# ГЛАВА 15. Противостояние и правда

Они вылетели на гранитное крыльцо Академии художеств так быстро, словно за ними гнались все призраки прошлого. Влад по-прежнему крепко сжимал её ладонь, и Женя едва поспевала за его широкими, размашистыми шагами. Солнце нещадно палило, отражаясь от белых колонн здания, но Влада, казалось, трясло от внутреннего холода. На его скулах всё ещё гуляли жёсткие желваки, а пальцы подрагивали. — Влад, стой! Да остановись же ты, Соколов! — наконец вскрикнула Женя, силой заставляя его замереть у чугунной ограды сквера. Он резко обернулся. Его карие глаза всё ещё были подёрнуты опасной, тёмной пеленой ярости, но стоило ему встретиться взглядом с испуганным, просящим лицом Жени, как этот огонь начал медленно гаснуть, уступая место глухому отчаянию. — Почему ты не ушла оттуда сразу, Жень? — его голос прозвучал глухо, с надрывом. Он запустил свободную руку в свои светлые волосы, окончательно их взъерошив. — Какого чёрта этот пижон позволял себе распускать руки? Если бы я не пришёл… — Если бы ты не пришёл, я бы сама прекрасно справилась, — твёрдо, но без злости ответила Женя, делая к нему шаг и осторожно накрывая его ладони своими. — Влад, посмотри на меня. Марк — просто избалованный эгоист, который не умеет проигрывать. Но ты… ты видел себя в зеркале? Ты дышишь так, будто стометровку баттерфляем только что проплыл! Вспомни, что говорил доктор Власов! Тебе нельзя так срываться, твоё сердце ещё слишком слабое для таких встрясок! Слово «сердце» подействовало на Влада как ушат ледяной воды. Он тяжело выдохнул, плечи его бессильно опустились, и он прислонился спиной к прохладному металлу ограды. — Да плевать мне на сердце, Миронова, — тихо, почти шёпотом произнёс он, глядя куда-то поверх её головы. — Когда я увидел, что он держит тебя… внутри будто всё взорвалось. Я вдруг понял, что если потеряю ещё и тебя, то вообще не выплыву. Мой спорт ушёл, медали в коробке, а тут этот чистенький ублюдок пытается забрать то единственное живое, что у меня осталось. Женя почувствовала, как к горлу подступил ком. В его словах было столько неприкрытой, болезненной уязвимости, что скрывать от него правду дальше казалось настоящим преступлением. Он доверял ей абсолютно, а она продолжала играть в прятки. — Влад… — Женя сглотнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха. — Ты не потеряешь меня. И тебе не нужно воевать со всем миром, чтобы удержать меня рядом. Я сама никуда не уйду. Но… есть кое-что, о чём мы должны поговорить. Прямо сейчас. Влад опустил взгляд и внимательно посмотрел на неё. Серьёзный, подрагивающий тон девушки заставил его насторожиться. — О чём ты? Что-то случилось в Академии? — Нет, не в Академии, — Женя судорожно вздохнула и полезла в рюкзак. Пальцы нащупали холодный корпус телефона. — Помнишь, ты вчера на пирсе рассказывал мне про Astra? Про то, что она написала тебе про разбитые стены и призраков прошлого? Лицо Влада мгновенно изменилось. В глазах промелькнуло недоумение, смешанное с глухим раздражением. — Помню. Но при чём здесь она? — Влад недоумённо нахмурился, глядя на взволнованную девушку. — Я же говорил, что между нами всё кончено. Я зашёл в сеть ночью, после нашей встречи на пирсе, а там её прощальное письмо. Она пожелала мне счастья и удалила аккаунт. Всё, Жень. Я выбрал реальность. Выбрал тебя. — Она удалила аккаунт, потому что сидела на своей кровати и ревела от того, какой трусихой себя чувствовала, — у Жени перехватило дыхание, а на глаза навернулись горячие слёзы. Она развернула экран телефона к нему, открывая сохранённый скриншот их последнего диалога, где над аватаром Astra светилась надпись: *«Аккаунт удален»*, но текст финального сообщения был виден до единого слова. — Это написала я, Влад. Всё это время… с самой первой ночи в больнице… Astra — это была я. Мир вокруг них словно оглох. Шум проезжающих мимо машин, крики студентов, шелест майской листвы — всё исчезло. Влад замер, уставившись на экран телефона в её дрожащей руке. Он читал строчки, которые ещё ночью заставили его сердце болезнечно сжаться от чувства безвозвратной потери далёкого друга. > *«...Твой человек с карандашом теперь рядом с тобой... Это моё последнее письмо к тебе, Aquarius. Прощай».* > Влад медленно перевёл взгляд с экрана на лицо Жени. В его глазах читалась целая буря эмоций: шок, неверие, осознание и, наконец, острая, обжигающая обида. Она видела, как его пальцы снова сжались в кулаки, но на этот раз не от ярости на Марка, а от глубокого, экзистенциального непонимания. — Ты? — его голос упал до едва различимого, опасного шёпота. — Всё это время… ты притворялась кем-то другим? Ты читала весь мой бред, знала, как мне хреново, как я задыхаюсь от собственной беспомощности… и молчала? Сидела рядом в палате, шуршала своим чёртовым карандашом и просто играла со мной? — Влад, нет! Я не играла! — из глаз Жени брызнули слёзы, она попыталась схватить его за руку, но он резко, со свистом отшатнулся от неё на шаг назад. — Я испугалась! В ту первую ночь ты прислал сообщение на старый форум, где я была зарегистрирована под этим ником. Я понятия не имела, кто мне пишет, пока ты не упомянул в сообщении чёрную линию на дне бассейна. Ты ведь повторил точь-в-точь мои слова! И когда я поняла, что это ты… я побоялась сказать. Ты был такой колючий, такой закрытый. Ты бы никогда не открылся мне настоящей, если бы знал, кто я! — И поэтому ты решила устроить цирк? — Влад горько, страшно усмехнулся, и эта усмешка ранила Женю глубже любого ножа. — Значит, Aquarius? Водолей, плыви к своей девочке? Я думал, что встретил человека, который понимает меня без слов, а это была просто ты, которая собирала материал для своего концептуального портрета на конкурс? Отличная натура, Миронова. Сломленный спортсмен во всей красе. Марк был прав, это просто дешёвая жалость. — Влад, остановись, это неправда! — крикнула Женя, но он её уже не слышал. Он развернулся и, не оборачиваясь, быстро пошёл прочь по аллее сквера. Его спортивная ветровка затрепетала на ветру, а фигура стремительно удалялась, растворяясь в ярком, безжалостном майском свете. Женя осталась стоять у чугунной ограды одна, сжимая в руках телефон, на экране которого навсегда погас невидимый мост между их израненными душами.