День 1: Битва за подушку и возвращение к истокам

13:42. Саске открыл один глаз. Солнечный луч бесстыдно пробивался сквозь щель в плотных шторах, прицельно целясь ему прямо в левый зрачок. Великий шиноби, способный уклоняться от молний, проиграл эту битву свету и лишь глубже зарылся лицом в подушку. Рядом послышалось сонное, копошащееся шуршание. Сакура, растрепанная, как взрыв на кондитерской фабрике, завозилась и уткнулась носом в его плечо, собственнически закинув на него ногу. ​— Который час? — прохрипела она, не открывая глаз. Голос у неё был такой, словно она всю ночь не спала, а штурмовала логово Орочимару. — Время, когда нормальные люди уже думают об ужине, — отозвался Саске. Его легендарная бдительность была полностью уничтожена мягким матрасом и недельным освобождением от миссий. ​Поскольку проснулись они одновременно, согласно нерушимому кодексу их отпуска, на кухню пришлось тащиться обоим. Движения их были синхронными и ленивыми. Зайдя на кухню, Сакура тоскливо посмотрела на плиту, затем на Саске, который с видом мрачного философа созерцал пустой чайник. — Готовить - это грех в такой день, —авторитетно заявила Сакура, падая на стул. Она достала телефон и начала судорожно листать меню местной доставки. — Саске-кун, как насчет гигантского сета суши? Такого, где рыбы больше, чем риса, и никто не осудит нас за обжорство? — Хм. Заказывай два, — коротко одобрил Учиха. ​Пока курьер нес заказ, в гостиной вспыхнула первая за отпуск дипломатическая война. Саске, критически осмотрев жену, посмел заявить, что его старая серая футболка с символом клана на спине, которую Сакура нагло утащила в качестве пижамы, сидит на ней как мешок для картошки. — Мешок для картошки?! — Сакура угрожающе взвилась на диване, вокруг её кулака на долю секунды даже заискрилась смертоносная зеленая чакры. — Учиха Саске, я напоминаю тебе, что эта футболка пахнет твоим одеколоном, кондиционером для белья и легким налетом высокомерия! И если она похожа на мешок, то у тебя явные проблемы со вкусом! — У меня отличный вкус, раз я женился на тебе, — парировал Саске с абсолютно каменным, непроницаемым лицом, хотя в глубине его темных глаз плясали явные чертики. ​Сакура мгновенно сдулась, как проколотый шарик. Вся её праведная ярость испарилась, уступив место густому румянцу. — Ксо... Ты не имеешь права использовать такие приемы вне боя! — пробормотала она и, не найдя лучшего аргумента, запустила в него диванной подушкой. ​Саске поймал снаряд рукой у самого лица, дернул Сакуру за запястье, увлекая на себя, и они покатились по дивану в ворохе одеял и смеха. Когда в дверь наконец постучал курьер, супруги вышли забирать коробки растрепанные, с покрасневшими губами и абсолютно довольные жизнью.

***

​Ночь.

Первый день затворничества требовал триумфального, запоминающегося финала. Едва пустые деревянные палочки и пластиковые контейнеры отправились в урну, Саске без лишних слов подхватил Сакуру на руки. В спальне не было места их привычной сдержанности. Их страсть, накопленная за долгие месяцы разлуки и изнурительных миссий, вырвалась наружу лавиной. ​Между ними не было никаких преград, никаких защитных барьеров. Они отдавались друг другу с жадной, первобытной чуткостью, где каждый вдох был общим. Саске действовал уверенно и властно, но в каждом его движении сквозила трепетная, пугающая его самого нежность. Сакура, выгибаясь под тяжестью его тела, впивалась пальцами в его плечи и тихо, прерывисто шептала его имя. Это было чистое, ничем не сдерживаемое проявление их близости, где кожа касалась кожи без остатка. Колоссальное удовольствие накрыло их одновременно - мощная волна экстаза заставила Сакуру сорваться на крик, а её ногти оставили на спине Саске глубокие, горящие царапины. Учиха лишь сильнее прижал её к себе, тяжело дыша и понимая, что этот отпуск уже стал лучшим в его жизни.