Глава шестая: Вольная птица

      Перед тем, как раскрываться перед другими, откройся самому себе. Подумай, стоит ли демонстрировать всем свою душу. Какая она?              Ли ровно, как идеально натянутая струнка, сидела на мягком кресле в уютном кафе, с которым связано очень много ярких воспоминаний. Строгий красный костюм подчеркивал фигуру, да и настроение в целом. Ровные длинные волосы аккуратно уложены на спине, а пальцы нервно постукивали по поверхности белого стола. Адриан все ещё не пришел, и это злило. Официант уже не раз подходил и украдкой спрашивал пожелания девушки, но в итоге уходил расстроенный после переполненного злостью взгляда.              Помещение и вправду оказалось уютным и просторным. Где только можно мерцали желтые лампочки, стены увешаны нитью золотой гирлянды, а на столах, как под линейку, стояли миниатюрные вазы с оранжевыми цветами. Воздух насыщал приятный аромат апельсина и корицы, заставляя по максимуму расслабиться. Только вот у Ли совершенно это не получалось. Она боялась, хотя понимала, что итог этой встречи будет вполне логичным.              Сердце тарабанило внутри со скоростью света, заставляя вдыхать глубже и чаще. Врачи говорят, что если сердце всегда бьется быстро — оно быстрее снашивается и приближает смерть, а девушка, казалось, пыталась сделать всё, чтобы проверить этот факт на эффективность. Глаза уже начинали слезиться от острой смеси эмоций. Только когда на пороге завиднелся нужный силуэт — самый важный, но непредсказуемый, орган нашего тела перестал биться несколько секунд. Адриан быстрой и уверенной походкой преодолел расстояние в несколько столиков. Росси не двигалась, внимательно разглядывала мужчину как в последний раз, пытаясь сохранить любимые черты на самое большое количество времени.              — Привет, — начал первым Агрест, занимая место напротив, поправляя черный пиджак и такой же галстук. — Прости, снова задержался.              — Ничего страшного, — пыталась сухо отчеканить шатенка, но голос задрожал. — Я недолго здесь сижу.              — Это хорошо, — только и успел сказать блондин, как официант поставил на стол две белые чашки с душистым кофе.              — Я как раз заказала кофе, — улыбнулась уголками губ и опустила взгляд, — твой любимый.              — Спасибо. Но собрались мы здесь не для этого, не так ли? — с приподнятой бровью молвил он, делая глоток горького напитка, от которого хотелось лишь плеваться.              — Нам уже давно стоило бы обсудить наши отношения. Я запуталась, Адриан, — горло сдавило, а пестрящая жидкость подступила к глазам. — Кто мы друг другу? Враги, любовники или ужасные влюбленные?              — Как думаешь ты? — перевел стрелки собеседник, дабы до последнего оттянуть свой монолог.              — Я не знаю. Мы стали чужими друг другу. Кажется, что третий вариант идеально описывает наши отношения. Мы медленно убиваем друг друга, и я начала замечать слишком поздно, — хмуро ответила девушка, надпивая свой кофе.              Адриан заглянул в некогда любимые глаза и совершенно точно убедился в своих подозрениях. Он ничего не чувствует. А в глазах напротив заметно лишь пустоту и сожаление. Мужчина нервно сглотнул и согласно кивнул.              — Я думал об этом всю ночь. До последнего надеялся, что вспыхнут прежние чувства, и я полюблю тебя снова. Но этого не произошло. Я хотел, честно, хотел вернуть и начать всё сначала, но это невозможно. Мы мучим друг друга и делаем только хуже, — в горле пересохло, но он продолжал: — Мне жаль, что не остановил это раньше. Что убивал нас двоих и не разрешал стать счастливыми… только не вместе.              — Мы оба виноваты в этом, — тут же нашлась девушка, растерянно опустив глаза. — Не стоило начинать всё сначала ещё тогда. Мы бы уже давно могли бы стать счастливыми по-настоящему, а не делать вид. Но есть только одно желание, о котором я мечтаю сейчас.              — Какое? — удивился Адриан, поправляя золотистые очки.              — Не потерять связь с тобой. Ты важен мне, — почти умоляюще прошептала собеседница, прикусывая нижнюю губу.              — Это желание легко исполнить, — с усмешкой ответил мужчина, кончиками пальцев прикоснувшись к тыльной стороне ладони девушки. — Только если это не превратится в желание разрушить мои будущие отношения, если они будут.              — В таком случае у меня есть ещё одно желание: стать крестной твоего ребенка, — сквозь пелену слез засмеялась Ли, опустив голову.              — Поживем — увидим, — усмехнулся Агрест, облегченно выдыхая. — Прости, что тянул так долго. Этот вопрос необходимо было решить намного раньше.              — Главное, что мы решили всё сейчас. Я завтра днем заберу свои вещи, — голос пропитался грустью, но Росси продолжала стойко держаться. Горло сдавило до невозможного.              — Куда ты вернешься? — поинтересовался он, без особого интереса разглядывая свои пальцы.              — К родителям, — натянуто улыбнулась собеседница, кивая. — Они как раз в моей старой комнате ремонт сделали. Там точно скучно не будет.              — Я точно знаю, что обязательно найдется человек, которого ты искренне полюбишь и счастливо проведешь жизнь. Увы, я не стал им, но эти отношения стали для нас хорошим уроком, как делать нельзя, — Агрест достал несколько бумажек, аккуратно положив их на столе. — А ещё спасибо за кулон. Боюсь, с ним мне тоже придется попрощаться, — рядом оказалась милая подвеска в форме лисы. — Спасибо. И прощай.              — Я тоже желаю тебе стать счастливым, наконец, — сквозь всхлипы произнесла девушка и проводила мужчину взглядом до выхода. — Спасибо…              Когда силуэт исчез в темноте ночи, Ли напряженно вздохнула и позволила слезам выйти наружу. В груди больше не было ничего. Только ядреная боль и ощущение, что на свежую рану налили литр перекиси, от чего кровь начала шипеть, бурлить и жечь. Тяжелые капли падали на одежду, оставляя там черные разводы. Губы дрожали, а глаза бегали из стороны в стороны в поисках спасения. С губ сорвался глухой всхлип. Девушка плотно прижала руки к лицу, в попытках спрятаться от самой себя. Она ненавидела себя за то, что не спасла эти отношения. Но после этой мысли осознала, что разжечь пепел невозможно, сколько бы кто не старался. К столику подошел тот самый официант с подносом в руках и быстро поставил фужер с шипящим полупрозрачным напитком на стол. Ли подняла растерянный взгляд и отрицательно мотнула головой.              — Не беспокойтесь, это за счет заведения, — расслаблено улыбнулся молодой человек с приятными чертами лица. — А от себя добавлю, что нужно уметь отпускать прошлое, будто его никогда не существовало, но принимать будущее, будто только его и ждал больше всего на свете.              — Я настолько убого выгляжу? — с истерическим смешком произнесла Ли, принимая игристое.              — Ни в коем случае. Просто в нашем заведении почему-то часто происходят подобные конфузы. Какое-то проклятое место, — с прежней улыбкой ответил он, пожав плечами.              — А мы здесь познакомились. И именно на этом месте он впервые предложил мне стать его девушкой, — с долей пренебрежения бросила Лила, сделав глоток шипящего напитка.              — Вот поэтому я никогда не ассоциирую события с каким-то конкретным местом. Потом становится неприятно возвращаться.              А молодой человек истину говорит. Видимо, в кафе вправду настоящие психологи работают. История Ли и Адриана закончилась, но это далеко не значит, что на этом остановилась их жизнь. Вокруг столько людей, невозможно даже представить, с кем тебя сведет судьба. Сколько ещё разочарований, приятный моментов придется пережить. Жизнь — это огромная красная паутина, где каждая ниточка — чья-то судьба. И эта паутина имеет свойство увеличиваться, в зависимости от окружающих тебя людей.       

***

             Адриан слишком много думал в последнее время. Настолько сильно, что голова шла кругом, и начинало тошнить. Он припарковал автомобиль неподалеку от Александрийского моста и пешком направился на прогулку по набережной. Мыслям необходим покой и порядок.              Фонари освещали мост, где, как и всегда было много людей, ветер развевал челку и бил по щекам, словно отрезвлял. Мелкие волны Сены разбивались о преграды в виде промежуточной опоры. Холодный свет Луны отражался в воде и создавал иллюзию бесконечной узкой дорожки, коснуться которой невозможно.              Адриан плотнее укутался в куртку, подошел к парапету и мечтательно поднял глаза к желанному небу. Сколько же тайн хранит в себе бесконечно меняющийся небосвод… Нерасказанных историй, тайн, мрачных моментов. С приходом утра они всегда испаряются, залегая холодной росой на траве. Печальнее всего, когда вместо холодных капелек остается алая кровь. В груди впервые за последнее время появилось ощущение спокойствия, напоминающее сладкую карамель. Оно медленно растекалось по телу, поглощало, разрешало вдохнуть свободной грудью. Адриан достал из кармана пачку сигарет и зажигалку. Щелкнув несколько раз, кончик белой никотиновой палочки блеснул в темноте. Агрест оперся локтями о парапет, бездумно глядя вдаль, в попытках найти что-либо, способное приковать взгляд. Сизый дым слетал с губ, завитками поднимаясь ввысь. Ветер из стороны в сторону колыхал светлую челку, постоянно закрывая обзор.              — Почему я не сделал этого раньше? — сам себя спросил он, выдыхая дым. — Мы бы смогли столько всего решить уже…              Как жаль, что умные мысли всегда посещают голову так поздно. Ежели так подумать, если бы человек мог вовремя рационально всё обдумать и сделать выводы, то много чего не произошло. А от этих изменений, возможно, зависела бы жизнь всего человечества. Сколько бы всего плохого можно было бы избежать… Но как и всегда, у этого есть и вторая сторона — более неприятная: если бы человек всё время принимал правильные решения, его существование было бы просто ненужным, ведь жизнь — это рост, улучшение себя с помощью ошибок и приобретенных знаний.              Мысли завели Адриана слишком далеко, в какой-то странный густой туманный лес, откуда не было выхода. А выбраться из этого плена помог телефонный звонок. Мужчина сначала возмутился, но затем немного напрягся, заметив номер.              — Привет, — немного неуверенно начал Агрест и постучал пальцем по сигарете, струсив пепел.              — Привет, Адриан, — по ту сторону провода донесся приятный мужской баритон. — Как дела?              — Да нормально, — сразу же отозвался он, подняв взгляд на небо. — Что-то случилось?              — Нет-нет, всё хорошо, — запротестовал собеседник, явно устало потирая переносицу. — Мы просто давно не общались. Я даже переживать начал, что что-то случилось.              — Кроме новых расследований ничего не случилось, — сам удивился своей лжи Адриан, но продолжал бесстрастно пялиться вдаль. — Как у тебя на работе?              — То же самое. Никакого разнообразия. К слову, я тут узнал, что ты дело Луки Куффена расследуешь, — интригующе протянул Габриэль, шуршание бумаги на фоне напрягало ещё больше.              — Да, ты что-то знаешь?              — Ты сможешь завтра приехать в больницу? Я узнал информацию, которая может тебе помочь, — всё тем же ровным тоном продолжал мужчина. — Как оказалось, Лука некоторое время пребывал в психиатрической лечебнице. Наблюдался у моего коллеги.              — Когда это было? — задал наводящий вопрос Адриан, явно заинтересовавшись информацией.              — Пять лет назад. Тогда ему было семнадцать. После того, как он прошел терапию, ещё год наблюдался у этого врача, а потом и вовсе исчез. Не появлялся на регулярные осмотры, игнорировал звонки. Когда врач приходил к нему домой, Луки никогда не было на месте, — в голосе старшего мелькнула задумчивость.              — У тебя есть документы, подтверждающие это? — поинтересовался Агрест-младший, прикусив губу.              — Да, Пьер отдал их мне. Поэтому я и позвонил тебе, — слегка улыбнулся собеседник, а Адриан следом.              — Отлично, я завтра заберу. Это определенно может помочь нам. Спасибо, — благодарно ответил мужчина, постукивая пальцами по холодному парапету.              — Хоть увидимся впервые за долгое время, — уже тепло улыбнулся собеседник, понимая, насколько сильно скучал по сыну, хоть и старался не выдавать это. — Я как всегда буду в своём кабинете.              — Спасибо, до встречи, — сдержано закончил блондин, убирая телефон от уха.              Адриан хотел бы сейчас плюнуть на всё и ненадолго исчезнуть, чтобы переосмыслить происходящее вокруг в последнее время. Да только ноющие шрамы на ключицах приводили в чувство и не давали выпасть из реальности. Или хотя бы с этого чертового моста, тускло освещенного фонарями.       

***

             Маринетт полностью погрузилась в темноту. Она больше не искала причины ненавидеть себя. То ли это так таблетки действуют, то ли она и вправду начала адекватно размышлять. Поджав колени к груди, и опустив на них голову, как на подушку, взгляд синих померкших глаз бесстрастно устремился в окно. Теперь больница не казалась каким-то страшным местом, даже наоборот, привлекала. Это царство вечных размышлений и умиротворения. Запах лекарств уже настолько приелся, что стал приятным и сладким. Ей показалось, что уже больше прожить без этого аромата будет сложно.              Фактически целый день Мари принадлежала самой себе. И это только радовало её. Мысли постепенно улетучивались, воспоминания приглушались, только вот сама она больше напоминала фарфоровую куклу. Красивая, спокойная, но пустая. В глазах не хватало жизни. Если раньше любыми своими эмоциями она могла зажечь всех, то сейчас это стало в принципе невозможным. Благодаря разговорам с Хлоей, Дюпэн-Чен много что для себя осознала и по-новому открылась, подобно весеннему цветку. Только всё равно не то. Отсутствие свободы, к которой за всю жизнь так пристрастилась девушка, в буквальном смысле, съело изнутри.              Маринетт так сильно хотела свободы, но попросту не могла ничего сделать. Готова была прямо сейчас сорваться, выбежать на улицу и простоять под мелким дождем, широко расставив руки. Но здравый рассудок твердил обратное. И в этот момент девушку осенило — она начала меняться. Только теперь не понимала, в какую сторону. Раньше пианистка могла бесстрашно убежать из дома, делать то, что угодно сердцу, без зазрений совести. А сейчас же боится сделать лишний шаг, дабы не показаться неправильной или быть осужденной. Это пугало, но только в душе. Глаза по-прежнему оставались пустыми, будто застекленные.              На ладони запечатлелись дуговые отпечатки ногтей, но боль не чувствовалась. Все острые предметы были заведомо выкинуты, а сигареты конфискованы. По-своему снять стресс не получится. Тогда Маринетт решила придумать другой способ утолить дофаминовую жажду. Ещё в школе учили, что для правильного выделения гормонов необходимо хорошо питаться, заниматься спортом. Но вспомнившаяся фраза учителя биологии вызвала усмешку на лице: «Если хотите, чтобы всё было хорошо — просто влюбитесь». Наверняка он сказал это в шутку, но был прав. Единственное, в чем только просчитался — просто так невозможно сделать это. Люди влюбляются настолько часто, что не хотят даже вспоминать спустя время, а вот искренне любят так редко, что не могут забыть.              В голову взбрела безумная идея, и Маринетт, наплевав на все запреты, подскочила с места. В глазах загорелся прежний азартный огонек, а пальцы задрожали от резкого прилива энергии. Сейчас было плевать на запреты, хотелось жить, а не умирать от самокопания. Что сподвигло так резко измениться девушка не понимала, но хотела быстрее воплотить в жизнь свои желания. Она натянула на немного исхудавшее тело помятую блузку и принесенные мадам Бюстье штаны, с опаской вышла в коридор. В конце находился кабинет Хлои, куда целенаправленно, но с опаской двинулась пианистка. Тихие шаги почти никто не слышал, но для Дюпэн-Чен они казались громче самого шумного строительного инструмента. Желанная дверь оказалась приоткрытой, поэтому девушка неуверенно постучала по белой поверхности.              — Маринетт, ты чего? — изрядно удивилась медсестра, лениво поднимая голову, сидя за столом.              — Я хочу тебя кое о чем попросить, — тихо молвила собеседница, плотно прикрывая за собой дверь.              — Мне уже не нравится твой тон, — напряженно ответила блондинка, отложив бумаги. — У тебя что-то болит?              — Я хочу уйти, — шепотом ответила Мари, по-детски надув губки. — Хотя бы на час. Мне нужна свобода, я так умру.              — Ты же знаешь, что это запрещено, — отрицательно мотнула головой Буржуа, шокировано распахнув глаза. — Если кто-то узнает, с нас сто шкур сдерут.              — Никто не узнает, — заверила её девушка, слезно глядя на знакомую. — Пожа-алуйста, я же зачахну! Никто меня даже не увидит.              — Мари, может, я могу тебе как-то помочь справиться с тоской? Слишком рискованно уходить, — таким же усталым и умоляющим голосом изрекла она, плотно закрывая лицо руками.              — Мне нужна свобода, Хлоя. Хотя бы немного. Меня съедают собственные мысли, не могу это уже терпеть! — голос повысился, а на глазах появилась соленая влага. — У меня есть опыт незаметного побега. Пожалуйста, позволь хоть ненадолго вернуться в прежнюю среду.              — Вот этого я и боюсь: что ты умеешь врать и убегать, — прошептала медсестра, задумчиво отводя взгляд. — Маринетт, пообещай, что об этом, кроме нас двоих, больше никто не узнает.              — Обещаю, — Дюпэн-Чен уже готова была расплакаться от счастья, особенно, когда увидела, как Хлоя поднимается с места и жестом приказала молчать.              — Пошли, — пальцами позвала за собой медсестра, нервно глядя по сторонам.              Спустившись на первый этаж, девушки пошли в уборную, а Буржуа достала из кармана связку ключей. Мари плотно закрыла дверь и выжидающе прикусила губу. Несколько кабинок в ряд оказались пустыми, а за окном находилась решетка, которую санитары могли открыть ключом. Блондинка немного повозилась с замком, поскольку не могла-таки подобрать нужный ключ, то и дело постоянно оглядываясь. Две части решетки со скрипом разошлись в стороны, открывая выход. Медсестра ещё раз обернулась к Маринетт и недовольно мотнула головой.              — Никаких сигарет, наркотиков и лезвий, Маринетт. Иначе я повлияю на то, что вскоре ты окажешься в психушке. Ты же не хочешь этого, не так ли? — строго прошептала она, зябко дернувшись от холода. Тонкий металлический ключ протянула собеседнице и устало выдохнула. — Возвращаешься через час через этот же вход. Если я приду и не увижу тебя в комнате — пиняй на себя. Мне совершенно будет всё равно на наше общение.              — Я поняла, сделаю всё аккуратно, — снова заверила её девушка, уже предвкушая свободу. — Спасибо.              — Иди уже, вольная птица, — немного раздраженно прошептала блондинка, хотя и сама понимала, что не сойти с ума в больнице сложно. Людям необходима свобода.              Маринетт теперь уже в прямом смысле вышла из окна, дабы ненадолго ощутить на губах вкус самой сладкой конфеты — свободы. Холодный воздух неприятно ударил в лицо, заставив сощуриться, но нужно бежать. Она просчитала, что если побежать на полянку с множеством деревьев и добраться до выхода, то можно остаться незамеченным. Уже вскоре девичье тело незаметно покинуло территорию больницы, спрятавшись за деревом возле кабинки охранника и подождав, пока тот выйдет. Адреналин в крови настолько разбушевался, что перед глазами блестели звездочки, а с губ едва ли не сорвался истерический смех. Хохот счастья. Щеки покраснели, да и кожа в целом приобрела живой оттенок. Девушка больше не напоминала живой труп, который даже здраво рассуждать не умеет.              Она бежала по узким улочкам, широко расставив руки и улыбаясь. Легкие насыщались воздухом, а волосы ветер заплетал в незамысловатую косу. Как же сильно она недооценивала свою жизнь. Сколько же времени потратила на пустые размышления, вместо того, чтобы узнать настоящий вкус жизни и заниматься любимым делом. Хотелось кричать, как раньше. Кроссовки уже изрядно намокли после пробежки по лужам, а блузка прилипала к телу. Такой счастливой Мари не чувствовала себя уже давно. Прохожие смотрели с удивлением, а то и вовсе с презрением на сумасшедшую девушку.              Маринетт побежала вниз по грунтовой тропинке, даже не оглядываясь. Вокруг запах свежести и хвои сводил с ума, поэтому девушка забрала свои слова, касательно запаха лекарств, обратно. Природа — свобода, одиночество тоже. Только фокус в том, что общение и близкие люди необходимы, ведь можно в одиночку загнать себя в такой тупик, выход откуда найти будет практически невозможно.              Девушка спустилась ещё ниже, к небольшому озеру и остановилась возле большого камня, рассматривая своё отражение в искривленной волнами воде. Глаза блестели ярче звезд на небе. Теперь в них полыхала жизнь. Прогулка действовала пуще сигарет — заставляла забыться и вырваться из собственного плена. Но забыться ещё сильнее помог нарастающий страх. Сзади послышались приглушенные шаги, словно кто-то охотился и медленно подкрадывался сзади. Сердце учащенно забилось в груди, со всей силы ударяя по костям. Дыхание замерло, а пальцы сжались в кулаки. Мари была готова нанести удар в любой момент. Но уверенный мужской голос вмиг осадил её.              — Ты что здесь делаешь? — этот голос окатил как ведро ледяной воды в мороз.              — А ты? — с дрожью в голосе произнесла она, не оборачиваясь.              — Отвечать вопросом на вопрос некрасиво, — мужчина не приближался, так и продолжал стоить на расстоянии в метр от Мари. — Тебя как сюда занесло?              — Это не твоё дело, — сдержанно ответила брюнетка, жадно глотая ртом воздух. — Тебя не должно заботить это. Как и меня, собственно, не должно волновать, как ты здесь оказался.              — Я пришел на своё любимое место в Париже, — сразу же ответил собеседник, внимательным взглядом изучая стоящую впереди девушку. — Теперь твоя очередь.              — Почему ты ко мне вечно цепляешься? Да не хочу я говорить и всё, — шикнула Мари, уже дрожа всем телом.              — Ну как хочешь, — пожал плечами мужчина, прошел мимо неё к короткому мосту и сел на краю, свесив ноги к воде.              Адриан не выглядел особо заинтересованным, но ему было любопытно, как девушке удалось сбежать из больницы. Да ещё и пойти ночью гулять в рощу, забив болт, явно размером с Эйфелеву башню, на погоду и опасность. Девушка замерла, подобно мраморной статуе, позади. Только ветер ласкал её кожу и волосы. От такого вида Агресту и самому стало холодно, но разрушать тишину боялся.              — Тебе не холодно, снежная королева? — саркастически произнес мужчина, с болью глядя на изрядно замерзшую сосульку по имени Маринетт.              — Это приносит мне удовольствие, — отчеканила она, рассматривая своё отражение.              — Чертова мазохистка, — шикнул он, стягивая куртку с плеч. — Мне больно смотреть на тебя.              — Я и не заставляю смотреть на себя, — язвительно ответила она, поджав губы от холода.              — Ты хочешь, чтобы я тебя сейчас вернул туда, откуда ты пришла? Тем более, рассказал врачам о твоем побеге? — от этих слов Мари дернулась и уже готова была бежать. — Не думай бежать, мне всё равно туда же, куда и тебе.              Всё хорошее настроение Маринетт испарилось как по щелчку. Теперь её разрывал страх. От сканирующего взгляда Адриана это не утаилось, поэтому он расслабил тело и улыбнулся.              — Да успокойся, не собираюсь я тебе делать больно. У меня нет на это сил, — он продолжал протягивать свою куртку, улыбаясь.              Дюпэн-Чен не выдержала этого взгляда вечно пылающих глаз и взяла куртку, накинув в два раза большую одежду на плечи. Агреста будто в солнечное сплетение ударили: по телу прошелся холодок, а дыхание замерло. Он улыбнулся и внимательно рассматривал собеседницу.              — Так что ты здесь делаешь? — тихо поинтересовалась Мари, опустив взгляд на деревянную поверхность моста.              Луна равномерно освещала всё вокруг, но ярче всего на этом фоне выделялись глаза. Мужчина коротко усмехнулся себе под нос, разглядывая пальцы. А девушка не торопила его, прежней опасности внутри уже не чувствовала. Только напряжение.              — Решил сегодня провести вечер наедине с собой. Пришел на любимое место, а тут ты, — как-то натянуто ответил он, будто что-то мешало ему говорить.              — Я тоже, — сухо молвила она, присаживаясь рядом.              — Не хватает ещё желтых цветов, — усмехнулся собеседник и, склонив голову, наблюдал за брюнеткой, безотрывно глядевшей вдаль.              — Не люблю этот цвет, — брезгливо скривилась пианистка и плотнее вжалась в теплую куртку.              — Как у тебя получилось уйти?              — Многолетний опыт в помощь, — улыбнулась она, прикрыв глаза.              — Ты навсегда? Или только на время? — продолжал любопытно расспрашивать он, удивляясь тому, как эта девушка может быть настолько милой и бесящей одновременно.              — У меня есть только час, — её взгляд впился в эти выразительные глаза напротив. Мари готова была поклясться, что почувствовала запах леса в бреду этих изумрудов.              — А потом карета превратится в тыкву, а бальное платье — в тряпки? — не упустил возможности пошутить мужчина.              — Почти, — поддержала шутку Мари, слабо улыбаясь. — Потом меня может съесть злая медсестра.              — Может, пора уже возвращаться? Отсюда до больницы минут десять, если не больше, — спокойно продолжил Агрест, дрожа от холода.              — Да, наверное, пора обратно, — грустно проговорила собеседница, но душа никак не хотела покидать это чудное место или разрывать беседу.              — Тебе настолько одиноко? — с жалостью глядел на неё мужчина, который, к слову, тоже не особо хотел разрывать спокойную беседу. Мари опустила голову и сжала пальцы, ответ был как никогда очевиден.              — Ладно, я пошла назад, — стянув куртку, девушка поднялась с места и на прощание улыбнулась. Адриан ошарашено глядел на неё, как на Восьмое чудо света.              — Ты совсем умом тронулась в больнице? — шокировано спросил мужчина, поднимаясь следом. — Здесь сейчас столько сумасшедших людей. Они убьют и не заметят.              — Ты предлагаешь мне остаться здесь? — повернулась к нему девушка и мазнула языком по губам.              — Я предлагаю подкинуть тебя до больницы, — на удивление спокойно ответил он и преодолел расстояние в несколько шагов, накинув на плечи знакомой куртку. — Обещаю, убивать не буду. Просто подвезу и всё.              — Ладно, — прошептала она уже очень уставшим голосом.              Маринетт шла впереди, едва переставляя ноги от усталости. Адриан внимательно следил за ней позади, заранее предупреждая о препятствиях в виде незаметных в темноте корней толстых деревьев или камней. На его лице каждый раз появлялась теплая улыбка, когда девушка в очередной раз спотыкалась и чертыхалась под нос.              — Спускаться было легче, — бурчала она безостановочно, а мужчина громко смеялся.              — Конечно, тебя же сюда как на крыльях занесло. Ты не то, что камни, даже глубокую яму бы не заметила, — смеялся мужчина, сам едва не упав на землю.              — А ты почему под ноги не смотришь, проводник? — усмехнулась Дюпэн-Чен и громко зевнула.              — Я отвлекся, — пожал плечами он, разминая шею. — Вот и пришли.              Рядом со входом в рощу стоял автомобиль, который Адриан тут же разблокировал. Как годится джентльмену, он открыл сначала дверь Маринетт, и только после уселся на соседнее сиденье, заводя мотор. В машине слишком спокойно и расслабляюще. Аромат кофе приятно щекотал нос и дразнил желудок. Девушка сразу же расслабилась в мягком кресле, рассматривая вид за окном. Глаза закрывались сами собой, поэтому Мари поддалась соблазну и позволила себе полностью растаять на месте. Агрест больше не вызывал у неё животный страх. Если дело не касается работы, то он всегда становится милым и даже почти не отвечает как-то едко и грубо.              Мужчина изредка поглядывал на задремавшую девушку, а в груди становилось неизведанно спокойно. Как-то правильно всё это. Он понимал, что это лишь эмоции после недавнего расставания, но очень странно осознавать, что их Мари начала вызывать у него ещё с первой встречи. Адриан уверен, девушка отнюдь не черствый или плохой человек, она просто не умеет открываться перед другими. Слишком неопытна в отношениях с людьми. Но больше всего его интересовало, что же на самом деле заставило её на время убежать с больницы. Улицы сменялись одна за другой, а пианистка продолжала мирно посапывать на соседнем сидение, смешно поджав губы и нос.              Автомобиль остановился возле черного входа на территорию больницы, которая почти не охранялась. Адриан окликнул девушку, но та продолжала дремать и не слышать его. Тогда мужчина коснулся её холодной руки и попытался разбудить. Всё тщетно. На секунду он даже подумал, что Мари незаметно умерла, но пульс оставался ровным и стабильным. Агрест поджал губы и немного приподнялся с места, пододвигаясь ближе к пианистке.              — Маринетт, там Бетховен идет, смотри! — громко произнес он, и девушка лениво приоткрыла глаза, осматриваясь вокруг.              — Какого черта ты так сидишь? — с опаской молвила она, но мужчина тут же извинился, рассказав о произошедшем.              — Тебя так сильно пичкают успокоительными, что так быстро засыпаешь? — поинтересовался он, поправляя волосы.              — Да нет, день просто насыщенный выдался, — сонным голосом ответила Дюпэн-Чен. — Ещё и журналистка какая-то прикопалась, а это немного выбило из колеи.              — Почему? — он сразу понял, о ком идет речь, но в груди всплыло волнение. Только не за Ли, а за Маринетт. Зная, что ей нельзя волноваться, а Росси могла сделать что-то, от чего бы могло зависеть её состояние.              — Да я не знала ответы на её вопросы. Такое чувство, будто она хотела меня добить, — устало выдохнула девушка и вылезла из теплой и приятно пахнущей куртки. — Спасибо, что подвез. И что поговорил.              — Я и не знал, что ты настолько интересный человек, — шепотом молвил Адриан, улыбаясь. — Ты просто не умеешь быть собой.              — До встречи, — смущенно ответила девушка, покидая уютный автомобиль. Агрест лишь улыбнулся, не проронив ни слова.              Маринетт незаметно вернулась в здание через окно и почти засмеялась от комичности происходящего. Но такой расклад её больше, чем устраивал. Надо же с чего-то начинать свою новую жизнь. Счастливую жизнь…