Часть 30

Свидание шло спокойно. Слишком спокойно. Чанбин сидел напротив Миён, слушал её и кивал в нужных местах. Она была приятной — вежливая, аккуратная, с мягкой улыбкой. Говорила красиво, уверенно, без лишних пауз. Рассказывала про работу, про путешествия, про то, как любит порядок во всём. — Мама говорила, ты много работаешь, — сказала Миён, аккуратно помешивая кофе. — Да… бывает, — ответил Чанбин. — Это хорошо. Мужчина должен быть надёжным. Он снова кивнул. Всё было правильно. Слишком правильно. Она улыбалась именно тогда, когда нужно. Смех — лёгкий, не громкий. Ни одной неловкости, ни одного сбоя. И именно это начинало его напрягать. Он вдруг поймал себя на том, что сравнивает. Черён бы сейчас сидела боком, подперев щёку рукой. Скорее всего, перебила бы его на полуслове, а потом извинилась. Или вдруг засмеялась бы не в тему. Или сказала бы что-то странное, но живое. — Ты меня слушаешь? — мягко спросила Миён. — А? Да, извини, задумался. Она не обиделась. Просто снова улыбнулась. И от этого стало ещё хуже. Чанбин отвёл взгляд к окну. За стеклом мелькали люди, машины, отражения. И вдруг перед глазами всплыл образ — как Черён хмурится, когда его дразнят. Как она притворяется обиженной. Как пьёт чай маленькими глотками и морщится, если горячо. Он сжал челюсть. «Глупо», — подумал он. «Это просто привычка». — Ты какой кофе любишь? — спросила Миён. — Любой, — автоматически ответил он. И почти сразу понял, что соврал. Он любил именно тот, который делала Черён. Даже если он был слишком сладкий. В разговоре возникла пауза. Не неловкая — просто пустая. Миён смотрела на него с интересом, а он вдруг понял, что не хочет ничего о себе рассказывать. Не потому что скрывает — а потому что не с кем. — Ты хороший человек, Чанбин, — сказала она чуть позже. — С тобой спокойно. Он снова посмотрел на дверь кафе, сам не понимая зачем. И в этот момент в груди неприятно кольнуло — будто он упустил что-то важное, даже не заметив когда. — Может, пойдём? — предложил он. — Уже поздно. Миён кивнула. Всё так же идеально. А где-то в другом конце города Черён шла домой и старалась убедить себя, что всё правильно. И именно в этот момент они оба чувствовали одно и то же — странную, тихую пустоту, которую никак не получалось объяснить.

***

Они вышли из кафе вместе. Вечер был тёплый, улица — спокойная, фонари мягко освещали тротуар. Чанбин проводил Миён до такси, всё было вежливо, корректно, даже приятно, но между ними словно оставалось прозрачное стекло. Миён остановилась у машины, развернулась к нему не сразу. Несколько секунд она просто смотрела, будто собираясь с мыслями. Потом улыбнулась — спокойно, без обиды. — Чанбин, можно честно? — спросила она. Он кивнул. — Конечно. — Ты хороший. Правда. Внимательный, воспитанный… — она сделала небольшую паузу, подбирая слова. — Но ты сегодня был не здесь. Ты всё время как будто смотрел сквозь меня. Чанбин напрягся, но не стал перебивать. — Я чувствую, что ты думаешь о другом человеке, — продолжила Миён мягко. — Не обо мне. И это нормально. Я просто не хочу делать вид, что не замечаю. Он опустил взгляд, выдохнул. — Прости. Я не хотел, чтобы это так выглядело. — Я не обижаюсь, — она покачала головой. — Просто… если у тебя в голове кто-то есть, не стоит заставлять себя ходить на свидания. Это нечестно ни к тебе, ни к тому человеку. Она улыбнулась чуть теплее, уже без напряжения. — Подумай об этом, ладно? Такси подъехало. Миён открыла дверь, перед тем как сесть, ещё раз посмотрела на него. — Спасибо за вечер. — Спасибо тебе, — искренне ответил он. Машина уехала, а Чанбин остался стоять на тротуаре. В голове снова всплыл знакомый образ, тот самый, который он весь вечер отталкивал, делая вид, что это просто усталость. И в этот раз он уже не стал отрицать — Миён была права. Машина мягко тронулась с места, когда Чанбин выехал с парковки. Город уже начал стихать: редкие фонари, пустые перекрёстки, отражения огней на лобовом стекле. Радио он так и не включил — тишина казалась правильнее. Он должен был думать о свидании. О Миён, о разговоре, о том, что всё прошло… нормально. Не плохо, не хорошо — просто ровно. Но мысли упрямо возвращались в другое место. Черён. Он вспомнил, как она сегодня закрывала дверь кафе. Всего секунду — силуэт, движение плеч, знакомый жест. Тогда он отмахнулся, сказал себе, что показалось. Сейчас это «показалось» возвращалось снова и снова, как заноза. Он поймал себя на том, что представляет, как она сейчас идёт рядом с Рюджин. Наверняка молчит, слушает вполуха, кивает. Она всегда так делает, когда ей грустно, но она не хочет, чтобы это заметили. Руки крепче сжали руль. — Чёрт… — выдохнул он тихо, почти сердито, сам на себя. В памяти всплывали мелочи, которые раньше не имели значения. Как она приносит чай, когда он засиживается допоздна. Как ворчит, если он забывает поесть. Как иногда смотрит на него — быстро, украдкой, будто тут же жалеет об этом взгляде. Он вдруг понял, что именно эти вещи делали дом… домом. Слова Миён прозвучали снова, уже яснее, без фона кафе: «Ты будто думаешь о другом». Он тогда ничего не ответил. Потому что не знал, как объяснить то, что только сейчас начал понимать сам. Чанбин резко выдохнул и на мгновение прикрыл глаза на светофоре. Мысль была неприятной, тревожной и слишком честной: если он продолжит делать вид, что ничего не происходит, он однажды вернётся — а Черён уже не будет. Светофор переключился. Машина поехала дальше. И впервые за весь вечер ему стало по-настоящему не по себе.

***

Девушки шли медленно, почти без цели, просто по освещённым улицам. Вечер был тёплым, но внутри у Черён всё равно было как-то зябко. Она слушала, как Рюджин что-то говорит — про работу, про людей в кафе, про то, какая у той девушки была слишком идеальная улыбка, — и только иногда кивала. — Ты сейчас опять уйдёшь в себя, — заметила Рюджин, покосившись на подругу. — Я тебя знаю. Черён тихо усмехнулась, но взгляд не подняла. — Я просто думаю. Ничего такого. — Ага. «Ничего такого» после слежки за свиданием, — фыркнула Рюджин. Она остановилась и развернулась к ней лицом. — Слушай. Поехали ко мне. Черён удивлённо моргнула. — К тебе? — Да. Ночёвка. Без обсуждений. Я не хочу, чтобы ты сегодня возвращалась домой и прокручивала всё это в голове, пока потолок не станет твоим личным врагом. Черён колебалась пару секунд. Привычка быть «разумной» тут же напомнила, что у неё есть дом, есть планы, есть… Чанбин. От этой мысли внутри неприятно кольнуло. — Рюджин, я не хочу тебе мешать, — тихо сказала она. — Ты мне не мешаешь. Ты никогда мне не мешаешь, Черри, — отрезала та, уже доставая телефон, чтобы вызвать такси. — Плюс, я хочу, чтобы ты увидела мой новый плед. Он уродский, но мне нравится. Это всё-таки вызвало улыбку. Небольшую, осторожную, но настоящую. — Ладно, — выдохнула Черён. — Только без философии до трёх ночи. — Ничего не обещаю, — хмыкнула Рюджин и приобняла её за плечи, слегка подтолкнув вперёд. — Но сегодня ты не одна. И точка. Они пошли дальше уже быстрее, и Черён вдруг поймала себя на мысли, что тяжесть в груди стала чуть легче. Не исчезла — но стала переносимой. Когда они пришли к Рюджин, Черён первым делом сняла куртку и, не разуваясь до конца, достала телефон. Она быстро написала Чанбину короткое сообщение, что остаётся у Рюджин, без лишних объяснений и смайликов. Посмотрела на экран ещё секунду, будто раздумывая, добавить что-то, но затем просто выключила звук уведомлений и убрала телефон в сторону. — Всё, — сказала она, как будто поставила точку не только в сообщении, но и в собственных мыслях. — Вот это настрой, — одобрила Рюджин. — Добро пожаловать в зону временного безразличия ко всему мужскому полу. Они переоделись в домашнее, раскидали подушки по дивану и начали с мини-спа. Рюджин достала какие-то подозрительные маски для лица с надписями, которым нельзя было полностью доверять. Черён, глядя на своё отражение, рассмеялась — напряжение наконец-то начало отпускать. — Если я завтра проснусь с кожей, как у ящерицы, я буду жить у тебя, — предупредила она. — Отлично, у меня как раз нет плана на жизнь, — парировала Рюджин. Потом был фильм — тот самый, который они уже видели, но любили пересматривать, параллельно комментируя каждую сцену. Вкусняшки стояли прямо на столе и периодически перекочёвывали на диван, на пол и обратно. Они смеялись, перебивали друг друга, обсуждали глупости и вдруг поймали себя на том, что время летит слишком быстро. Черён несколько раз машинально тянулась к телефону, но каждый раз одёргивала себя и вместо этого тянулась за попкорном или очередной конфетой. С каждой минутой становилось легче дышать, словно этот вечер был маленькой паузой, в которой ей наконец позволили просто быть — без ожиданий, без решений, без чужих взглядов. К концу вечера они уже лежали рядом, уставшие, с остатками масок на коже и включённым фоном каким-то сериалом, который никто толком не смотрел. И Черён подумала, что, возможно, именно этого ей и не хватало — одного спокойного вечера, где ничего не нужно объяснять. Когда свет уже был приглушён, а разговоры постепенно сходили на нет, Черён вдруг перестала смеяться. Она лежала на спине, смотрела в потолок и теребила край пледа, будто собиралась с мыслями. — Рю… — тихо позвала она. — А бывает… ну… когда тебе вроде как всё равно, но на самом деле нет? — Бывает, — не раздумывая ответила та. — Это как «я не голодна», а через пять минут доедаешь чужую картошку. Черён слабо усмехнулась, но взгляд остался серьёзным. — Просто… — она замялась. — Когда человек рядом, и ты привыкаешь. К его голосу, к тому, что он рядом. И тебе кажется, что это нормально. Обычное. А потом… — она сглотнула. — Потом он идёт на свидание. И тебе вдруг становится… пусто. Рюджин повернулась к ней всем телом, внимательно всматриваясь в лицо подруги. — Подожди, — медленно сказала она. — Это сейчас было не про «привыкла». Черён отвернулась, будто её поймали с поличным. — Я не говорю, что это что-то серьёзное, — быстро добавила она. — Просто… мне неприятно. Немного. Совсем чуть-чуть. Рюджин всё поняла. — О… Черри. Моя бедная девочка.. И в этот момент Черён словно сдалась. Губы дрогнули, дыхание сбилось, и слёзы сами покатились, без истерики, тихо и устало. Рюджин тут же придвинулась ближе и обняла её крепко, по-настоящему, прижимая к себе. — Эй, — прошептала она, гладя её по волосам. — Плакать разрешается. Особенно когда делаешь вид, что тебе всё равно. Черён уткнулась ей в плечо, сжимая ткань её футболки, и всхлипнула. — Я не хотела, — глухо сказала она. — Я правда не хотела. — А никто и не хочет, — ответила Рюджин спокойно. — Оно само как-то получается. Особенно с такими, как он. Она ничего больше не добавляла — просто держала её, пока дыхание Черён не стало ровнее. В комнате было тихо, тепло и безопасно, и в этот момент Черён впервые за вечер позволила себе не быть сильной. Чанбин пришёл домой поздно вечером, двери тихо закрылись за ним. Он бросил взгляд по привычным местам: диван, кухня, кровать — нигде никого. Сердце словно сжалось. Он медленно достал телефон и открыл сообщения. Там было всего одно: от Черён — «Сегодня не дома». Он сел на край дивана, напряжённо сжав телефон в руке. Ночь была тихой, но мысли грохотали, не давая ни секунды покоя. В голове мелькали её улыбки, смешные привычки, моменты, когда она даже случайно его дразнила. Он пытался сосредоточиться на работе, на документах, но каждый угол комнаты напоминал о ней. Чанбин понимал, что это его слабость — и он не знал, как с этим бороться. Он всю ночь пролежал без сна, просто думая о ней: о том, как она живёт, что делает, как смеётся, как легко и одновременно тяжело было ему отпустить её хотя бы на один день. Телефон лежал рядом, готовый завибрировать, и каждая минута без ответа делала ночь ещё длиннее. Он наконец откинулся на спинку дивана, закрыл глаза и стиснул зубы, пытаясь хоть как-то успокоить мысли. Но внутри всё равно было пусто — и это пустое место было для Черён.

***

На следующее утро офис гудел громче обычного. Люди ещё не успели толком включиться в работу, когда руководство разослало общее письмо, а следом менеджер вышел в общий зал и хлопнул в ладони, привлекая внимание. Оказалось, компанию ждёт тимбилдинг — целая неделя на природе. Небольшая база за городом, деревянные коттеджи, зоны отдыха, костры по вечерам, совместные активности днём. Работу никто не отменял полностью, но формат обещали более свободный: обсуждения, задания, командные игры, выезды. По офису сразу прокатилась волна реакций. Кто-то радостно зашептался, кто-то закатил глаза, прикидывая, сколько нервов это съест. Рюджин, услышав подробности, сразу оживилась и с улыбкой наклонилась к Черён. — Неделя. На природе. С коллегами, — протянула она с многозначительным выражением лица. — Чувствую, будет весело. Черён слушала вполуха. Слова про коттеджи и совместное проживание зацепили сильнее, чем хотелось бы. Она невольно подняла взгляд и почти сразу наткнулась на Чанбина. Он стоял чуть поодаль, спокойно слушая, но в какой-то момент их взгляды пересеклись. Всего на секунду — и он тут же отвёл глаза, словно ничего не произошло. Это сделало только хуже. Черён снова опустила взгляд на стол, стараясь выглядеть сосредоточенной. Мысли путались. Неделя вместе. Вдали от города. Чанбин же, вернувшись к себе, сделал вид, что перечитывает письмо. На самом деле он уже видел только одно имя в списке участников и пытался убедить себя, что это просто рабочая поездка. Ничего больше. Совсем ничего. Но где-то глубоко внутри он понимал: эта неделя будет слишком длинной.

***

До самого тимбилдинга между ними почти ничего не происходило — и именно это ощущалось тяжелее всего. Они виделись каждый день, проходили мимо друг друга в офисе, иногда перекидывались сухими рабочими фразами, но не больше. Никаких лишних взглядов, никаких разговоров «ни о чём». Будто оба молчаливо договорились держать дистанцию. Когда в офисе начали составлять списки размещения, всё решилось быстро и без лишней драмы. Черён сразу записалась в коттедж с Рюджин. Это было естественно и безопасно — рядом подруга, привычный человек, с которым не нужно ничего объяснять. Она даже не сомневалась ни секунды. Чанбин, узнав об этом, лишь кивнул и без колебаний вписал себя к Банчану. Формально — удобнее, логичнее, без лишних разговоров. На самом деле — так было проще не думать и не смотреть лишний раз в сторону Черён.

***

В день отъезда всё выглядело спокойно. Чемоданы, шум, кто-то опаздывает, кто-то жалуется на ранний подъём. Черён стояла рядом с Рюджин, смеялась над её комментариями, делая вид, что ей действительно легко. Чанбин помогал грузить вещи, обменивался шутками с Банчаном, выглядел собранным и отстранённым. Они почти не пересекались. Почти. Лишь один раз — когда Черён проходила мимо с сумкой, а Чанбин как раз обернулся. Их взгляды встретились на короткое мгновение. Ни улыбки, ни кивка — только тихое, странное понимание, что впереди неделя, где избежать друг друга полностью уже не получится. Автобусы тронулись, и база осталась впереди — вместе с тем, что они оба старательно пытались не называть вслух. Они приехали ближе к обеду. База оказалась именно такой, как обещали: деревянные коттеджи, запах хвои, тишина, которую нарушали только голоса коллег и стук чемоданов по гравию. Люди разбредались по домикам, сверялись со списками, кто-то сразу начинал фотографировать всё вокруг. Черён с Рюджин заселились быстро. Небольшая комната, две кровати, общее окно с видом на лес. Черён молча разложила вещи, стараясь не думать ни о чём лишнем, но Рюджин была слишком внимательной, чтобы этого не заметить. Когда дверь наконец закрылась, Рюджин села на кровать напротив и скрестила руки на груди. Улыбка у неё была спокойная, но взгляд — слишком прямой. — Так, — начала она без шуток. — Теперь давай честно. Черён замерла, всё ещё держа в руках футболку. — О чём? — Обо всём, — коротко ответила Рюджин. — Про него. Про тебя. Про то, как ты резко стала тише. Черён медленно села на край кровати. Она вздохнула, опустив взгляд на пол. — Я не знаю, что тут говорить. Мы почти не общаемся. Он живёт своей жизнью. Я — своей. Рюджин хмыкнула. — Вот именно. Ты всегда так говоришь, когда врёшь самой себе. Черён слабо усмехнулась, но улыбка быстро исчезла. — Я просто не хочу усложнять. Он ходил на свидание. Значит, ему так надо. — А тебе? — спокойно спросила Рюджин. Этот вопрос повис в воздухе. Черён помолчала дольше обычного, потом тихо ответила: — Мне… больно. Но я переживу. Рюджин чуть наклонилась вперёд. — Я не прошу тебя что-то решать прямо сейчас. Просто не делай вид, что тебе всё равно. Это видно всем. И ему тоже, даже если он притворяется. Черён подняла глаза. — Думаешь? — Я уверена, — сказала Рюджин мягче. — А этот тимбилдинг… он всё расставит по местам. Хотите вы этого или нет. За окном кто-то громко смеялся, хлопнула дверь соседнего коттеджа. Жизнь вокруг шла своим чередом. Черён кивнула, глубоко вдохнув. — Ладно, — сказала она тихо. — Только пообещай, что если я начну делать глупости, ты меня остановишь. Рюджин усмехнулась. — Для этого и нужны подруги. Они переглянулись, и напряжение чуть ослабло. Но обе понимали: это был только первый разговор. Неделя ещё даже не началась.

***

После разговора с Рюджин они вернулись к остальным не сразу. Черён шла медленно, словно специально оттягивала момент, когда снова окажется рядом с Чанбином. Внутри было странное ощущение — не боль, не злость, а глухая усталость.

***

Вечер прошёл спокойно. Ужин, разговоры, смех где-то рядом. Черён держалась рядом с Рюджин, почти не поднимая глаз. Чанбин тоже был там, но словно по другую сторону комнаты. Он разговаривал с Банчаном, иногда смеялся, но всё время выглядел рассеянным. Их взгляды пару раз случайно пересекались — коротко, неловко. Каждый раз Черён первой отводила глаза. Позже, когда все начали расходиться по коттеджам, никто не объявлял никаких активностей. Просто обычный вечер, обычная усталость после дороги. Рюджин зевнула и потянула Черён за рукав. — Пойдём. Нам рано вставать.

***

В коттедже было тепло и тихо. Рюджин сразу начала раскладывать вещи, болтая о какой-то ерунде — специально, чтобы не давить. Черён сидела на кровати и рассеянно крутила в руках резинку для волос. — Он сегодня странный, — как бы между прочим сказала Рюджин. — Он всегда такой, — ответила Черён слишком быстро. Рюджин посмотрела на неё, но не стала продолжать.

***

Ночью Черён долго не могла уснуть. За стеной было слышно, как кто-то смеётся, хлопает дверью, шаги по деревянному полу. Она думала о том, как он смотрел на неё за ужином. Не прямо — украдкой. Будто хотел что-то сказать, но не решался. А Чанбин в это время тоже не спал. Лежал, глядя в потолок, и злился на себя за то, что снова выбрал молчание. Он знал, в каком коттедже она. Знал, что всего в нескольких минутах ходьбы. И всё равно не пошёл. Первый день тимбилдинга закончился именно так — тихо, натянуто и незавершённо.

***

Утро началось весело. После первого задания все были вымотаны, но в хорошем смысле. Команды шумно обсуждали результаты, кто-то возмущался правилами, кто-то уже шутил, что «в следующий раз точно возьмут первое». Черён и Рюджин вернулись с задания взъерошенные, с покрасневшими щеками и дурацким чувством гордости за второе место. — Мы вообще-то молодцы, — сказала Рюджин, плюхаясь на лавку. — Если бы ты не орала на меня на последнем этапе… — Это была мотивация, — Рюджин ухмыльнулась и толкнула её плечом.

***

К вечеру стало заметно холоднее, кто-то уже разжигал костёр, где-то включили музыку. Банчан, явно в приподнятом настроении, заглянул к девушкам и без лишних предисловий выдал: — Мы у меня собираемся. Ну… слегка. Рюджин сразу оживилась, а потом посмотрела на Черён слишком внимательно. — Пойдём вместе. Проветрим голову. Она нерешительно кивнула. В коттедже Банчан быстро обустроился: стол, бутылки, пластиковые стаканы. Он и Рюджин почти сразу начали пить, смеяться громче, чем нужно, перебивать друг друга, вспоминать какие-то старые истории, которые Черён слышала уже не в первый раз. Она и Чанбин сидели чуть в стороне, на диване у стены. Между ними было расстояние — не большое, но ощутимое. Они смотрели на это зрелище как зрители, которым дали лучшие места, но забыли выдать эмоции. — Они долго не протянут в таком темпе, — тихо сказал Чанбин, глядя, как Банчан размахивает руками. — Это их обычное состояние, — ответила Черён, почти автоматически. Наступила неловкая пауза. Слишком длинная, чтобы быть случайной. Черён уставилась в стакан с соком, Чанбин — куда-то мимо неё. — Вы сегодня хорошо справились, — вдруг сказал он. — Ага… — она кивнула. — Рюджин тащила. Он хмыкнул, потом бросил на неё короткий взгляд. — Ты выглядишь… спокойнее, чем вчера. Черён чуть напряглась. — Не уверена, что это комплимент. С дивана донёсся громкий смех — Рюджин уже что-то рассказывала, активно жестикулируя, а Банчан поддакивал, явно не совсем понимая, о чём речь. Этот шум словно спасал их от необходимости говорить о чём-то важном. — Ты не обязана тут сидеть, если не хочешь, — сказал Чанбин чуть тише. — Я знаю, — ответила она. — Но пока нормально. Они снова замолчали. И в этом молчании было слишком много недосказанного, чтобы оно было комфортным, и слишком много привычки, чтобы разойтись. Где-то на заднем плане Рюджин уже начинала петь, Банчан смеялся и пытался её заткнуть. А Черён и Чанбин сидели рядом, делая вид, что смотрят на них — хотя на самом деле каждый думал совсем о другом. Но вдруг Чанбин аккуратно взял Черён за запястье и повёл её в соседнюю комнату. Та удивлённо посмотрела, но ничего не сказала. Чанбин закрыл дверь за ними и медленно отпустил её руку, не отводя взгляда. Он сделал глубокий вдох, будто собираясь с мыслями. — Знаешь, я никогда не думал… — начал он, голос ровный, но с едва заметным напряжением. — Что кто-то сможет так… засесть в моей голове. Чтобы я начал замечать свои привычки, свои слабости… Чтобы каждое маленькое движение, каждая деталь твоего поведения оставляли след. Черён молча слушала, пытаясь скрыть, как бьётся сердце. — И… — он коротко вздохнул, — я понял, что ты не просто коллега или та, кто временно живёт у меня. Ты та, кого я… искал. Долго искал. Она замерла, не зная, что сказать. Он не улыбался и не ждал ответа, но в его глазах было что-то, что заставляло её замереть на месте. — Я не знаю, когда это произошло, — продолжил он, — но факт остаётся фактом. Ты — часть меня. И это… странно, тяжело и, наверное, неправильно. Но это так. Черён чувствовала, как слова оседают внутри, и не могла сразу ответить. Ситуация была слишком неожиданной и сильной. — Я… — начала она, но не смогла подобрать слов. Он только кивнул, словно говоря, что не ждёт идеального ответа. Просто хотел, чтобы она знала. — Я не прошу от тебя ничего, — добавил он, голос чуть мягче. — Ни обещаний, ни чувств. Просто знай, что это правда. Черён медленно подняла взгляд и, на мгновение встретившись с его глазами, улыбнулась — тихо, почти неуверенно, но тепло. — Знаешь… — сказала она мягко, — это взаимно. Чанбин на секунду замер, не ожидая таких слов, словно слушал их впервые. Затем напряжение в его плечах слегка спало, он кивнул и искренне улыбнулся ей. — Правда? — спросил он. — Правда, — повторила Черён, улыбаясь, — я тоже… я тоже это почувствовала. Они стояли друг напротив друга, и теперь слова казались почти лишними. Лёгкая улыбка, взгляд, полная понимания — этого было достаточно, чтобы оба ощутили то, что до этого пытались скрыть и от себя, и друг от друга. После короткой паузы Чанбин осторожно приблизился и обнял её. Черён слегка засмущалась, но не отстранялась, позволяя себе почувствовать теплоту рядом с ним. Они обнялись, сначала тихо и осторожно, а потом расслабились, словно весь мир за пределами этой комнаты перестал существовать на мгновение. Черён мягко прижалась к нему, а Чанбин, держа её за плечи, тихо вздохнул, словно отпуская долгожданное напряжение. — Ты бы знала, как я скучал по тебе. — Я тоже скучала. Когда момент немного стих, Чанбин, отпуская её, предложил: — Пойдём? Банчан и Рюджин, наверное, уже ждут. Черён кивнула, и они вместе направились к остальным, готовые продолжить вечер в компании друзей.