Глава 40. Привычка

Этерно и Франческа остаются на ночь в Анвардском замке, ведь несколько часовая дорога верхом после заката — явно не лучший вариант. Франческа решает наведаться к лорду чтобы спросить о том, как прошел его день и планируют ли они остаться на завтра или же отправятся обратно рано утром. На середине вопроса леди запинается, широко распахнутыми глазами глядя на Этерно: — Гоблин… Этерно, послание, с которым ты меня к принцу послал… Я забыла его отдать… Там что-то важное было? Лорд не сдерживает заливистого смеха: — Франчи, это было единственное, что тебе было нужно сделать за целый день! Твой рабочий день, между прочим. — Этерно склоняет голову, глаза лучатся теплом. — Так уж обо всем на свете и забыла, когда его увидела? Франческа делает упрямое лицо, намереваясь защищаться, но Этерно снова смеется, обезоруживая ее: — Перед тем, как ты придумаешь целую историю о том, каким долгим и нудным был этот день для тебя, я, пожалуй, добавлю, что освободился еще до ужина. И я три раза заходил за тобой: в первый раз, когда Раймундо качал вас с Лаурой на качелях в садах, во второй раз мне сообщили, что вы ужинаете втроем, и в третий раз — вы почему-то были мокрыми и ты откровенно пялилась на принца, но смотрела не в глаза, а ниже. — Аслан… — стонет Франческа. — Почему я тебя не видела? — Потому что ты кроме принца никого не видишь, когда он рядом, — Этерно довольно откидывается на спинку кресла. — Кстати, вдвоем с ребенком — вы невероятно мило смотритесь. Франческа поднимает на Этерно пристыженный взгляд: — Этерно, ты знал, что Лаура — дочь принцессы Лючии? Лорд на миг выглядит озадаченно: — Понятное дело. Когда она родилась — в замке был огромный праздник. Четвертая внучка у короля и королевы — те просто светились от счастья! Франческа выглядит еще несчастнее. — А что? — с подозрением спрашивает Этерно. Леди вздыхает. У нее нет тайн от Этерно: — Я приняла ее за внебрачную дочь Раймундо. Они так похожи, он так нежен с ней… Проклятье, он мне еще год это вспоминать будет. Этерно сначала с недоверием смотрит на нее, а затем, осознав, что она не шутит, заливается смехом: — Серьезно что ли? Франчи, ты же не в лесу живешь, ну хоть немножечко интересуйся новостями! — Я запомню, — вздыхает Франчи. Нервно комкает платье пальцами, затем боязно смотрит на Этерно. — Можно… Можно мне выходной в четверг на следующей неделе? Этерно перестает смеяться, с изумлением глядя на Франческу: — Могу я поинтересоваться, с какой целью? Франческа пялится в пол: — Он пригласил меня на небольшую прогулку верхом, ничего особенного… Глаза Этерно загораются восторгом: — Аслан, он в тебя влюблен! — Нет!!! — Франческа вскидывает голову. Но Этерно ее не слушает, вскакивая на ноги: — Я знаю отличную швею у нас в театре! Она пошьет тебе такое свадебное платье, что весь двор упадет! — Этерно!!! *** Каспиан продирает глаза. Он чувствует себя невероятно выспавшимся и отдохнувшим. Вот только… Он спал на траве под открытым, ясным небом. Король медленно поднимается, принимаясь оглядываться по сторонам. Лес? Но с довольно редкими деревьями. Чуть поодаль Каспиан замечает фигуру в белом на траве. Он бросается к ней. Приблизившись, узнает Люси. Ее ночное платье напоминает скорее обычное: вместо просторной сорочки, как носят в Нарнии — тонкое, приталенное, с голубой вышивкой по груди и рукавам. Она совсем стала орландкой… Каспиан падает на колени и мягко тормошит Люси: — Лу? Просыпайся. Королева медленно открывает глаза, с удивлением наблюдая склонившегося над ней Каспиана в одежде для сна. Приподнимается на локтях: — Кас? Что происходит? — Понятия не имею, — честно отвечает пятый король, подавая руку королеве. Оба оглядываются по сторонам. Каспиан улыбается краешком рта, наблюдая, как по-детски Люси трет все еще сонные глаза кулаками: — Ничего не понимаю. Мы ведь вчера только прибыли в Кэр-Параваль… — Они тут! — раздается громкий голос Тристана где-то за спиной. Каспиан и Люси оборачиваются, видя идущих в их сторону Тристана, Сьюзен, Эдмунда, Лиру, Питера и Дженни. Орландец мягко притягивает к себе сонную Люси, целуя ее в висок. — Почему мы все здесь? — не понимает Люси. — Тристан проснулся первым, а потом разбудил всех нас, — отвечает Лира. Каспиан медленно обводит взглядом королев и королей, что стоят посреди леса в ночных одеждах, корчит гримасу: — Мы же… не напились все вчера по поводу Дня рождения Джен настолько, чтоб забрести непонятно куда в ночной одежде и попадать без памяти? Эдмунд скептически кривится: — Хотя бы один из нас помнил бы… Не может всем восьмерым настолько отбить память. — Точно! — Дженни широко распахивает глаза. — Сегодня мой День рождения! Каспиан внимательно осматривается вокруг, а затем смотрит на Дженни с сомнением: — Прости, но… Посмотри вокруг. Это не похоже на конец мая, скорее сентябрь. — Минимум конец октября, — авторитетно заявляет Эдмунд. — Глянь на деревья — листья полностью пожелтели. И местами деревья почти голые. — Но, тепло же… — не понимает Сьюзен. — Бабье лето, — Каспиан перехватывает подозрительный взгляд Эдмунда. — Но… Так не честно… — тихо стонет королева Бесстрашная. Питер бросает на нее полный сочувствия взгляд и мягко целует в лоб: — У тебя все равно будет торт и подарки, как только мы разберемся с тем, что произошло, обещаю. Лира отталкивается от земли и взмывает в воздух, чтобы осмотреться. Через несколько минут возвращается обратно на землю. В глазах — нетерпение: — Мы — по-прежнему дома. Кэр-Параваль в той стороне, — Лира указывает рукой на восток, — а еще, здесь совсем недалеко чья-то вилла. Может, попробуем заглянуть и расспросить о том, что за время сейчас? — И, может, одолжим нормальной одежды, — с нотками раздражения добавляет Эдмунд. *** Когда в двери дома сэра Роланда настойчиво стучат, а по ту сторону оказываются восьмеро королей и королев в ночных одеждах, он, мягко говоря, изумляется. *** Они входят в город, наполненный шумом и людьми. В Кэр-Паравале в самом разгаре Осенняя ярмарка. По ярким флагам видны торговцы, прибывшие с дальних земель: Теревинфия с украшениями из диковинных раковин и жемчужин, необычные фрукты с Гальмы, роскошные ткани Тархистана, глиняная посуда из Тельмара, утонченные предметы декора, статуэтки и картины из Орландии. Эдмунд кривится, глядя на остальных. В старые времена Осенняя ярмарка действительно выглядела так, но в последнее время им было некогда возиться с приглашениями и переговорами с торговцами других стран, поэтому ассортимент от нарнийских мастеров негусто разбавляли несколько представителей Орландии. В воздухе будто витает атмосфера праздника. Нарнийцы с восторгом обсуждают диковинные новинки, на улице меж лавками едва ли протолкнуться. Вдруг толпа начинает перешептываться, поглядывая в сторону лестниц, ведущих вверх, разделяющих замок и сам город. На ступенях появляется Эсми в сопровождении двух рыцарей. Один из них, что по правое плечо, подает ей руку, помогая спуститься. На Эсмеральде — ярко-алый плащ и корона. Люди расступаются, кланяясь, приветствуя и желая ей хорошего дня. Принцесса останавливается напротив лавки, что под флагом Тельмара. Она о чем-то спрашивает торговца, тот бросается к своему прилавку, демонстрируя разрисованные тарелки. Эсмеральда смеется, что-то отвечает, от чего торговец улыбается. Скорее всего, она хвалит его работу. — Что, гоблин меня побери, происходит? — наконец подает голос Каспиан. — Можем делать ставки, — стоически отвечает Эдмунд, на автомате протягивая руку к карману одолженных брюк, — горгулья, я все деньги оставил дома! — Пойдем за Эсми, или сразу в замок? — неуверенно предлагает Дженни. *** — Просто невероятно, что вы все снова здесь! — восклицает Эсми, с восторгом разглядывая усевшихся вокруг круглого стола малого зала совета родителей, дядь и теть. Самые младшие до сих пор льнут к родителям. Тристан каким-то чудом умудряется удерживать на руках сразу троих шестилетних принцев и принцессу. Рилиан благостно притих на коленях у мамы. Лира улыбается краешком рта: — Не знаю, как остальным, а у меня такое чувство, что я просто вчера легла спать и сегодня встала… — Да, но, гоблин это все побери, я никогда не чувствовал себя настолько отдохнувшим! — с воодушевлением отвечает Эдмунд. — То есть… — Роберт пытливо смотрит на отца. — Вы не были в том, другом мире? Питер честно задумывается, но потом качает головой: — Не то, чтобы я хоть мгновение чего-то подобного мог припомнить… Дженни морщит лоб: — Как же это все странно! Нас просто не было четыре с половиной месяца? — королева вопросительно смотрит на такую же озадаченную Люси. — Как-то так… — отвечает та. — Ладно, с этим разберемся. — Каспиан с нетерпением смотрит на дочь в парадной короне. — Вы… Что вы здесь все это время делали? Эсми переглядывается с Робертом: — Ну… Вот, Осеннюю ярмарку организовали. Как положено в прежние времена было: девять торговых домов Нарнии и по три от каждого государства, с которым мы в дружбе. — Правда, — перебивает Эсми Роберт, — мы не рискнули пригласить Эттинсмур… С таким столпотворением рискованно было звать великанов. — А нарнийцам очень нужен был этот праздник! — добавляет Сильви. — Теперь они еще больше любят Эсми и Роберта! — Сил, не то, чтобы… — Роберт натыкается на озадаченный взгляд отца. — В общем… Вы пропали, все указывало на то, что вы сейчас в Англии. А поскольку нужно было что-то делать дальше, мы объявили, что вы путешествуете и Эсми стала регентом при мне. Мы не рискнули привлекать кого-то по старше, чтобы не прерывать линию крови и не ставить под угрозу трон… Роберт бездумно касается золотого солнца на своей шее. Вдруг двери в зал совета распахиваются и в них появляется стражник лет девятнадцати. Тот кланяется королям и королевам: — Прошу прощения, но там, на ярмарке, подрались… — Кто? Почему? — изумляется Сьюзен. — Торговцы тканями. Нарнийский и тархистанец. Тархистанец стал на медяк-два сбрасывать цену на те ткани, что есть у нарнийца, и этим перетащил к себе всех покупателей. Нарниец не стерпел и вот… Роберт громко вздыхает и резко поворачивается лицом к стражнику, которого до этого слушал, сидя к нему спиной: — Значит так, сначала подойди к нашему и скажи, что гостей бить не гоже! Те преодолели долгий путь к нам, явно устали с дороги, вспыльчивость их нужно простить! Лучше бы приговорились к ним да выведали, что берут в Тархистане. Гляди, и самим будет что за границей предложить. А потом подойди к тархистанцу и скажи, что если у них в Ташбаане принято торговаться, чтоб покупателя перетянуть, то у нас так не делают! Он на чужой земле, так что пусть будет добр, уважает наши традиции. А если такое ему не по нраву, то у меня есть во-о-от такой список, — кронпринц широко разводит руки, — других торговцев из Ташбаана, которые с радостью бы заняли его место на Осенней ярмарке, но им повезло меньше. Я заменю его другим завтра же! — Роберт строго смотрит на стражника. — И вообще, если подобное повторится, зачинателя нарушения порядка будет ожидать разговор лично со мной после закрытия лавок! Роберт замолкает, строго глядя на почему-то обескураженного рыцаря. Тот бросает боязный взгляд на сидящих за спиной кронпринца, затем кивает Роберту и удаляется. Роберт снова оборачивается лицом к столу, замечая, как ошарашенно пялятся на него взрослые. Кронпринц непонимающе обводит их взглядом, в конце натыкаясь на ухмыляющуюся Эсми. Роберт чуть краснеет, наконец понимая, почему стражник выглядел настолько сбитым с толку: он обращался не к нему. Когда короли с королевами снова дома — он просто мальчик, сын Верховного короля, который больше ничего не решает. — Прошу прощения, — сдавленно отвечает Роберт. — Привычка… Кронпринц тянется к шее и в полной тишине стаскивает с себя символ верховной власти Нарнии, со звоном опуская тот на краюшек стола и отодвигая в сторону от себя. Тристан заливается звонким смехом, несколько раз хлопая в ладоши: — Питер, умоляю, дай ему это право голоса! Роберт краснеет чуть больше, неловко отводя взгляд в сторону. — Привычка, значит. — Питер медленно приходит в себя. — Так чем еще вы здесь занимались, пока нас не было? Роберт неопределенно поводит плечами: — Недавно Теревинфия попросила займ в три тысячи золотых львов… Мы, в принципе, могли бы дать им эту сумму, но поскольку казна значительно опустела, мы решили, что половину того, что у нас сейчас есть отдавать — слишком рискованно. Но и отказать будет неправильно. Поэтому мы дали им одну тысячу. И не отказали совсем, и для Нарнии достаточно денег в казне останется на случай, если… Питер хмурится, вспоминая, что в их сундуках было куда больше чем шесть тысяч золотых львов до того дня, когда они «уснули». Лицо короля становится строже: — Что вы с казной сделали?! Роберт вздрагивает от тона отца. Эсми отвечает за брата: — Роберт выторговал у Гальмы три корабля последней модели по цене себестоимости. Поэтому, да, мы чуть потратились. Каспиан подается вперед: — По цене себестоимости?! Да Гальма хочет за них четыреста процентов от себестоимости, потому что кроме них таких легких и маневренных суден пока ни у кого в мире нет, а чертежи хранятся под семью замками!!! — Почему по цене себестоимости? — щурится Эдмунд, ища подвох. — Ну, там была предыстория… — мнется Роберт. — Гальма страдала от нашествия пиратов. Королева Иоланта попросила о помощи и мы решили, что отказать будет нехорошо, мы связаны договорами, поэтому я взял своих рыцарей плюс немного тех, кто постарше, и мы отправились на Гальму… — И королева пришла в восторг от отваги нашего Роберта, что привел войско ее вызволять! — с усмешкой перебивает Эсми. — А потом он там еще глазками похлопал, она в конец растаяла и предложила ему два корабля, но этот обаятельный паршивец уболтал ее на три! — Эс! — Роберт смотрит на сестру с раздражением. Та начинает хихикать в ответ. — Там все было не так. — Три корабля… — Каспиан до сих пор не верит собственному счастью. Он честно хотел купить один. Но остальные короли с королевами ему не позволили, ведь на такую покупку пришлось бы пустить восемьдесят процентов казны. — Ты? — Питер смотрит с недоверием на старшего сына. — Ты повел войско на Гальму? Кронпринц неловко пожимает плечами: — Это же не против армии, а просто пираты. Риски были минимальными. Даже Уилл, и тот очень достойно справился. — И воины пошли за тобой? — не верит Дженни. — Мои рыцари слушаются беспрекословно, а вот у других явно были сомнения, — честно отвечает Роберт. — Но, как видишь… — Твои рыцари? — щурится Питер. — Июнь. Мы провели ротацию, — тон Роберта такой, будто он говорит вполне себе очевидные вещи. По крайней мере, в его голове так и есть. — Я посвятил в рыцари двадцать воинов, которые учились вместе со мной, потому что они показали себя достойно на турнире… У верховного короля не укладывается в голове. Его тринадцатилетний ребенок на протяжении четырех с половиной месяцев держал на себе то, что они привыкли держать ввосьмером, и при этом умудрился не просто не пустить все под откос, но еще и прекрасно показал себя на международной арене, провел первый бой, приобрел корабли для Нарнии… — Роберт, даже не верится, — сияет королева Люси. — Вы все такие молодцы! Есть, о чем еще рассказать? Кронпринц неуверенно кивает: — Сильви взяла на себя младших. Они упрямо не хотели возвращаться в Орландию, хотя Раймундо был здесь и мог забрать их. Тогда мы решили, что следует прислать для них наставника из Орландии — им ведь к жизни там готовиться. Тристан склоняет голову, глядя на светловолосую принцессу: упади ему нежданно корона на голову в таком возрасте, он явно не додумался бы настолько напрягаться. Роберт перехватывает взгляд Эсмеральды: — Ну, и последнее… Эсми обручена, мы заключили выгодный альянс. Поскольку мы не знали, вернетесь ли вы, это показалось нам умным шагом, чтоб удержать все позиции и усилить их. Сьюзен таращит глаза, глядя на шестнадцатилетнюю дочь: — Обручена?! С кем?! — С царевичем Азаматом, — спокойно отвечает Роберт. — Орландия у нас уже есть. Если будет еще и Тархистан — нам ничего не страшно. Каспиан вскакивает на ноги: — С царевичем Азаматом?! Да он же моего возраста!!! Эсми несколько раз хлопает глазами, глядя на отца: — И что? Он был здесь несколько раз за время вашего отсутствия и показал в себе только самые лучшие качества: заботу, ответственность, чувство юмора… К тому же, он очень красив — этого нельзя отрицать. Каспиан багровеет: — Да ни у одного из тархистанских правителей не было столько женщин в гареме, сколько их у него!!! Эсми мрачнеет: — Я знаю, он от меня ничего не скрывал. Но Азамат сказал, что если мы заключим брак — это останется в прошлом. И я ему верю. Сьюзен со страхом смотрит сначала на мужа, затем на дочь: — Роберт, Эсми, это не самый обдуманный шаг… Каспиан принимается мерять шагами комнату: — Не будет никакой свадьбы! Я все отменю, даже если для этого придется разорвать с ними все связи! — Я дал слово правителя, — Роберт твердо смотрит на Каспиана, — пусть, на тот момент. Каспиан открывает рот, чтоб высказать Роберту все, что он думает о его стратегиях и словах, но Эсми вскакивает на ноги, опираясь ладонями о края стола, смотрит упрямо на Каспиана: — Но я люблю его, папа! И что бы ты там себе о нем не думал, мы все равно будем вместе! И я отрекусь от короны, если ты начнешь вставлять нам палки в колеса, и сбегу к нему, как простолюдинка! Каспиан громко хватает ртом воздух, пытаясь найти, что ответить. С нескрываемым обвинением смотрит на абсолютно растерянную Сьюзен. Та лишь хлопает глазами, едва не плача. Она знает это чувство. По крайней мере, когда-то очень давно знала, тысячу лет назад. Она тоже была влюблена в тархистанского царевича. Те умеют вскружить голову так, что мало не покажется. Вот только она никогда не думала, что эта ее черта перейдет и к дочери. Сьюзен в панике смотрит на Питера, ища поддержки. Вот только… Эсми переглядывается с Робертом, опускаясь обратно на свое кресло. Дети принимаются громко смеяться, приковывая к себе внимание всех остальных. Роберт качает головой: — Аслан, как дети малые, честное слово… Вас обмануть — как два пальца об землю ударить. Великие короли и королевы прошлого… Эсми с ухмылкой смотрит на взбесившегося отца, который медленно осознает, что дети его разыграли. Тристан громко хохочет, указывая пальцем на Роберта: — Это… — все еще смеющийся орландец оглядывается на багрового Каспиана. — Это было очень хорошо, Роберт! И вообще, судя по новостям, от детей за четыре месяца куда больше толку, чем от всех вас за год!