Я люблю тебя всегда

Путь до постоялого двора в городе, о котором говорил ронин, действительно занял чуть больше часа. К тому же, продолжать двигаться все же было не так трудно, как могло показаться изначально. Ведь ниндзя с детства были натренированы передвигаться во тьме, Масамунэ просто потрясающе ориентировался при любой видимости, а лисьи глаза Мэй были способны выцеплять даже самую мелкую веточку в кромешной темноте. Однако отличное зрение никак не компенсировало усталость от долгой ходьбы, а неполное использование сил кицунэ довольно изматывало в ее теперешнем положении. Для себя Мэй решила, что продолжит идти в том же изнуряющем ритме, чтобы не тормозить оставшуюся часть команды, но, как оказалось, ее состояние было немного очевидным. По крайней мере, для одного человека. Это она поняла сразу, когда ее ноги оторвались от земли, подхватываемые чьими-то сильными руками. Но не успела девушка и пискнуть, как над ухом раздался уже ставший родным голос Кадзу. — Решительная, силы нужно беречь для завтрашнего боя. Мэй недовольно нахмурилась, чувствуя в его словах противоречия. — Ты сам явно не отдохнёшь, если будешь нести дополнительный груз! Она чуть извернулась, пытаясь взглянуть в лицо мужчины, но тот лишь крепче прижал ее к себе, не замедляя шаг. — Тогда облегчи мне задачу. — кицунэ не видела, но точно знала, что сейчас он улыбнулся. — Я тебя не отпущу. Смысл его слов мгновенно дошёл до девушки и на секунду она даже порадовалась, что вокруг царила сплошная темнота. Хоть Мэй и смирилась со своей сущностью кицунэ, полная трансформация на людях вызывала в ней некое чувство смущения. А сейчас это ещё бы и значило, что она элементарно не справилась с тем, чтобы дойти самостоятельно. Вот только... вот только Мэй прекрасно знала Кадзу. Если сказал, что не отпустит - так и будет. Но если она не станет лисой, ему будет сложнее как минимум в четыре раза. Тяжело вздохнув, темноволосая смирилась с собственным поражением, превращаясь в хвостатую. — Только не смотри... — всего-то и успела бросить она, пока ее тело стремительно менялось. Кадзу лишь хмыкнул, буркнув что-то о том, что пушистой она ему тоже нравится, а затем удобно обхватил лисицу в своих руках, позволяя ей наконец-то уснуть. Оставшуюся часть пути Мэй провела в облике лисы, мерно посапывая в руках мужчины. Шиноби же ни разу не остановился, даже ради короткой передышки, продолжая идти вперёд. Однако, когда до выхода из леса, расположенного недалеко от входа в город, оставалось всего ничего, он нежно провёл пальцем по макушке Мэй, намереваясь разбудить ее. Та тут же открыла свои янтарные глаза, вопросительно на него зыркнув. — Пора. — только и ответил Кадзу, быстро оглянувшись по сторонам. Других участников их команды поблизости нигде не было. Девушка поняла смысл его слов мгновенно, заставляя себя расслабиться. Процесс обращения в кицунэ и обратно стал даваться ей особо легко, когда Кадзу был поблизости. — Спасибо. — смущенно проговорила Мэй, возвращая себе человеческий облик. Шиноби бережно поставил ее на землю, но из своих объятий выпускать не торопился, а потому темноволосой пришлось кольцом обхватить его шею, глядя прямо в чернильные глаза. — Прости, что тебе пришлось н... Фраза так и осталась оборванной, мгновенно подхватываемая губами Кадзу. Все ненужные слова растворились в их поцелуе, наполненном только искренними чувствами. — Прекрасная. — только и прошептал он, разрывая поцелуй, а затем вдруг разомкнул объятии, но так и остался стоять возле девушки. Что-то зашуршало в кустах, привлекая внимание Мэй. Позже она поняла, что шум этот был создан специально, чтобы появление двух ниндзя не особо ее смутило. — Постоялый дом в пятнадцати минутах ходьбы. — отчитался один из шиноби, пока второй соблюдал молчание. — Заночуем там. — кивнул Кадзу. — Ты слышал, Сатоши? Ему не нужно было поворачиваться, чтобы увидеть возникших за его спиной шиноби и ронина, ведущего лошадь. — Да. — коротко ответил тот, стремительно приближаясь. — Твоя способность видеть в темноте просто поразительна, Мэй. — подал голос Масамунэ, замыкая их странную группу. — Вы с Кадзу так оторвались, мы едва вас нагнали. Девушке не особо хотелось отвечать, учитывая, что большую часть дороги она бессовестно проспала, однако у Кадзу было несколько слов, которыми он явно хотел поделиться с окружающими. — Я уже говорил, невнимательный. — его тон был строгим и даже немного холодным, однако стоило ему заговорить о кицунэ, голос тут же потеплел. — Мэй видит в темноте лучше всех нас. Оставшуюся часть пути они провели молча, если не брать в расчёт постоянного что-то говорящего Сатоши. А стоило им ступить на порог постоялого двора, как Кадзу коротко сжал руку Мэй, тихо шепнув: — Жди здесь. — он и остальные участники команды двинулись к хозяину и девушка поняла, что ниндзя не хотел смущать ее при других шиноби, выбирая одну комнату на двоих, отдельную от остальных. А потому она просто замерла на месте, окинув общий зал, наполненный людьми и гомоном, долгим взглядом. Впрочем, побыть в одиночестве долго ей не дали. — Такая красавица и одна. — кицунэ едва не сморщила нос, когда до ее обострённого нюха дошёл запах дешевой выпивки, сочившейся из рта незваного собеседника. — Не припомню, чтоб видел тебя здесь раньше. Мэй наградила его коротким, но пронзающим взглядом янтарных глаз, желая как можно скорее от него избавиться. — Вы меня и не видели раньше, господин. Мы с мужем только приехали. — С мужем? — хохотнул незнакомец. Было похоже, что на него эти слова не возымели никакого эффекта. Более того, он позволил себе наглость протянуть руку к лицу темноволосой, намереваясь коснуться ее щеки. — И где же твой муженёк? — Перед тобой. — с ледяной яростью в голосе ответил молниеносно появившийся из ниоткуда Кадзу, перехватывая руку мужчины в воздухе и с силой ее сжимая. Он знал, что стоит ему надавить чуть сильнее, кость не выдержит и треснет. А стоит ему достать острый кунай из рукава, окровавленная по самое запястье рука будет валяться на полу. — Госпожа сказала, что замужем, недоходчивый. — его темные глаза опасно блеснули, молча обещая, что ещё найдут наглеца где нибудь в темном закоулке. — Проваливай. Шиноби отпустил руку незнакомца, наверняка оставляя на ней синяк, а затем повернулся к Мэй, бережно касаясь ее щеки кончиками пальцев, словно так мог убедиться, что с ней не произошло ничего плохого. — Все в порядке. — кивнула девушка, читая все несказанные слова в его глазах. — Идём. Ниндзя кивнул, зашагав в сторону дальнего коридора, ведущего к жилым комнатам. — Спасибо, Кадзу. — тихо произнесла девушка, стоило тонким раздвижным дверям закрыться. — За все. Ты всегда спасаешь меня... — Глупая. — улыбнулся мужчина, подцепив ее подбородок своими длинными пальцами. — Это ты спасла меня. Сердце девушки пропустило удар и она чуть приподнялась на носочках, чтобы оставить на губах ниндзя поцелуй, однако вместо этого вдруг спросила. — Почему ты солгал другим? О том, что я прошла всю дорогу сама. — она серьезно заглянула ему в глаза. — Ты ведь все время нёс меня на руках. Кадзу покачал головой. — Я сказал, что лучше всех видишь в темноте. Это правда. — он заправил за ее ухо выбившуюся прядь темных волос. — О плохой выносливости не говорил. — Я не... — Хватит. — их лица вдруг оказались очень близко друг к другу. Так, что Мэй чувствовала тёплое дыхание мужчины на своих губах. — Потом. Ненужные слова слились в поцелуе, так и оставшись никогда не произнесенными. Сейчас они не имели никакого смысла по сравнению с горячими руками, скользящими по изящной талии. Или со сбитым дыханием двух людей, ставших одним целом. Все проблемы мира отошли на задний план, стоило проклятой фразе прозвучать: — Я люблю тебя. — Кадзу никогда не произносил этих слов раньше, чувствуя, что они одновременно означают все и абсолютно ничего. Ещё никто в мире не был достоин этих слов. Кроме неё. В глазах Мэй он видел и любовь, и боль и ещё множество других эмоций, смешавшихся между собой на подобии хаоса. — Я люблю тебя. — повторяет девушка, не желая отвечать банальное «и я тебя». Для неё слова о любви не простой звук, и она хочет, чтобы он знал наверняка о ее чувствах. — Я всегда буду любить тебя, Кадзу. — эгоистично добавила Мэй, зная, что их «всегда» закончится уже завтра. — Всегда. — слепо повторяет шиноби, позволяя себе раствориться в ее сладких словах на подобии сахара. —. Я буду любить тебя всегда.