Часть 2

***

                     Офис Чхве Енджуна находился в футуристическом небоскребе в самом сердце делового района Каннам. Стекло, сталь и полированный гранит — все кричало о деньгах, успехе и безраздельной власти. Контраст с пыльным кабинетом Бомгю был разительным. Воздух здесь был фильтрованным, стерильным, пахнущим дорогим кофе и холодом. Их встретила секретарь с безупречной улыбкой и проводила в просторный кабинет с панорамным видом на город. Чхве Енджун сидел за массивным столом из черного дерева. Он был старше Бомгю, с тем же проницательным взглядом, но более тяжелым, уставшим. Его костюм сидел на нем безупречно, и каждый жест излучал контроль. — Бомгю, — он кивнул брату, не вставая. Его взгляд скользнул по Каю, оценивающе, без приветствия. — Итак, это тот самый немец. — Хюнин Кай, — представился Кай, чувствуя, как под этим взглядом его акцент становится еще заметнее. — Садитесь, — Енджун махнул рукой в сторону двух кресел перед столом. — У меня мало времени. Бомгю сел, развалившись с видом человека, который чувствует себя здесь не в своей тарелке, но не собирается этого показывать. Кай сел рядом, выпрямив спину. — Мы ищем информацию о Чон Енджу, — начал Бомгю без предисловий. — Она работала в ресторане отца. Ты должен ее помнить. Енджун взял со стола перьевую ручку и начал вертеть ее в пальцах. Его лицо было невозмутимым. — Смутно. Было много сотрудников. — Она была на твоей свадьбе, — мягко, но настойчиво сказал Бомгю. — На фотографии она стоит с подносом. На лице Енджуна промелькнула тень раздражения. — Зачем тебе это, Бомгю? Оставь прошлое в покое. Оно никому не нужно. — Мне нужно, — тихо, но твердо сказал Кай. — Она моя мать. Енджун перевел взгляд на него. В его глазах не было ни капли сочувствия. — Мои соболезнования. Но я не могу помочь. — Почему? — не сдавался Бомгю. — Что ты скрываешь? — Я ничего не скрываю! — голос Енджуна на мгновение сорвался, выдавая напряжение. Он взял себя в руки. — Ресторан закрылся. Люди разъехались. Это было давно. Я не помню каждую официантку. — Она исчезла, — Кай почувствовал, как гнев поднимается в нем. Гнев от этой холодности, от этого отказа. — Ее сестра тоже исчезла. Ты не находишь это странным? — В жизни много странного, молодой человек, — Енджун отложил ручку. — Я не несу ответственность за судьбу каждой женщины, которая когда-то работала на моих родителей. Бомгю медленно поднялся. Его лицо было каменным. — Хорошо. Тогда мы пойдем другим путем. Я начну копать сам. И, брат, ты знаешь, что я найду. Всегда нахожу. Взгляд братьев встретился, и в воздухе заискрило. Между ними прошла целая безмолвная битва — угрозы, предупреждения, старые обиды. — Ты всегда был упрямым щенком, — сквозь зубы произнес Енджун. — И всегда лез, куда не следует. — Это семейная черта, — парировал Бомгю. — Или ты забыл о нашем дяде, Кан Тэхене? Имя, произнесенное Бомгю, подействовало на Енджуна как удар хлыстом. Он побледнел. — Не смей впутывать его в это. — Почему? Он что, тоже часть этого? — Бомгю наклонился над столом. — Что произошло в том ресторане, Енджун? Что за секреты вы все так яростно охраняете? Енджун резко встал. — Вон из моего офиса. Оба. И если ты знаешь, что для тебя лучше, Бомгю, оставь это дело. Бомгю держал его взгляд еще несколько секунд, затем развернулся и вышел, не сказав больше ни слова. Кай, ошеломленный, последовал за ним. Они ехали вниз на лифте в гнетущем молчании. Только когда они вышли на улицу, под холодное осеннее солнце, Бомгю выдохнул. — Прости, — сказал он, не глядя на Кая. — Я надеялся, что он будет более… сговорчивым. — Что это было? — спросил Кай. — Кто такой Кан Тэхен? — Наш дядя по материнской линии, — Бомгю начал идти быстрым шагом, и Кай едва поспевал. — Не самый приятный человек. Связи… сомнительные. Он исчез около пятнадцати лет назад. Полиция подозревала его в причастности к финансовым махинациям, но ничего не доказала. — И вы думаете, его исчезновение связано с исчезновением моей матери? — Не знаю, — честно признался Бомгю. — Но реакция Енджуна… Она о многом говорит. Он напуган. Не просто раздражен, а именно напуган. Они дошли до небольшого сквера и сели на лавочку. Бомгю достал пачку сигарет, предложил Каю, тот отказался. — Я не знал, что ты куришь, — заметил Кай. — Бросал три раза, — Бомгю прикурил и глубоко затянулся. — Стресс, — он посмотрел на Кая. — Ты все еще хочешь продолжать? После этого? Кай смотрел на проходящих мимо людей — спешащих, улыбающихся, живых своей обычной жизнью. Его собственная жизнь превратилась в детективный роман с мрачным сюжетом. — Больше чем когда-либо, — сказал он. — Если они что-то скрывают, значит, есть что скрывать. И это как-то связано с моей матерью. Бомгю кивнул, и в его глазах мелькнуло уважение. — Хорошо. Тогда у нас есть новый путь. Кан Тэхен. Я покопаюсь в его деле. А еще… — он задумался. — Есть один человек. Старый детектив, который вел дело о краже в ресторане. Он вышел на пенсию, но… Он кое-что помнит. Я уверен. — Ты думаешь, кража как-то связана со всем этим? — Не знаю, — снова сказал Бомгю. — Но в моей работе совпадений не бывает. Все связано. Просто мы еще не видим всей картины. Он потушил сигарету. — Пойдем. Я отвезу тебя в гостиницу. Тебе нужно отдохнуть. А я поработаю. По дороге они молчали. Кай смотрел в окно такси на мелькающие улицы. Он думал о своем отце. О его молчании. Было ли оно вызвано болью? Или страхом? Может быть, он знал что-то. Что-то, что заставило его стереть мать из их жизни. Такси остановилось у его гостиницы. Кай вышел и обернулся к Бомгю. — Спасибо, — снова сказал он. — За все. Бомгю улыбнулся, и на этот раз улыбка была усталой, но настоящей. — Не благодари. Еще рано. Я позвоню, если что-то узнаю. Кай смотрел, как такси уезжает, и чувствовал странную пустоту. Всего несколько дней назад он был один в этом городе. Теперь его одиночество было нарушено этим загадочным, раздражающим и невероятно притягательным человеком. Их жизни сплелись воедино из-за тайны, которая, как он теперь понимал, была гораздо темнее и опаснее, чем он мог предположить. Он вошел в гостиницу, и его мобильный телефон завибрировал. Неизвестный номер. Он ответил. — Мистер Хюнин? — женский голос, тихий, нервный. — Это Чон Суин. Я… Я ваша тетя. Мы должны встретиться. Быстро. И… Пожалуйста, никому не говорите. Никому. Связь прервалась. Кай стоял в вестибюле, сжимая телефон в потной ладони. Тень на мокром асфальте внезапно обрела голос. И этот голос был полон страха.        Сердце Кая бешено колотилось, отдаваясь в висках глухим, тревожным стуком. Чон Суин. Тетя. Голос из прошлого, звучавший так, будто она говорила из-за границы страха. Он тут же перезвонил на тот номер, но ответила автоматическая запись: абонент временно недоступен. Он стоял посреди безликого гостиничного номера, и стерильная тишина вдруг стала давить на него. Ему нужен был Бомгю. Он был его якорем в этом хаосе. Он набрал его номер. — Бомгю, — голос детектива прозвучал собранно, он, видимо, уже был за работой. — Мне только что позвонила Чон Суин, — выпалил Кай, не следя за языком. — Моя тетя. Она хочет встретиться. Сказала никому не говорить. На той стороне провода наступила короткая пауза. — Где? Когда? — Она не сказала. Сбросила трубку. Номер не доступен. — Дай мне номер, — голос Бомгю стал жестким, деловым. Кай продиктовал. — Хорошо. Сиди там. Не выходи. Я займусь этим. Час ожидания показался вечностью. Кай ходил по комнате из угла в угол, его нервы были натянуты как струны. Он представлял себе лицо тети — у него была ее старая фотография, где она, молодая, смеющаяся, стояла рядом с его матерью. Теперь этот голос… В нем не было ни капли смеха. Наконец в дверь постучали. Кай ринулся открывать. На пороге стоял Бомгю, его лицо было серьезным, а в глазах горел знакомый огонь охотника. — Номер зарегистрирован на подставное лицо, — сразу сказал он, входя в номер. — Но я отследил вышку, с которой был сделан звонок. Это район на окраине, рядом со старым парком. Не самое лучшее место. — Мы едем туда? — спросил Кай, уже надевая куртку. — Мы? — Бомгю поднял бровь. — Это может быть опасно. — Она моя тетя, — упрямо сказал Кай. — И я не собираюсь сидеть здесь, пока ты рискуешь. Бомгю посмотрел на него, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на одобрение. — Хорошо. Но делаешь только то, что я скажу. Понятно? Они поехали на машине Бомгю — стареньком седане, который, однако, был чистым и, как Кай предположил, намеренно ничем не примечательным. Запах в салоне был знакомым — кофе, старые книги и что-то еще, неуловимо принадлежащее самому Бомгю. Район, в который они приехали, был тихим, почти заброшенным. Низкие дома, узкие переулки, запах влажной земли и готовящейся еды. Бомгю припарковался в отдалении, и они пошли пешком к указанной вышке сотовой связи. — Она не дала точного места, — тихо сказал Бомгю, осматриваясь. — Но если она так боится, то будет где-то, откуда можно наблюдать, но куда сложно подобраться незаметно. И где есть пути для отступления. Его взгляд остановился на входе в старый, публичный парк на склоне холма. Парк был заросшим, с запутанными тропинками и бамбуковой рощей. — Туда, — решительно сказал Бомгю. Они вошли в парк. Было уже под вечер, и солнце пробивалось сквозь густую листву редкими золотистыми лучами. Воздух был наполнен щебетом птиц и стрекотом цикад. Они шли по главной аллее, и Кай чувствовал, как по его спине бегут мурашки. Кто-то наблюдал за ними. Он был в этом уверен. — Следуй за мной и смотри по сторонам, — прошептал Бомгю, сворачивая на узкую тропинку, ведущую вглубь бамбуковой рощи. Бамбук рос густой стеной, его стволы колыхались на ветру, издавая тихий, мелодичный скрип. Свет сюда почти не проникал, было сумрачно и прохладно. Они прошли еще немного, и тропинка вывела их на небольшую поляну с полуразрушенной беседкой. В беседке сидела женщина. Невысокая, худая, с седыми волосами, собранными в небрежный пучок. Она куталась в старомодное пальто, хотя на улице было не так холодно. Увидев их, она резко встала, ее лицо исказилось страхом. — Тетя? — тихо позвал Кай, делая шаг вперед. — Это я, Кай. Сын Енджу. Женщина, Чон Суин, смотрела на него широко раскрытыми глазами. — Ты… Ты похож на нее, — ее голос дрожал. — Но… Ты один? Ты уверен, что за тобой не следили? — Мы одни, — уверенно сказал Бомгю, оставаясь на краю поляны, чтобы не пугать ее дальше. — Я детектив Чхве. Я помогаю Каю. Услышав его имя, Суин снова запаниковала. — Чхве? Нет… нет, это плохо. Они узнают. Они всегда узнают. — Кто они? — мягко спросил Кай, подходя ближе. — Тетя, что случилось с моей матерью? Где она? Слезы потекли по морщинистым щекам Суин. — Она… Она хотела защитить тебя. Всех нас. — Защитить от чего? — От него, — прошептала она, и ее глаза наполнились ужасом. — От Кан Тэхена. Кай почувствовал, как у него похолодела кровь. Имя, которое так напугало Енджуна. — Что он сделал? — спросил Бомгю, его голос был спокоен, но Кай видел, как напряглись его плечи. — Он… Он был должен большие деньги. Очень большие. Нехорошим людям. Он втянул нашу семью в это. Енджу работала в ресторане Чхве… Она что-то увидела. Услышала. Я не знаю точно. Но она поняла, что Тэхен использует ресторан для… для отмывания денег. Или чего-то еще хуже. Она замолчала, тяжело дыша. — Она пришла ко мне, — продолжила она, вытирая слезы грязным платком. — Сказала, что боится. Что Тэхен угрожал ей. Что если она кому-то расскажет, он… Он сделает что-то с тобой. С ее маленьким сыном в Германии. Кай слушал, и мир вокруг него плыл. Его мать исчезла, чтобы защитить его. Все эти годы… Она молчала, чтобы он был в безопасности. — Что случилось потом? — его собственный голос прозвучал чужим. — Мы решили бежать. Вместе. Но… В ту ночь, когда мы должны были уехать… Ко мне в дом ворвались. Двое мужчин. Они… Они забрали ее. Силой. — Суин содрогнулась. — Один из них ударил меня. Я потеряла сознание. А когда очнулась… Ее уже не было. В бамбуковой роще воцарилась гробовая тишина. Даже птицы замолчали. — И ты больше никогда ее не видела? — тихо спросил Бомгю. Суин покачала головой, свежие слезы катились по ее лицу. — Нет. Я… я боялась. Я сменила имя, переехала сюда. Живу как тень. Я думала, они найдут и меня. А потом… Потом я услышала, что ты в Сеуле. И решила… Я должна была тебе рассказать. Предупредить тебя. Он все еще там. Тэхен. Он не исчез. Он просто стал осторожнее. — Кто он, тетя? — Кай сжал кулаки, чувствуя, как ярость и горе борются в нем. — Где он? — Я не знаю! — всхлипнула она. — Я знаю только, что он могущественный. У него есть связи. В полиции. В правительстве. И он безжалостен. Пожалуйста, — она ухватилась за руку Кая. — Уезжай. Пока не поздно. Он не пощадит тебя, если узнает, что ты здесь и задаешь вопросы. Кай смотрел на ее испуганное лицо, на годы страха, запечатленные на нем. Его мать пожертвовала всем ради него. А он… он даже не помнил ее толком. — Я не могу уехать, — тихо сказал он. — Я должен найти ее. Или… Или узнать правду. Суин посмотрела на него с отчаянием, затем перевела взгляд на Бомгю. — Вы… Вы из семьи Чхве. Вы должны понять. Ваша семья… Они тоже были вовлечены. Ваш отец… Он не был невиновен. Он знал. Бомгю замер. Его лицо стало маской. — Что он знал? — Я не уверена. Но Енджу говорила, что мистер Чхве боялся Тэхена. Что он закрыл ресторан не просто так. Его заставили. Она вдруг испуганно оглянулась, словно услышала что-то. — Мне нужно идти. Пожалуйста… будьте осторожны. Он везде. Его глаза везде. Она развернулась и почти побежала обратно по тропинке, скрывшись в зарослях бамбука. Кай и Бомгю стояли на поляне, ошеломленные услышанным. Правда, которую они искали, оказалась гораздо мрачнее, чем они могли предположить. Это была не просто история об исчезнувшей женщине. Это была история о коррупции, страхе и семье, разорванной на части из-за жадности одного человека. Бомгю первым нарушил тишину. — Пойдем. Здесь небезопасно. Они молча шли обратно к машине. Кай чувствовал тяжесть в груди, как будто на него взвалили неподъемный груз. — Ты веришь ей? — спросил он, когда они сели в машину. — Да, — без колебаний ответил Бомгю, заводя двигатель. — Она была напугана не наигранно. И ее история… Она объясняет многое. Почему мой брат так реагировал. Почему родители никогда не говорили о том времени. Он посмотрел на Кая, и в его глазах была решимость, смешанная с чем-то темным. — Но теперь это стало личным. Для нас обоих. Тэхен испортил жизнь твоей семье. И моей. И, кажется, пришло время призвать его к ответу. Они ехали обратно в город, и ночь опускалась на Сеул, зажигая миллионы огней. Но для Кая город больше не был просто скоплением чужих огней. Теперь он знал, что в его свете скрывается тьма. И он был готов спуститься в нее, чтобы найти свою мать. Или ее тень.                     

***

                     Прошла неделя. Неделя напряженного, почти одержимого молчаливого расследования. Бомгю исчез в своих архивах и цифровых лабиринтах, выходя на связь краткими сообщениями: «Проверяю», «Есть движение», «Жди». Кай оставался в гостинице, чувствуя себя на грани безумия от бездействия. Он перечитывал старые письма матери, смотрел на фотографии, и с каждым днем образ Кана Тэхена, этого призрачного монстра из прошлого, приобретал все более четкие черты. Он был не просто ростовщиком или мафиози. Собранные Бомгю обрывки информации складывались в портрет хищного предпринимателя, чьи щупальца проникли в строительный бизнес, недвижимость и, что самое тревожное, в городскую администрацию. Его исчезновение пятнадцать лет назад было тщательно спланированным уходом в тень, а не бегством. Он все еще дергал за ниточки, просто делал это из-за кулис. Однажды поздно вечером Бомгю появился на пороге номера Кая без предупреждения. Он выглядел изможденным, но его глаза горели холодным огнем. — Я нашел его, — сказал он, едва переступив порог. — Вернее, нашел, где он прячется. Кай замер, сердце уйдя в пятки. — Где? — Не здесь. У него есть старая вилла в горах, к востоку от города. Официально она принадлежит подставной компании из офшора. Но цепочка ведет к нему. И есть кое-что еще. — Бомгю сел на кровать и провел рукой по лицу. — Я нашел кое-кого, кто работал на него в те годы. Охранника. Он уже стар, болен. Боится адской печени, но еще больше боится умирать с грузом на душе. Он подтвердил историю твоей тети. Люди Тэхена забрали твою мать. Он думал, что ее… убили. Но потом, через несколько лет, он услышал разговор. Тэхен кому-то хвастался, что «та старая песня все еще поет». Он держал ее. Все эти годы. Воздух вырвался из легких Кая, как от удара. Она была жива. Возможно. После всего этого времени. Пленница. — Мы едем туда, — сказал Кай, и его голос не дрожал. В нем была сталь. — Это ловушка, — предупредил Бомгю. — Он знает, что мы копали. Енджун наверняка предупредил его. Он будет ждать. — Тогда мы не будем его разочаровывать. Они выехали за город затемно. Бомгю был во всеоружии — не только пистолетом, но и целым арсеналом электронных устройств, которые Кай с трудом опознавал. Они молчали всю дорогу. Что можно было сказать? Они шли на встречу с призраком, который терзал их семьи два десятилетия. Вилла оказалась не роскошным поместьем, а мрачным, замкнутым бетонным строением, встроенным в склон горы. Она была похожа на бункер. Все окна на первом этаже были забраны решетками. На подъездной дороге не было машин. Полная тишина. — Слишком тихо, — прошептал Бомгю, глуша двигатель в сотне метров от ворот. — Он хочет, чтобы мы вошли. — Или он уже ушел, — предположил Кай. — Нет. Он здесь. Я чувствую это. Они обошли дом по периметру. Задняя дверь, ведущая, судя по всему, в подвал, была приоткрыта. Классика. Приглашение. — Я войду первым, — приказал Бомгю. — Вместе, — настоял Кай. Взгляд Бомгю был тяжелым, но он кивнул. — Хорошо. Но держись сзади. Они вошли внутрь. Темнота была густой, пахнущей плесенью, пылью и… лекарствами. Бомгю включил тактический фонарь. Они оказались в длинном коридоре с голыми бетонными стенами. В конце его виднелась дверь, из-под которой пробивалась узкая полоска света. Они двинулись к ней, прижимаясь к стене. Бомгю шел бесшумно, как кошка. Кай старался дышать тише. Он слышал только бешеный стук собственного сердца. Бомгю жестом остановил его у самой двери, прислушался. Ничего. Он резко толкнул дверь и вошел внутрь, держа фонарь и пистолет наготове. Кай последовал за ним и замер. Комната была просторной, обставленной как кабинет. В центре стояло кресло на колесиках. В нем сидел пожилой, тщедушный мужчина, подключенный к капельнице. Его лицо было испещрено морщинами, но глаза… Глаза были острыми, живыми, полными холодного, насмешливого интеллекта. Это был Кан Тэхен. — Чхве Бомгю, — произнес старик, и его голос был слабым, но ясным. — И… сын Енджу. Я ждал вас. Хотя думал, вы придете раньше. Бомгю не опускал пистолет. — Где она, Тэхен? — Прямо здесь, — Тэхен слабым движением руки указал на другую дверь в глубине комнаты. — Все эти годы. Моя… гостья. Кай, не раздумывая, ринулся к той двери. Она была не заперта. Он распахнул ее. Комната была маленькой, почти кельей. Чистая кровать, тумбочка, книжная полка. И у окна, в инвалидном кресле, сидела женщина. Худая, с седыми волосами, с лицом, на котором время и страдания оставили свои безжалостные следы. Но Кай узнал бы ее везде. Его мать. Чон Енджу. Она смотрела на него невидящим взглядом, а затем ее глаза медленно сфокусировались. В них не было узнавания, лишь тихий, отрешенный ужас. — Мама… — голос Кая сорвался. Он подошел к ней, опустился на колени. — Мама, это я. Кай. Она смотрела на него, и постепенно туман в ее глазах начал рассеиваться. Ее губы дрогнули. — К… Кай? — прошептала она. — Но… Ты же маленький… — Я вырос, мама. Я приехал за тобой. Слезы медленно потекли по ее щекам. Она подняла дрожащую руку и коснулась его лица. — Ты… настоящий? — Настоящий, — он схватил ее руку и прижал к своей щеке. — Я настоящий. Мы уходим отсюда. В дверном проеме появился Бомгю, его лицо было мрачным. — Она… в порядке? — Она в шоке, — сказал Кай, его голос дрожал от ярости и горя. — Но жива. Они услышали слабый, хриплый смех из другой комнаты. Тэхен. — Жива? — прокричал он. — Я сохранил ей жизнь! Я был ее благодетелем! Енджун и его семья хотели избавиться от нее, как от ненужного свидетеля! А я… Я дал ей кров. Пищу. Заботу. — Ты держал ее в плену! — зарычал Кай, выходя из комнаты и подходя к креслу Тэхена. — Плен? — Тэхен усмехнулся. — Это была необходимость. Она знала слишком много. О моих… делах. О том, как ее дорогой шурин, Чхве-сан, помогал мне отмывать деньги через свой ресторан. Она была идеальной страховкой. Пока она была у меня, они все молчали. И Енджун, и его родители. Они обеспечивали мне прикрытие, а я обеспечивал им… их респектабельную жизнь. Симбиоз. Бомгю подошел к нему вплотную, его пистолет был теперь направлен в лицо Тэхену. — Ты разрушил две семьи. — Я выживал! — в голосе Тэхена впервые прозвучала злоба. — В этом мире выживает сильнейший. А они… Они были слабы. И моралисты. Как и ты, мальчик. Как и ты. Внезапно Тэхен закашлялся, судорожно схватившись за грудь. Его лицо посинело. — Нитроглицерин… — он с трудом выдохнул, указывая на тумбочку. Бомгю посмотрел на него, и в его глазах бушевала война. Простое движение — и этот монстр умрет. Справедливость восторжествует самым простым и жестоким образом. — Бомгю, — тихо позвал Кай. Бомгю замер на мгновение, казавшееся вечностью. Затем он резко опустил пистолет, шагнул к тумбочке, нашел таблетки и сунул одну Тэхену под язык. — Ты не стоишь того, чтобы я стал тобой, — сквозь зубы произнес он. Они вызвали полицию и скорую. История, которую они рассказали, была тщательно выверенной версией правды, которую Бомгю подготовил еще по дороге. Они нашли Кая Тэхена, умирающего от болезни, и его пленницу. О мотивах и прошлом пусть разбираются следователи. У Бомгю было достаточно доказательств, чтобы похоронить и Тэхена, и своих родственников, если понадобится. Когда Енджу выносили на носилках, она не отпускала руку Кая. Ее взгляд был яснее. Она смотрела на него, и в ее глазах была не только боль, но и бесконечная, усталая любовь. — Прости, — прошептала она. — Я хотела… защитить тебя. — Я знаю, мама, — он поцеловал ее в лоб. — Теперь все кончено. Я отвезу тебя домой. Он имел в виду Германию. Но он не был в этом уверен. На улице, пока виллу оцепляла полиция, Кай и Бомгю стояли в стороне. Рассвет только начинал разливаться по небу, окрашивая его в цвета сирени и золота. — Что теперь? — спросил Кай, глядя на Бомгю. Тот смотрел на свой старый седан, потом на Кая. — Теперь… жизнь. Настоящая. Без призраков. — А твоя семья? Енджун? — С ними я разберусь, — в голосе Бомгю не было злобы, лишь решимость. — По-своему. Возможно, мы никогда не будем близки. Но правда освободила нас обоих. Даже их. Он посмотрел на Кая, и в его глазах было что-то новое, хрупкое и сильное одновременно. — А ты? Вернешься в Берлин? Кай посмотрел на мать, которую укладывали в машину скорой помощи, затем на город, который раскинулся внизу, в долине. Этот город забрал у него мать и вернул ему тень. Но он также дал ему нечто другое. — Я не знаю, — честно сказал он. — Сначала мне нужно помочь ей прийти в себя. А потом… — он встретился взглядом с Бомгю. — Потом посмотрим. Бомгю улыбнулся. Это была не та саркастическая, закрытая улыбка, что была в начале. Это была настоящая, теплая улыбка, доходившая до глаз. — Потом посмотрим, — согласился он. Они стояли так, пока солнце не поднялось выше, разгоняя ночные тени. Тень на мокром асфальте наконец-то обрела покой. А на ее месте остались два человека, связанные болью, правдой и тихим, еще не названным чувством, которое было сильнее любого прошлого. Их история только начиналась.                     

***