Ничто

На моём циферблате нет и пяти… Я был занят с утра абсолютно ничем. Я стою и не знаю куда мне идти… Если честно, я даже не знаю зачем. Канада. Восьмое ноября. 11:24.       Это было спустя несколько месяцев после теракта. Учащихся перевели в другие школы, а само место происшествия — «закрыли на ремонт».       Вообще, после того месива крови и плоти, среднюю школу должны были закрыть с концами, ведь, например, подходить к своему кабинету, зная, что тут лежали холодные тела знакомых лиц, залитые теплой кровью — не самое лучшее для психики ребенка.       Прошло два месяца, и за эти бесконечные дни, Кейл оставался безэмоциональным. Холодным и отчужденным. Со стороны, это казалось удивительным, как человек способен не проявить даже крупицу эмоций после инцидента. Кейлу это казалось удушающим.       На столько, будто бы его сердце вырвали, предварительно сломав кости. На столько, что у него не хватало сил и эмоций, даже на какое-либо действие или слово.       Все стало бесцветным.       После того дня, ночи казались длинными и слишком холодными, чтобы можно было заснуть. Постоянные кошмары, что просачивались из-под кровати вместе с ранее освобожденными монстрами. Были и такие, которые начинались настолько хорошо, что не верилось, но потом они превращались, до липкого ужаса, в те, которые были слишком. Слишком невыносимые.       Он молчал громче, чем другие кричали. А все остальные считали, что он бесчувственный монстр. Но гораздо легче стать равнодушной тварью, и больше ни к кому не привязываться.       Ему в голову сыпались, словно песок, картины прошлого о ненавистных глазах; улыбках и о слишком теплом чувстве внутри. Он ненавидел это, до боли в груди. 10. 9. 8. Он сказал: «Как на счёт того, чтобы отпраздновать ваши дни рожденья на крыше высокого здания, и там встретить рассвет?» 7. 6. 5. Кейл услышал возле себя возглас согласия, и подумал, что это было неплохо. Рассвет на крыше втроём, с сигаретой во рту и тёплыми пледами. 4. 3. Звук взрыва со стороны входа. 2. «Ложись!» — кто-то тогда крикнул из его друзей. 1.       Ему нужно было тогда послушаться, размышлял он уже в постели, который раз, поджидая, когда истекут семь минут, необходимых нормальному человеку, чтобы заснуть. Ему нужно было двигаться, а не застыть словно статуя, чтобы затем упасть вниз за парту, из-за толчка в грудь, и наблюдать, как в груди одного за другим были сделаны кровавые дыры.       Ранее пернатое, воздушное нечто, расцветающее в его груди, было счастьем, которое исчезло так же быстро, как и появилось, оставляя лишь пугающую пустоту. И там, где покоилось счастье, остался холодный след.       Восемь минут двадцать две секунды…       Но все говорили, что он ничего не смог сделать, и это нормально, что он был в шоковом состоянии и его мозг не смог справиться с этой внезапной переменной. В конце концов, мы все кого-то теряем. Не было никакого решения, чтобы предотвратить нападение террористов, точнее неполноценных людей.       — Пожалуйста… Пожалуйста, не закрывай глаза! — какой у него тогда был голос, может, на грани отчаяния? Он не помнил. — Блять! Пожалуйста… — он был сосредоточен, чтобы закрыть рану. В будущем он возненавидит это слово. Сознание говорило: человек не сможет выжить, от такой большой потери крови. Он выглядел безумно в луже крови? — Су Хек… Чжон Су. Пожалуйста… — он тогда сорвался на крик или слёзы? Кейл не помнил. Тогда его кто-то оттащил от холодных тел? Он также не мог вспомнить.       Какой-либо из этих вопросов будут положительными.       Сорок пять минут, сорок секунд…       Он не мог заснуть в ту ночь — это была первая ночь после инцидента, и это был день, когда Кейл все же пришел к осознанию, что их нет. Он смутно помнил ту ночь, но помнил, что после этого, проснулся в больнице, с марлей на обеих руках. Он был без сознания два дня. Потеря крови́. Я уже мертвый и жить не смогу никогда… Я так устал по ночам себе душу вскрывать. Ты слышишь? Мне надоело страдать.