Договор

Маленькая девочка неторопливо шла по тропе, бережно неся в неокрепших еще руках большую дорогущую куклу... Тёмная, как вечерний сумрак, еловая чаща была её целью, разлапистый папоротник - безмолвным стражем, цветущая по ранней весне кислица - успокоительным ковром, а скользкая прошлогодняя хвоя - глубокой предостерегающе-коварной подстилкой, вне тропы мягко пружинящей под резвыми ногами в крепких дорожных туфлях. В глубине души ей было страшно. ОЧЕНЬ страшно. Однако она - принцесса! Дочь курфюрста. Правителя не слишком великой, но весьма гордой земли, раскинувшейся среди полудиких холмов и скал древней Саксонии. И ей с пелёнок внушали, что - что бы она ни чувствовала - спина должна быть прямой, подбородок уверенно вздернутым, а взгляд непререкаемым и властным. Единственная дочь при четырёх мертвых братьях. Последняя надежда и опора стареющего отца... Братья??? Лишь один из них сумел дожить до более ли менее взрослого возраста. Семнадцати лет. Родной... Старший. Его она даже помнила. Кажется... Высокого, статного, уверенного в себе. И вежливо-нежного с ней, тогда ещё - совсем малышкой. Остальных? Двух - нет почти. Впрочем, одного она и видела-то только в гробу, рядом с материнским. А второй, сводный, покинул их дом, не выйдя из возраста, подходящего для колыбели... Маленький Густав - да, неплохо тянул и на брата, и на "воспоминание". Ему было почти пять. Совсем невысокий и довольно хрупкий, он мог бы, наверное, считаться каким-никаким приятелем по играм, однако ушёл к богам полгода назад, мрачным вечером одного из осенних Дней Мёртвых... Она даже погоревала о нём немного, но... Утраченного - не вернешь! А матери у них всё равно были разные. ...С показной уверенностью ступая по хорошо вытоптанной земле, ведшей в сторону старого Капища, она очень старалась заверить всех и вся (и прежде всего - себя саму), что ничего не боится. То, что на лесной тропе она вроде как была одна, девочку ничуть не смущало. Человек же НИКОГДА не бывает один. Ни дома, ни во дворе, ни - тем более! - вне них. И убедиться в этом она имела честь не более трёх дней назад, когда отважилась - ночью - придти в эти места в прошлый раз. Тогда и удрать из дома, и добраться сюда в одиночестве было ещё сложнее. И из комнат своих надо выбраться так, чтобы никто не заметил, и со двора уйти так, чтобы даже собаки сторожевые не гавкнули, и в ночной глуши шею себе не свернуть, да ещё не встретить на своём пути ни зверя, ни человека, ни кого ещё из тех, с кем людям лучше бы не встречаться. Хоть и извели в Империи нечисть почти подчистую, а всё же оставались в ней уголки, где Старый Мир не спешил уходить в небытиё. В решившее её судьбу полнолунье древний саксонский лес встретил Иоланту кромешной темнотой и обманчивой яркостью седых лунных бликов на ветках деревьев да молодой траве редких полян. Запахом прели и терпкими нотками юной листвы. Загадочными шорохами лапок мелких зверей под развесистыми кустами орешника и грозным уханьем филина где-то в таких чащобах, в которые она полезть все-таки не отважилась бы за всё золото мира... Вот в тёмный овраг близ старого капища - спустилась! А как шею себе не свернула и руки-ноги не переломала - о том одни боги знают. Она помнила лишь, как скользили в неизвестность и темень почти переставшие слушаться ступни, да как пальцы неистово цеплялись то за корни, торчавшие из земли, то за предательски ломкие ветки густых кустов. А ещё помнила, как прятала от возможного взрослого взгляда жрецов крошечный огонёк глиняной светильни, как из подобранных в листве и хвое плоских камушков сооружала подобие крошечного алтаря. Как, стараясь не зажмуриваться, рубила тяжёлым ножом шею маленького чёрного цыплёнка, принесённого сюда живым, завёрнутым в платок, в плотной кожаной сумке... Как шептала молитвы призыва - почти не помнила. Понимала только, что до того не знала толком тех слов, которые почти беззвучно произносили её растрескавшейся от волнения губы. Зато потом Иоланта - УВИДЕЛА. Её. Молодую девушку в старинных одеждах со светлыми волосами, заплетенными в две длинные толстые косы. С зелёными глазами и яркими веснушками на бледных щеках. - Так чего ты хочешь, малышка? Хватило дерзости позвать, хватит дерзости и назвать просьбу... - Хочу стать королевой! - твердо вскинула девочка вверх совсем ещё детское лицо. Золотистые локоны качнулись, обрамляя хрупкие черты, яркие голубые глаза пристально остановились на потусторонней фигуре, едва проступающей из темноты на самой грани мрака и едва заметного трепещущего купола света. С колен - да, но можно ли в полный рост стоять перед младшей из Прях девочка не знала. - И пусть королевство будет большое и настоящее. Не как земли отца... Пряха едва заметно склонила голову. Чуть набок. Но то, что услышала сказанное, дала знать. - А какую плату дашь? Ты ведь знаешь сказки правда??? О плате девочка не задумывалась. Помнила, что такое - бывает в старых сказаниях, но вот придумать равное своей просьбе ни заранее, ни сейчас не сумела. Сердце - зашлось... А ну как рассердится Пряха? Не только желаемое не воплотит, но и за непродуманное покарает??? Мгновение, другое, третье. "Я не знаю" сказать - немыслимо. Молчать - жутко. Бежать - поздно. Однако улыбнулась Младшая, потеплела глазами и вместо карающих слов произнесла: - Родишь дочь, отдашь. Нам служить будет. Согласна? - Да, - облегченно пискнуло с земли дитя человеческое. И не страшно стало. Не убили же! А попросили - как в сказке... Знакомое, но пока - непредставимое. То, что нельзя в детстве реально применить к самой себе. - Я услышала, - прошелестел в тиши юный голос потустороннего мира. Фигура близ куста исчезла, фитилек светильни погас. ...Как вернулась домой, Иоланта не помнила. А на третий день отважилась снова вернуться в лес. Дойти до священной, сокровенной его части, спуститься в овраг, так и не найти былого каменного "алтаря", просто снова опуститься на колени где-то в самой-самой тенистой чаще. На этот раз - у корней старой раскидистой ели. Прерывисто дыша от переполняющих её чувств, названия половины из которых девочка ещё не знала, она крепко обняла принесённую с собой игрушку, ласково поцеловала любимую куклу в расписной фарфоровый лоб и аккуратно утвердила её сидеть между старыми корнями. - Пряхи! У меня ещё нет дочери... Но возьмите куклу!!! Как залог.