# ГЛАВА 10. Эхо чужих секретов

Вечер вторника опустился на город душным сиреневым маревом. Покинув прохладные аллеи парка, Влад и Женя расстались у автобусной остановки. На прощание он снова улыбнулся той самой робкой, непривычной улыбкой, которая за последние часы успела стать для Жени дороже любых правильных слов. Но едва двери автобуса захлопнулись, увозя Влада домой, на Женю мёртвым грузом навалилась паника. Вернувшись в свою комнату, она даже не зажгла свет. Девушка сидела на подоконнике, подтянув колени к подбородку, и смотрела, как в темноте загораются уличные фонари. В руках она сжимала телефон, словно тот был заряженной бомбой. Она едва не выдала себя. Одно неосторожное слово, одна книжная метафора — и вся её анонимная крепость едва не взлетела на воздух. Влад не глуп, он умеет сопоставлять факты. И если бы она сегодня вовремя не перевела всё в шутку, он бы догадался. А что потом? Гордый, упрямый Соколов, который только-только начал учиться доверять ей в реальной жизни, почувствовал бы себя обманутым. Он решил бы, что над ним посмеялись, что его слабость выставили напоказ. Телефон в её ладони коротко завибрировал. Женя вздрогнула, едва не выронив аппарат. На экране высветилось новое уведомление из сети. От *Aquarius*. Она затаила дыхание и открыла сообщение. > **Aquarius:** *«Astra, сегодня случилось кое-что странное. Я сделал, как вы советовали — вышел на свободу. Встретился со своим человеком с карандашом. Мы гуляли в парке, она рисовала меня. И в какой-то момент, когда мы заговорили о моём прошлом, она произнесла фразу, которую вы написали мне вчера ночью. Почти слово в слово. На секунду мне показалось, что мир сошёл с ума, и что вы с ней — это один и тот же человек. Представляете? Это глупо, я знаю. Вы — далёкий голос в сети, а она — моё упрямое, колючее прошлое. Но эта случайность заставила меня задуматься. Наверное, я просто слишком зациклен на ней, раз мне повсюду чудится её эхо. Мне паршиво от того, что я скрываю от неё эту переписку. Мне хочется рассказать ей, что я плачусь незнакомке в интернете, но я боюсь, что она поднимет меня на смех».* > Женя закрыла рот ладонью, сдерживая рвущийся наружу вздох. Слёзы обожгли глаза. Он не злился, он не подозревал её в обмане — он просто корил себя за скрытность. Он хотел быть честным с ней, с настоящей Женей. Пальцы девушки задрожали над клавиатурой. Ей требовалось колоссальное усилие, чтобы сохранить маску Astra, но оставаться безучастной она тоже не могла. > **Astra:** *«Мир полон удивительных совпадений, Aquarius. Иногда люди, которые дышат одним воздухом и думают друг о друге, начинают говорить одними фразами. Это не безумие, это резонанс. Не бойся своего человека с карандашом. Она не поднимет тебя на смех. Твоя честность — это не слабость, это самое сильное оружие, которое у тебя есть. Но не спеши раскрывать все карты сразу, если чувствуешь, что время ещё не пришло. Позволь вашим реальным отношениям окрепнуть. Пусть шуршание её карандаша станет для тебя привычным звуком, а не редким чудом. Доверяй своему сердцу, Водолей. Оно ведёт тебя в правильном направлении».* > Нажав кнопку «Отправить», Женя бессильно откинула голову назад, ударившись о оконное стекло. Ей казалось, что она ходит по тонкому льду посреди весенней оттепели, и каждый её шаг сопровождается зловещим треском. В это же самое время на другом конце города, в тихом студенческом сквере, разыгрывалась совершенно иная драма. Лера сидела за деревянным столом под раскидистым каштаном, обложившись распечатками по гражданскому праву. На её носу привычно покоились очки в строгой оправе, а в руке был зажат текстовыделитель. Она отчаянно пыталась сосредоточиться на параграфе о праве собственности, но строчки расплывались перед глазами. — Так-так-так, кто тут у нас прячется от правосудия и майского тепла? — раздался над её ухом до боли знакомый, весёлый голос. Лера даже не подняла головы, хотя её сердце против воли сделало глупый, короткий толчок. — Карпов, если ты сейчас не испаришься в пространстве, я применю к тебе статью за преследование, — монотонно, не прерывая чтения, отозвалась она. Артём бесцеремонно опустился на скамью напротив неё, шумно поставив на стол огромный бумажный пакет, из которого доносился умопомрачительный запах свежей выпечки и корицы. Он был в своей неизменной бейсболке, из-под которой выбивались русые кудряшки, а в глазах плясали наглые, тёплые искорки. — Статья не сработает, юристка. У меня есть железное алиби — я принёс контрабанду из кондитерской, — Артём ловко выудил из пакета ещё тёплую булочку с глазурью и пододвинул её прямо к её кодексам. — К тому же, я пришёл отчитаться о проделанной работе. Посмотри на меня внимательно. Перед тобой сидит человек, который сегодня закрыл последний зачёт по анатомии. Без единой пересдачи. Профессор чуть не прослезился, когда я без запинки перечислил все группы мышц плечевого пояса. Лера наконец оторвала взгляд от бумаг и посмотрела на него сквозь стёкла очков. Артём сиял как начищенный медалист, и в его позе было столько искренней, детской гордости, что её вечная ледяная броня дала очередную глубокую трещину. — Карпов, ты хочешь, чтобы я выписала тебе похвальный лист? — строго спросила она, хотя уголки её губ предательски дрогнули. — Нет, — Артём вдруг подался вперёд, оперевшись локтями о стол. Расстояние между их лицами сократилось до опасного минимума, и Лера явственно ощутила аромат его парфюма — свежий, с нотками цитруса и мяты. — Похвальный лист мне не нужен. Я пришёл за своей законной наградой. Мы договаривались в субботу: с меня зачёты без хвостов, с тебя — улыбка. Я выполнил свою часть сделки, Лер. Твой ход. Лера замерла, удерживая маркер. Она смотрела в его открытые, голубые глаза, в которых сейчас не было привычного шутовства — только мягкое, выжидающее внимание. Дисциплина, правила, кодексы — всё, чем она привыкла отгораживаться от мира, вдруг показалось мелким и незначительным рядом с этим невыносимым, живым парнем. — Она медленно сняла очки, аккуратно отложив их на стопку бумаг. А затем... тонкие губы Валерии Васильевой дрогнули, и её лицо озарила потрясающая, мягкая и невероятно красивая улыбка, которая полностью преобразила её строгий облик. Артём на секунду даже лишился дара речи. Он просто смотрел на неё, заворожённый этим зрелищем, а затем победно вскинул кулак вверх: — Да! Я сделал это! Запишите в протокол — крепость пала! — Замолчи, Карпов, пока я не передумала, — рассмеялась Лера, чувствуя, как внутри неё разливается непривычное, лёгкое тепло. — И передай мне уже эту булочку, пока она совсем не остыла. И пока в сквере двое студентов праздновали свою маленькую, но важную победу над упрямством, в комнате Жени Мироновой продолжала плестись невидимая сеть из слов, секретов и эха чужих откровений, готовая в любой момент связать две раненые души воедино — или разорвать их окончательно.