7

Полицейская машина остановилась у подъездной дороги. Впереди была узенькая дорога, припорошенная снегом и рассекающая лес ёлок. —«Дальше только пешком»— сказал заместитель мэра, осматривая сугробы, лес и сам особняк в дали. Солнце клонилось к закату, окрашивая серое небо в красноватые тона. Они шли, оставляя следы от лап на белой пелене. Если многим было терпимо, а кому-то и хорошо, то змею было промозгло ни смотря на достаточно добротный, красный шарф. Его рысий друг знает это. Пуберт подошёл к нему, слегка переминаясь. —«Гэри...Можешь заползти на меня.»—Пуберт посмотрел на него. Змей заполз на него. Для самого Гэри это было очень тепло, а вот Пуберту, казалось нет, но это не так. Его всё равно что-то грело, ни смотря на хладнокровность друга. Перед ними открылось во всей холодной красоте семейное поместье Рысевичей. Недавно здесь был “Бал Столетия”, однако сейчас о нём напоминал всего лишь памятник Эбенизеру Рысевичу. В его лапах, ушах, морде на закатах и рассветах всё становилось красным, оранжевым и жёлтым. Это играют лучи солнца. У Пуберта эта картина не вызывала тёплых чувств. Единственное вспоминание о матери. Но это было так давно, и так скоротечно, поэтому сие воспоминание вызывало смешанные чувства: радость, счастье, грусть и тоску. Последнее в особенности. —«Здесь нам придётся разделиться.»— Альберт повернулся ко всем. —«Удачи вам.» Он смотрел, как очертания трёх зверей и одной рептилии исчезали за стеной метели. Проводив взглядом окончательно, Альберт достал связку ключей, среди них был ключ от входа в особняк. Ему отдали этот ключ, как единственному несудимому Рысевичу. Отнёсся к этому он к тому без эмоций, потому как наследство в совершенно любой форме его и близко не волновал. Внутри было тускло и уныло. Кажется, что свет обходит это место стороной. На стенах висели портреты предков, взгляд их выглядел осуждающим. Альберт прошло мимо, совершенно не всматриваясь в них. Вошедши в сердце дома – рабочий кабинет, где сидели многие поколения Рысевичей, он обошёл старинный стол из дуба, покрытый зелёным сукном и направился к книжному шкафу. Среди толстых томов, всецело посвящённым семье, которые не хуже, чем учебники Медвединского приукрашивали и искажали с удобной стороны, стоял сейф. Парой оборотов Альберт открыл его и вынул несколько стопок бумаг, поставив их на стол. Рядом он положил дипломат, для отсортированных документов. Сейчас заместитель мэра был в своём мире бюрократического барахла, но иногда этот хлам очень помогал. Вооружившись пятью годами учёбы на юриста и столикими же годами работы, Альберт начал перебирать бумаги, отсортировывая нужные. Спустя примерно полчаса такой работы, на дне чемодана лежали многие документы изо всех стопок. Оглядев работу, он откинулся в кресло и снял очки. Наверное, для такого хищника, как он всё хорошо видно. А вот и нет. Очки свои носит с самого детства, лет с шести. Поэтому в мгновение окружение стало размытым. Просидев в таком положении пару минут, снова начал работать. По итогу, через ещё одни полчаса нужные бумаги были в се в дипломате, а ненужное отправилось обратно в сейф. Альберт всё прибрал, и уже собирался выходить. Но идя по коридору, по мимо шелеста портьер, он услышал шаги. Едва слышные, очень мягкие, явно хищнические. Пришлось ему пройтись по особняку. Холлы, лестницы, лёд и снег в углах стен. В одном месте, на полу он заметил пару капель странного вещества, пролито оно было совсем недавно, так было не в полностью твёрдом состоянии. Очевидно, здесь кто-то побывал. К сожалению, время диктовало своё: Альберту уже надо было идти, поэтому он решил не осматриваться. Чувство, что кто-то следит была на всём пути от семейного поместья и до климатической стены, при этом, были конкретные предположения, кто это мог быть.