни одного пореза, а вся одежда цела.       Обернувшись, он увидел, что поток витражного стекла всё ещё осыпается водопадом вниз и в зал с пятью чиновниками, с лёгким интересом и некоторым недоумением наблюдающими за ним.       А повернув голову обратно…       – Потрудись объяснить, что сейчас произошло, – слишком уж спокойно спросил элленит…       Ох… БЛЯТЬ.       Элленит был одет в костюм адвандерера. Белоснежно-серебряный, облегающий второй кожей, с украшениями из Палладиума и в серебряных сапогах на не слишком высокой подошве. На шее сверкал глазами-рубинами Серебряный Змей, а над яростно-голубыми глазами вихрились волны серебристых волос…       Взглянув же на уши…       Сердце пропускает удар. Может, даже два.       Дик понял, что каким-то немыслимым образом привлёк внимание Эльфа.       Эльфа-адвандерера. Ну что может быть хуже?!       – Я… Э…       ~ Сию секунду говори, как ты тут оказался, или… ~ потоком ледяного огня вторгся в его сознание Эльф.       ~ Я хочу поступить в Серпентанир, папочка проклял мой вандис, я применил одно древнее заклинание, вандис потащил меня и я вот тут, ~ с не меньшим льдом в мыслегласе ответил Дик, немного знакомый с тем, как говорить с Эльфами.       Дик услышал… почувствовал? …что-то вроде «Он? Не может быть…» и тут же его выкинуло в какое-то «обратно», хотя он даже не понял, как оказался «там» и оказался ли вообще «там», где бы оно ни находилось.       Эльф продолжал испепелять его гневным взглядом, но что-то изменилось во всей его позе: он стал гораздо более сосредоточенным и спокойным, а не напряжённо-нетерпеливым, как тридцатью секундами ранее.       – Всё под контролем, – властный жест чиновникам и те поспешно кивают, возвращаясь к работе, словно и не разваливается у них на глазах витраж с Великим Вороном и Первым Королём на сверкающие Радугой осколки.       Взгляд на Дика, всё ещё крепко сжимающего вандис.       – А ты… – раздумье в полсекунды, может – меньше. – Спеши на Церемонию, Золотой Огонь.       И Эльф с поистине эльфийской ухмылкой толкнул его в грудь, хотя и находился в трёх метрах.       Дик полетел спиной вперёд, обратно в окно, продолжающее разваливаться мириадами радужных брызг.       Когда он пролетал сквозь раму, то ухитрился развернуться…       …и его за плечи подхватили два громадных молчаливых ворона из витражного стекла. Их фиолетовые глаза сияли недюжинным умом, а когти оказались крепки и искусны.       Дик устремился вперёд и вниз сквозь водопад радужных осколков, даже не думающих останавливаться.       И тут случилось ещё более неожиданное: в него ударил чистый и яркий солнечный луч, прорвавший тёмные облака так точно и уверенно, как Норвэйнэн отбросил скелемов своим льдом во время Осады Наттинглота, начав последние месяцы Безумия Некромантов, закончившиеся Днём Льда.       Тучи расходились над Площадью Змея и все вокруг с интересом смотрели, как Дик летит под солнечными лучами прямо к Вратам Серпентанира…       Он видел, что многие в восхищении смотрят на него, но его не заботили эти взгляды: сам он с тоской глядел на разнообразных питомцев, стоящих тут и там. Тут были и снугглойлы, и коффидермисы, и нуллдоги, и аннониты… А у ног одного напыщенного красавчика с длинными тёмными волосами торжественно сидел галлюбцинорикс! Ну, блин!       А вот его папанечка не разрешал ему завести даже простого котика или пёселя, постоянно приговаривая «Ты не сможешь о нём заботиться, мы тебе не разрешаем!» Да как вообще кто-то настолько безответственный смел заикаться про заботу!!!       А вот и подошвы его стилов касаются тёмных плит мостовой, почти у ворот…       – Я правильно понимаю, что ты и есть тот самый Ричард Нотлиндер?       Ох, блять! ОХ, БЛЯТЬ!! ТВОЮМАТЬТВОЮМАТЬ!!!       Сам Тристиус Сплендидиссимус Инсатианис Доллегор, Ректор Серпентанира, почтил его своим вниманием, хотя ещё даже не студент…       ПИЗДЕЦ       Статью Рис походил на Эльфа, высотой – тоже. Глаза голубые как у того Эльфа из мэрии, только гораздо ярче и горят, что ли, нежней и насмешливей, сейчас с интересом щурятся на Дика… Длинные, до колен, серебряно-жемчужные волосы развеваются на Нездешнем ветру, улыбка скорее одобрительная, а не «АХ ТЫ ТИДДОР ЗНОЙНЫЙ, ТЫ ДАЖЕ НЕ ПОСТУПИЛ, А УЖЕ ПРИЧИНИЛ УЩЕРБА МЭРИИ БОЛЬШЕ, ЧЕМ МЫ СЕБЕ МОЖЕМ ПОЗВОЛИТЬ ЗА ГОД?!» Мощные ноги заканчивались сверкающими серебром и Палладиумом сапогами. Хм. Обычно только Паладины позволяют себе носить Палладиум, этот древнейший и благороднейший Металл, ниже колен… Это было странно.       – Да, – твёрдо ответил Дик, глядя в глаза Ректора без страха. Ну, он очень сильно надеялся, что без страха. – Для друзей просто Дик.       Дик оглянулся на витражных воронов, всё ещё сидящих на его плечах легчайшими радужными наплечниками. Вороны посмотрели на него. Левый с пониманием. Правый – с дружеской насмешкой.       – Итак… Дик, – сказал Рис, пробуя имя на вкус. Через полсекунды он словно вспомнил о чём-то и небрежно махнул в сторону воронов, словно отгоняя приблудную кошку: – Свободны. Передайте Эли, что всё под контролем.       А вот Дик думал, что ничего не под контролем. Он взглянул на свой вандис, вяло лежащий в правой руке. Ну что на него нашло, а?! Когда он в следующий раз сойдёт с ума?!       – Я надеюсь, никогда, – совершенно точно не читая его мысли, ответил Рис. И повелительно махнул ухоженной правой рукой в толпу: – Эй, ты! И ты тоже! Подошли сюда, быстро!       К ним под недовольный гомон парней и девушек подошли…       Хм. А этого парня Дик помнил по Королевской Гимназии Ворона. Вроде бы Долан… Или как-то так. Из параллельного класса. Прилизанные чёрные волосы, собранные в очень толстый конский хвост. Тёмно-зелёные глаза за изящными прямоугольниками очков. Сантиметров на пять ниже Дика и гораздо стройнее, хотя всё равно довольно хорош сложением. Костюм почти как у него, лол.       Но самое главное было не в его внешности или одежде.       На плече поступающего сидел крупный миленький пауканчик, который тут же помахал Дику одной из ног – рук? – и улыбнулся, зажмурившись. Как пауканчик мог зажмуриваться фасеточными глазками, Дик не понимал: но паук именно что зажмуривался.       А ТЕПЕРЬ И ПОДМИГНУЛ!!!       …видя замешательство и любопытство Дика.       Вау. Просто Вау!!       А вот вторым… Ой, второй… В общем, это была девушка настолько здоровенная, что Дик невольно подумал, что двести десять сантиметров Риса это не так уж и много. Но нет. Приглядевшись, он понял, что накачанная девушка перед ним всего лишь на пару-тройку сантиметров ниже Ректора Серпентанира.       Тускло-рыжие волосы копной спускались по спине до накачанных ягодиц, которые по идее должна была скрывать плотная мантия. Бицепсы, которым могли бы позавидовать и орки, столетиями не вылезающие из жимчиков, бугрились мощью юности. Под копной волос почти не было видно лба, а ниже пристально оценивающих Дика серо-стальных глаз, находился довольно аристократический, хотя и широковатый даже для её скуластого лица нос. Ниже носа и до плечей располагался гигантский массивный и явно пушистый на вид кроваво-чёрный полосатый шарф. Кровавые полосы под взглядом Дика как-то даже ярче стали. В глазах немного помутилось и он поспешил отвести взгляд куда-нибудь ещё…       – Вы двое, следите, чтобы Дик не выкинул ничего сумасбродного. Иначе Серпентанир будут отстраивать за счёт ваших кошельков, – плотоядно оскалился Рис, переведя тяжёлый взгляд с Долана на девушку и обратно. – И крови, – добавил Ректор, понизив голос так, чтобы его слышали только они вчетвером.       – Вообще-то у нас имена есть, – недовольно сообщил Долан, поправляя очки.       – Да? Ну, это логично: вы же сейчас знакомиться будете, – ухмыльнулся Рис, глядя на паукана с отеческой нежностью.       Паук приветственно помахал с плеча Долана.       – О, какая прелесть! – разулыбался Рис, делая шаг к Долану и протягивая руку ладонью вверх. – Это же Phiddipturax aurastrix? – умилённо спросил он.       Паук тут же прыгнул на ладонь Ректора и в приветствии поднял две передних ноги. Или руки. Дику было пофиг: паукан слишком хорош и без точности, и с ней.       А уж когда пауканчик зажмурился и закачался, Рис чуть ли не замурлыкал от восхищения.       – Да, он, – с гордостью и некоторым недовольством ответил Долан, сверкнув очками.       – Зарегистрирован как питомец или как член семьи?       – Разумеется, как член семьи! – возмущённо ответил Долан.       – Ну смотри. Чтоб защищал этого миленького мальчишечку.       – У Кольгеринда имя есть, – фыркнул Долан, дёргая плечом. Он явно хотел, чтобы Коль взобрался обратно.       А вот пауканчику явно нравилась красивая и тёплая ладонь Ректора, на которой он помещался с некоторым трудом: Коль был почти в два раза крупнее ладони Тристиуса.       – Так, – Рис всё-таки с сожалением ссадил взгрустнувшего Коля обратно на плечо заулыбавшегося Долана и с лёгким недовольством сообщил: – Страхуйте Дика изо всех сил. А мне ещё речь перед этими оболтусами толкать.       И Ректор просто-напросто исчез перед ними, как будто его тут и не было.       – Дональд Асклейо, ещё не выбрал, – протянул руку Дику Дональд.       Блять. Дик почувствовал, что совершенно неуместно краснеет, потому что всё это время называл Дона совершенно неуместным именем. Но руку тепло пожал.       – Гомеона Карканди, Боевой маг, – пробасила юная бодибилдерша, протягивая свою ладонь.       Дик подумал было, что лёгкое пожатие ТАКОЙ руки сломает ему все кости кисти, но её рукопожатие оказалось едва ли не нежнее и изящнее, чем у Дона. Дик улыбнулся, чуть задрав голову: в нём было всего сто восемьдесят пять сантиметров против двухсот семи у Гоми.       – Ричард Нотлиндер, Боевой маг, – представился и Дик.       – Да мы как бы знаем, – ухмыльнулся Дон, поправляя очки. Коль захихикал, прикладывая передние руколапы к хелицерам.       – Классно ты стекляшки пробил, – ткнула в его плечо кулачищем Гоми, насмешливо подмигивая. – до сих пор сыплются.       Дик обернулся: и правда сыпались!..       Интересно, что сказал бы на это его папочка?       – Ох, трындёж начинается, – пробасила Гоми, закатывая глаза и кивком показывая, что Тристиус взлетел над Вратами Серпентанира.       Осколки витражных стёкол всё сыпались вниз, а Ректор начал речь… 22 января 2026 г., 20:52 29 мая 2026 г., 23:33