Глава 23. Мы зря его оплакивали

— Клянусь, Питер, если ты ей хоть слово скажешь! — Сьюзен с гневом смотрит на идущего рядом брата, промокая уголки глаз шелковым платком. — Каспиан, успокой ее! — закатывает глаза Верховный король. — Это было так чувственно, — всхлипывает королева Великодушная. — Лучше, чем в книгах. Лира? Крылатая вопросительно смотрит на нее. — Я хочу видеть это снова! Когда следующий…? Лира с сожалением пожимает плечами: — Прости, это был последний спектакль. Но, будут и другие. Сью смотрит в ответ с надеждой в покрасневших глазах: — Такие же сильные? — Я в этом уверена, — улыбается краешком рта Лира. — Обязательно, — Сьюзен снова всхлипывает, — обязательно позови меня! Каспиан приобнимает Сьюзен и мягко целует в висок под осуждающий взгляд Питера. Его королева стала невероятно сентиментальной в последнее время. Сьюзен нашла себя в чтении книг о любви, коему придавалась каждый вечер и даже каждое ранее утро, до завтрака. Королева стеснялась подобного хобби, поэтому приносить ей новые книги о любви стало обязанностью ее леди. Сьюзен с таким упоением проживала каждый раз новые истории о любви, улыбаясь пожелтевшим страницам. Сам Каспиан не видел в ее увлечении ничего постыдного. В такие моменты его королева казалась ему подобной богине любви: самой красивой среди когда-либо живущих и самой нежной, покровительницей сильнейшего чувства. Наиболее необычные истории она пересказывала ему, когда они оставались наедине. И Каспиан слушал. С настоящим интересом. Однажды история настолько понравилась ему, что, когда Сьюзен не было в их спальне, он сам взял книгу, чтобы перечитать. Но не нашел в ней и половины того, о чем в таких красках рассказывала Сьюзен. Тогда Каспиан понял, что у его королевы есть настоящий дар — она видит прекрасное в самых заурядных предложениях, умеет видеть в книге то, о чем автор только намекает парой слов. Она читает между строк. — Я рад, что мы здесь побывали, — шепотом признается Каспиан своей королеве, с удовольствием наблюдая, как глаза той счастливо загораются. Сьюзен ловит его ладонь и мягко сжимает его пальцы. Двери в закулисные помещения — приоткрыты. Лира входит первой, зная, что единственная имеет на это полное право. Ну, почти всегда. Остальные просачиваются вслед за ней. Внутри — шумно. Кто-то смеется, кто-то громко разговаривает, грохот сдвигаемых декораций и… Питер замечает ее первым. Они стоят к ним спиной, обнявшись втроем: Ромео, Одетта и Колдун. Пока Верховный король пытается разобраться в чувствах, которые в нем вызывает открывшаяся картина, Сьюзен отталкивает его, пробиваясь вперед. — Дженни! Королева Бесстрашная вздрагивает, мигом разрывая объятия и оборачиваясь лицом к Сьюзен. Королева Великодушная рывком прижимает ее к себе, даже целуя в щеку: — Я в восторге! Это было просто невероятно! Поздравляю! — Сп-пасибо, — оторопев, выдавливает из себя Дженни. Сьюзен обращается к Этерно: — Мое восхищение! Я никогда не видела на сцене ничего подобного! Щеки Этерно наливаются очаровательным румянцем: — Королева Сьюзен, благодарю. Такая похвала из Ваших уст — невероятная честь для меня, — Этерно с присущей всем орландцам грацией целует ей руку. Сьюзен издает нервный смешок, находя себя моментально очарованной главным героем такого прекрасного действа. Королева смотрит на Аласкара: — А Вы — невероятный артист! Не представляю, как можно настолько потрясающе играть злодея! — Благодарю, — Аласкар склоняет голову в поклоне. Сьюзен снова переводит взгляд на сбитую с толку Дженни. Королева Великодушная вздыхает и опять рывком притягивает ее к себе. Дженни вздрагивает в объятиях Сью, замечая у нее за спиной всех остальных: — Гоблин… — Дженни отстраняется от Сьюзен, будто пытаясь спрятаться за ней. — А что вы все здесь делаете? — Нас пригласила Лира! — Сьюзен счастливо улыбается. — Здорово, правда? — Сказочно… — Дженни бросает испепеляющий взгляд на бессовестно хихикающего рядом Этерно. — Лорд Этерно, мои поздравления, премьера, и вправду, захватывающая. Дженни прошибает молнией от голоса любви всей ее жизни так близко. Она бросает на него взгляд украдкой, но Питер смотрит на Этерно. Тот что-то отвечает, но королева не слышит, умоляюще глядя на Лиру. Крылатая кивает ей в ответ. Верховный король с удивлением рассматривает лицо тархистанца вблизи. Сейчас у него не остается ни единого сомнения что перед ним действительно бывший наследник тархистанского престола. В голове крутятся вопросы, которые ему не терпится задать. Но пока тархистанец не спешит раскрывать свою идентичность, Питер молчит. Наконец взгляд владыки всея Нарнии обращается к главной героине: — Звезда моя. — слишком сладко. Не сулит ничего хорошего. Дженни поднимает палец вверх: — Я объясню! — Я тоже так думаю, — утвердительно кивает Питер. — Зафи? От сказанного почти шепотом Дженни прошибает холодом. Она вмиг забывает как о перспективе доселе невиданного наказания, так и о самом Верховном короле. Взгляд Дженни приковывает стоящий рядом Этерно. Ореховые глаза наполняются теплом только вставшего, ласкового солнца. Губы трогает тень улыбки, несмелой, а не такой яркой, как обычно. Он просто растворяется в той, на которую смотрит. Дженни рывком прослеживает его взгляд — у дверей неловко мнется царевна Зафира. Обычно надменная тархистанка улыбается краешком губ, неловко пожимает плечами. Они не двигаются, просто смотрят друг на друга, несмотря на снующих туда-сюда людей. Дженни готова поклясться, что становится теплее. Этерно зеркалит Зафиру, улыбаясь чуть смелее в ответ и также неловко пожимает плечами. — Таш меня побери, — Дженни хватает за руку стоящего рядом Аласкара, — это она! Только посмотри на Этерно! Бедному Аласкару еще сложнее: — Да, это моя сестра, если ты еще помнишь… Я не понимаю… Дженни хмурится. Действительно, Аласкар настолько перестал ассоциироваться в ее голове с королевской семьей Тархистана, что она просто на просто не подумала. — Объяснит мне кто-то… — вклинивается было Питер, но Дженни, даже не глядя на него, жестом велит ему замолчать. — Знаете что, — чуть громче остальных произносит Лира, привлекая внимание, — а давайте я покажу вам свою приемную! Там очень много места и очень спокойно! *** Войдя в приемную Лиры, Зафира первым долгом несколько резким движением прижимает к себе Аласкара: — Болван, совсем одичал в этих своих лесах! Полезть на сцену! — Ты просто ревнуешь, сколько внимания мне от этого достается, — усмехается бывший наследник престола. — Аласкар, чтоб тебе песка наесться! — Аласкар? — невольно переспрашивает Этерно наблюдая, как его Зафира с какой-то радости нежничает с его партнером по сцене, будто те всю жизнь знакомы. Не зря сдержанность и хладнокровие славят сыновей Орландии. Зафира отрывается от брата, скользя по Этерно извиняющимся взглядом: — Ты не сказал ему? — Нет, — отстраненно отвечает царевич. Зафира глубоко вздыхает, переводя виноватый взгляд с Этерно на брата: — Прости, я сказала Верховному. Если бы он так не истерил… — Зафира! — Питер складывает руки на груди. — Что Зафира? — царевна разводит руками. — В руках себя нужно уметь держать, не маленький! Питер не находит слов. Ну почему в этой идиотской школе все только то и делают, что хамят ему и затыкают? Мир явно катится не туда. — Алегзандар? — Этерно вопросительно смотрит на ставшего таким близким друга. Тархистанец вздыхает, чувствуя вину за это безграничное доверие, которым орландец его одаривал. Даже сейчас, он — спокоен, послушно ждет объяснений. И эта вечная умиротворенность на лице сводит Аласкара с ума: — Прости, Этерно. Раньше у меня было другое имя. Но я стараюсь им не пользоваться. Орландец медленно кивает: — Ты сделал что-то плохое? Аласкар бросает взгляд на мнущуюся у окна Ариадну. Глаза той горят беспокойством: — Вроде того… Зафира прослеживает, как легонько хмурит лоб Этерно, глядя на ее руку, замершую на плече Аласкара. Вздыхает, выдавливая на губах легкую улыбку: — Это мой брат, Этерно. Орландский лорд таращит глаза. Взгляд действительно находит поразительное сходство в лицах Зафиры и Алегзандра, на которые он вначале не обратил внимания. Он все это время проводил с ее родным братом…? Слов Этерно пока что не находит, даже всегда присущая ему улыбка исчезает с лица. Зафира переводит взгляд на Аласкара и трепет ему волосы под шквал проклятий и возмущений: — Самый старший и самый противный. Первым в себя приходит Каспиан: — Царевич Аласкар? Тархистанец едва сдерживается, чтоб не закатить глаза: — Король Каспиан. Сьюзен прижимает ладони к губам: — Ты восстал из мертвых?! — Это невозможно! — авторитетно заявляет бывший ангел смерти. — Вот! — Дженни с торжеством вскакивает на ноги. — Я точно так же решила! А они сказали, что я — ненормальная! Аласкар прикрывает лицо ладонью: — Одиллия, я, наверное, не доживу до того дня, когда услышу из твоих уст что-то разумное, кроме цитат из этого, орландского… — Аласкар щелкает пальцами. — Ну, как его? — «Сид», — мягко подсказывает Этерно. — Вот! — Аласкар с одобрением смотрит на орландца. — «Сид» — не орландский! Сколько раз вам можно повторять?! — мгновенно закипает Дженни. — Орландский, — одновременно парируют Аласкар и Этерно. Королева Бесстрашная складывает руки на груди, наступая на царевича: — Тебе вообще откуда знать?! Ты даже названия не слышал, пока нас не встретил! Аласкар и бровью не ведет: — Выводы и аналитическое мышление. Интеллект Этерно вызывает у меня доверие, твой — нет! Аласкар решает добить королеву, протягивая руку Этерно. На губах последнего появляется игривая улыбка и он легонько хлопает тархистанца по ладони. — Прости, «любовь моя, жена моя», — извинения Этерно звучат почти что искренне. Королева нервно зарывается пальцами в волосы: — Заколите уже друг друга, идиоты, чтоб глаза мои вас не видели! — Хватит! — голос короля Справедливого заставляет тройку спорящих обернуться и увидеть, как за ними с непониманием и подозрением наблюдают все остальные. — Давайте сначала, хорошо? У нас есть Аласкар, который погиб в Ташбаане много лет назад… Или же не погиб? В отличие от дам, рациональный Эдмунд в воскрешение тархистанца верит мало. У всего должно быть логическое объяснение. Аласкар с легким обвинением смотрит на сестру. Та пожимает плечами. Царевич тяжело вздыхает. А ноздри ударяет успокаивающий запах бергамота. Он чувствует на щеке тепло прямого солнечного луча, хотя понимает что такое невозможно. Смотрит на побледневшую Ариадну, пытающуюся своей магией его успокоить. — Если хочешь, я их всех усыплю, — одними губами произносит дриада. Царевич не сдерживает смешка, качает головой. Раз так получилось… — Нет, я разыграл собственную смерть много лет назад, чтобы сбежать из Тархистана… Эм-м-м... Сюда. Питер хмурится: — Сюда, это…? — Тенистый лес на границе со столицей. Верховный король открывает рот: — То есть… Ты годами скрывался у нас под носом, и мы ни разу не пересеклись?! — Ну почему же, — издает смешок Аласкар. — Было дело… Царевич натыкается на полный ужаса взгляд дриады и прикусывает язык. Ариадна права, этого можно было не говорить. Вопросительный взгляд Верховного короля, кажется, скоро прожжёт на нем дырку. Он снова вздыхает, пытаясь предугадать реакцию королей. Они вряд ли обрадуются. — Это было очень давно, — с опаской начинает Аласкар. — Меня оклеветали, обвинив в колдовстве. Ты, Питер, вызвал меня на дуэль, но сам же на нее не явился, поэтому мне пришлось драться с ней. Аласкар нехотя переводит взгляд на королеву Бесстрашную. — Серьезно?! Ты дрался с Дженнифер на настоящей дуэли? — глаза Этерно загораются неподдельным любопытством. Сама же королева бесцеремонно отталкивает Этерно от Аласкара, встревая между ними: — Это был ты?! Придурок, ты меня чуть не убил!!! Аласкар уворачивается от летящего в его плечо изящного кулачка: — Джен! Сейчас опять ногти поломаешь, а я буду виноват! — Я несколько недель провалялась в больничном крыле! — королева возобновляет попытки избить царевича, но Этерно достаточно привычным жестом оттягивает Дженни в сторону. Они с Алегзандром часто ссорятся… — Но встала ж в конце концов! Не умерла, видишь? Эдмунд кривится, бросает взгляд на озадаченного Каспиана: — У меня от этих троих начинает болеть голова. Пятый король усмехается в ответ. Питер жестом велит всем замолчать: — Хорошо. Что было — то было. Но зачем тебе скрываться в Нарнии? Ты совершил преступление? Аласкар задумывается: — Почти. — Объясни, — строго требует Верховный король. Аласкар в который раз вздыхает: — В Ташбаане никогда бы не потерпели дриаду на месте спутницы тисрока. Лира хмурится, замечая, что два десятка растений в горшках, расставленные по ее приемной, покрываются цветами всех возможных оттенков красного. Даже та половина, которая в принципе не цветет. В ноздри ударяет удушающе сладкий запах. Аласкар в упор смотрит на замершую у окна Ариадну. Та бездумно вцепилась рукой в подоконник. От ее ладони вверх по окну пошел с десяток вьющихся пагонов, на ходу тянущихся вверх и раскрывающихся фиолетовыми цветами. — Все в порядке, — едва различимым шепотом произносит Аласкар, зная, что если для остальных это слишком тихо, Ариадна прекрасно его расслышит, — не бойся. Верховный король прослеживает взгляд царевича, наконец замечая в комнате владычицу леса. Ариадна перехватывает его взгляд, стыдливо отводит глаза в сторону. Цветы, в которых утонуло одно из окон Лиры, градом опадают на пол. — Ариадна? — наконец выдавливает из себя Питер. Он до сих пор не верит. Переводит взгляд на царевича. — Ты разыграл собственную смерть и этим передал корону брату, чтобы быть с нашей дриадой? — Мы связаны брачными клятвами с того самого дня, как я «умер» для Ташбаана. — Аласкар смотрит на Питера с вызовом. — Что-то смущает Ваше Величество? — Нет! — Питер отступает на шаг, с улыбкой глядя на владычицу леса. — Я всегда знал, что наша Ариадна — завидная невеста! Но чтоб настолько… Прости царевич, насколько мне довелось знать тебя в твоей, скажем так, прошлой жизни, я бы никогда не подумал, что любовь к даме победит в тебе жажду власти. — Я не считаю, что что-либо потерял, — уверенно отвечает Аласкар. Красные цветы на растениях Лиры на глазах светлеют, принимая светло-розовый оттенок. — Конечно, нет, — мягче улыбается Питер. — Аслан, как же это романтично! — всхлипывает Сьюзен, снова извлекая свой шелковый платок. Аласкар смотрит на Этерно: — Прости, что не сказал тебе. Этерно отвечает наполненным светом взглядом, улыбается краешком рта. Зафира пытливо смотрит сначала на Этерно, а потом — на брата. — А ты его тоже знаешь. Заочно. Поэтому, простите меня оба, но когда я вас вместе на одной сцене увидела… — Я? — хмурится Аласкар, зачем-то переводя взгляд на орландца, будто он сейчас увидит на нем что-то новое. — Угум, — царевна отводит задумчивый взгляд. — Мой браслет. Мальчик с которым я в детстве сбегала из дворца. Что бесследно пропал и ради поисков которого ты впервые пошел против отца, подслушивая и роясь в его бумагах без разрешения. Я знаю, что ты тогда сделал все, чтобы попробовать отыскать его для меня. — Зафира бросает теплый взгляд на, кажется, боящегося дышать Этерно. — Смотри, мы зря его оплакивали. Вот он, вырос. И ты, похоже, в нем души не чаешь. А комнате воцаряется тишина. Зафира чувствует напряжение брата. Ласково гладит его по плечу. Смотрит на Этерно немного виновато. Вскоре забывает о вине, пользуясь моментом, принимается рассматривать каждую его черту внимательно, неторопливо. Этерно озадачен. И это искреннее смятение так чертовски идет ему в глазах царевны. — Да что ж за день такой! — королева Сьюзен громко шмыгает носом, находя в третий раз за несколько часов повод для слез.