Часть 1

Комната была небольшой – под самым потолком горела слепящая глаза лампа. По кровати беспорядочно раскинуты пакеты из под чипсов и пустая бутылка из под газировки, комнату заполнил задорный смех Кеннеди, обсуждавшего свои достижения в баскетболе с Понсе, который, вслушиваясь, покачивал головой при каждом слове, хотя и не понимал очередного хвастовства собеседника, но выглядел убедительно заинтересованным, ему было действительно весело. — Представляешь, пять-два в нашу пользу, все благодаря мне! — весело верещал Джон, тряся в воздухе руками. — Жаль тебя там не было, у соперников такие рожи были, как будто я их задницы вгрупповушную отодрал! Представляешь, как они выглядели? Я всем им показал! — Да, представляю, вы молодцы, парни! — хихикнул Понсе. — Слушай, я должен сказать тебе кое-что. — Валяй, я весь во внимание. — Кеннеди уложил руки за голову, сцепил пальцы на затылке и устремил на Понсе светлый, слегка бездумный взгляд. — Я долго не мог сказать этого, но на самом деле я рад, что ты появился в моей жизни, Джонни, ты замечательный друг. — Хах, взаимно, дружище. — засмеялся Кеннеди, чувствуя, как тепло разливается по телу, вроде бы — чувства ведь для баб, но сейчас на это было как-то особенно плевать. — Только есть одно большое НО, — продолжал Понсе, и в его голосе теперь стала ощущаться некая грусть и тоска, — не замечаешь ничего странного в нашем разговоре? — Эээ, нет, на что ты намекаешь? — Просто... дело в том, что меня не существует, понимаешь? Меня нет. — Ты о чем вообще? Я же прямо сейчас с тобой болтаю! — негодуя, Кеннеди и вправду не понимая, о чем говорит друг, стал глядеть на его пакет, натянутый на его голову, впившиеся в кожу фантики и торчащую трубочку из шеи — как будто что-то действительно вмиг стало не то, что-то, что давно было перед тобой стало таким другим и от этой мысли одинокая, холодная капелька пота стекла по лбу Джона и обжигающее тепло прошлось по спине. — Ты же прекрасно знаешь, что я мертв, — тихо ответил Понсе, — почему ты до сих пор продолжаешь видеть меня? Почему ты продолжаешь общаться со мной, хотя меня не существует уже месяц? — Ты хочешь, чтобы я жил, ты хочешь этого. Но меня нет, и ты никак не сможешь попытаться с этим что-то сделать, ты и сам знаешь. — Прекрати нести чушь! — Кеннеди ударил кулаклм по поверхности кровати и повысил голос в ответ на этот давящий на голову монолог, — ты меня что, за психа принимаешь? Я ведь могу врезать! — Хорошо, врежь, я все понимаю, — голос Понсе вдруг стал едва различимым и затих, — но я боюсь, что ты не сможешь ударить меня.. — Ты так уверен я этом!? — Кеннеди уже возвысил кулак, но с усилием вернул себе самообладание. — Блин... ты же мой друг, зачем тогда ты говорил, что я… такой замечательный и все такое? — Потому, что ты — действительно лучшее, что было в моей жизни, я хочу, чтобы ты это просто знал, — я хочу, чтобы ты продолжал жить уже без меня, Джонни, не вини себя в том, что случилось, наслаждайся жизнью, просто отпусти меня и позволь себе жить дальше, без меня… Понсе приложил свою ненастоящую прозрачную руку к груди друга, мягко и слегка печально улыбнувшись ему, будто в последний раз. — Я правда был бы очень признателен, я всегда буду тут — в твоем сердце!.. Джон не успел ничего ответить, как Понсе растворился в неизвестности так же быстро, как и появился, и показалось, что звук его голоса пропал, и остался только дующий за окном ветер, не было напротив него никакого парня — только глухая стенка. — Эй-эй-эй, ты куда!? — закричал как потерпевший Кеннеди, бросаясь к месту на кровати, на котором сидел Понс, ощупывая одеяло, стены, и ничего не обнаруживая: — Куда ты ушел, Понсе?! Где ты? Вернись, слышишь!? — он погрозил пустоте кулаком. — Если сейчас же не появишься — тебе мало не покажется, обещаю! Он замолк, наивно ожидая ответа на свой крик, но в ответ было лишь одно абсолютное ничего. Джон ощутил жуткую пустоту и безвыходность, он закрыл лицо руками и жалобно всхлипнул: его разрывало на части чувство горечи и он забился в немой истерике, раскачиваясь из стороны в сторону, как только Понсе испарился из его взора мигом пропало чувство спокойствия и оскалилось давящее чувство потери. Он сразу детально вспомнил все то, что случилось и не переставал повторять про себя, что это его вина, что не нужно было бросать его там — нужно было остаться и выслушать его. А теперь он лежит в холодном гробу и никто уже его не выслушает. — Эй, вернись, пожалуйста.. — прошептал он сквозь тихие рыдания, ловя рукавом стекающие, горячие слезы. — Прошу тебя, вернись, не оставляй меня! Он чувствовал, что в его словах нет никакой надежды, он ощущал пустоту. Джон поднял глаза, и постепенно начал ощущать, что что-то высвободило скованную оковами душу, что-то выпустило его из ржавых цепей — ничего больше не мешало дышать. — Ладно. Я отпущу тебя и продолжу жить дальше, ладно? — глубоко и рвано вздохнув, он уложил голову именно там, где сидел ненастоящий, живущий в его голове Понсе. Но теперь там было пусто. Его поглотило некое облегчение, он подумал — может действительно начать все по-другому? Он посчитал эту идею не такой уж и дерьмовой и забылся сном без сновидений до самого утра. Потухла ослепляющая лампа, окунув комнату в темноту.