Глава 61. Карты

— Ваше Величество. Ниэльс появляется на первом этаже, в просторной комнате с широко распахнутыми окнами, в которой королевы отдыхают после обеда. Дженни, до этого сплетничающая с Лирой обо всем и не о чем, встает со светлого дивана и подходит к мальчику. Сьюзен, что устроилась на кушетке с ногами, чтобы наслаждаться чтением очередной невероятно красивой истории любви, отрывает глаза от книги и с интересом поглядывает на вошедшего. — Привет, Ниэльс. — королева замирает в шаге от рыцаря. — Все в порядке? — Эм-м-м, да. — Ниэльс мнется, ощущая себя чуть неуютно под пристальным вниманием всех королев. — Я на секунду. Меня в поход отправляют, до границы с Эттинсмуром почти. Карие глаза выдают нетерпение. Его еще никогда не отправляли на такое задание, доверяя только стражу в замке — самое нудное и бестолковое занятие для рыцаря. Хуже, наверное, только в сквайрах бегать: начищать доспехи, ухаживать за лошадью и одевать взрослого рыцаря. Но, таков порядок: все юные рыцари начинают с самого нудного, постепенно завоевывая доверие своего предводителя и получая все более ответственные миссии. — Правда? — изумляется королева. — Так далеко? Сколько вас будет? — Пятеро. — отвечает рыцарь. — А поведет вас кто? Не сами же в первый раз… Лицо мальчика становится чуть разочарованным. Он невероятно хотел бы получить всю ответственность за себя и своих «братьев», но королева права. В первый раз в подобной миссии должен быть наставник, старший рыцарь. — Сэр Алегзандар, Ваше Величество. Дженни хмыкает. Каспиан не раз хорошо отзывался о тархистанце. И вот это надо было едва ли не двадцать лет до этого просидеть в дремучих лесах, опасаясь любой тени? — Это хорошо, — ободрительно улыбается Дженни. Рыцарь кивает: — Мы где-то к пятнице вернемся. — Так долго? — широко распахивает глаза королева. Ниэльс поводит плечами, смотрит чуть пристыженно и одновременно — с тенью раздражения: — Они ожидают, что у новичков больше времени это займет, чем у рядовых, привычных рыцарей… Дженни снова ободряюще улыбается, на миг оставив мальчика одного. Идет в сторону корзины — они с Лирой и Сью пробежались по лавкам сегодня после завтрака. Возвращается к Ниэльсу, протягивая ему что-то завернутое в пергаментную бумагу: — Мы сегодня в городе были… Я увидела темный горький и сразу о тебе подумала. У нас никто кроме тебя такого не ест. Возьми в дорогу. Рыцарь смотрит на королеву из-под длинных ресниц с легким укором: — Ну я же не маленький… Дженни склоняет голову: — Не маленький, а глаза при виде шоколада заблестели. Ниэльс, не в состоянии дольше подавлять улыбку, принимает подарок королевы: — Спасибо. Дженни коротко вздыхает и легко треплет его по темно-русым, чуть спутавшимся волосам: — И, по ночам — спать, а не баловаться и страшилки рассказывать! — с напускной строгостью добавляет королева. — Чтоб мне за тебя стыдно потом не было! Рыцарь тихо смеется: — Нет, на службе — только дисциплина. — Хорошо, — шепотом добавляет королева. — Тогда беги, не буду больше задерживать. Мальчик бросает на нее полный тепла взгляд, а затем оглядывается на остальных королев, ненавязчиво наблюдающих за ними из-за спины Дженни. Кланяется им: — Ваши величества. Лира отвечает рыцарю улыбкой, а ухмыляющаяся Сьюзен игриво машет рукой. Ниэльс разворачивается и покидает комнату. Дженни еще несколько секунд смотрит ему вслед, вздыхает: — Только бы дождя не было по ночам… Сьюзен не сдерживает смеха, откладывая в сторону книгу. Лира же встает на ноги и невесомо, как всегда, подбегает к Дженни, заключая ту в неожиданные объятия: — Дженни, вы такие молодцы! Королева Бесстрашная делает шаг назад, не зная, как реагировать на объятия крылатой. Отстраняется от нее, непонимающе хлопая глазами: — Ты о чем? Лира смотрит в ответ с удивлением: — Ну как же? Вы с Питером приняли мальчика. Он говорил, что тот рано лишился родителей. Это так великодушно! — Нет, — Дженни оглядывается на Сью в поисках поддержки, — никто никого не принимал, они просто дружат с Робертом… — Ну да, — Сьюзен элегантно переворачивается на бок, подпирая голову ладонью и одновременно становясь похожей на какую-то греческую богиню, — просто друг твоего сына почему-то приходит к тебе, чтобы предупредить, что не явится к ужину, а ты просто стоишь и переживаешь, как бы взрослого рыцаря дождем в лесу не намочило. И это ты всем друзьям твоих детей шоколад покупаешь в зависимости от предпочтений? *** Эсми кисло смотрит на хмурящегося, полного недоверия, Сигурда, в десятый раз перечитывающего все пункты договоренности о торговле между Нарнией и Алингсасом. Причем! Они даже не дошли пока что до решения, чем конкретно они могут торговать! Это просто теоретическая «пробная» версия, чтобы владыка понял свои права и обязанности, если они все-таки дойдут до такого шага, как экономическое сотрудничество. Принцесса вздыхает и принимается бесцельно шататься по рабочему кабинету (если это так можно назвать) конунга. Взгляд бездумно падает на прикрепленную к стене карту. Пожелтевшие, истрепавшиеся края указывают на то, что ей много лет. Эсми останавливается напротив нее, вглядываясь в Земли дикого севера, являющиеся их бывшим местом обитания, и близлежащие к ним страны. — У тебя карта неправильная, — замечает нарнийка, касаясь пальцем Эттинсмура, — земля великанов уходит глубже на континент, а не ограничивается одной тонкой береговой линией. Там, где по-вашему, Нарния начинается, на самом деле еще земли Эттинсмура. Сигурд отрывается от чтения, неприязно смотрит на Эсмеральду: — Эти карты принадлежали моему отцу! — Понимаю, — пожимает плечами Эсми, — семейная реликвия. Но они — неправильные. Ты же не опираешься на это, когда походы планируешь? — Зачем мне планировать походы на тот континент, если у меня есть свой? Принцесса вздыхает: — Да, сейчас тебе это не нужно. Но, однажды может понадобиться. Никогда не знаешь, как сложится! Владыка поджимает губы: — Если ты живешь, как гонимый ветром лист, может, и не знаешь. А я — хозяин своей судьбы и прекрасно знаю, что меня ждет. Эсми оборачивается лицом к конунгу, складывая руки на груди и упрямо смотря в ответ. Собирается было съязвить что-то в ответ, но ее отвлекает шум с улицы. Поскольку северяне не знают, что такое стекло (кстати, чем не товар для первого торгового соглашения?), окна тех ограничиваются ничем не прикрытой решеткой. По вечерам ее закрывают тяжелой шторой, в зимние ночи — ставнями, а в обычные дни — ветер гуляет по комнате, принося грязь и шум с улицы, будто ты не в доме. Принцесса выглядывает в окно: — Что это? Сигурд прослеживает ее взгляд, наблюдая за окном группу мужчин в сопровождении навьюченных тушами животных лошадей. С десяток мужчин, передвигающихся пешком и около трех десятков лошадей с ношей: — Охотники вернулись. Эсми широко распахивает глаза, а сердце падает куда-то глубоко в пятки: — Я… Вернусь сейчас… — взгляд принцессы падает на карту на стене конунга. — Принесу тебе нормальные карты! Конунг и слова не успевает сказать, как принцесса, словно ошпаренная, покидает его покои. Ожидающие ее по ту сторону дверей Хьюго и Лаэрт тоже следуют на улицу за едва ли не бегущей принцессой. Оказавшись на улице, Эсми вглядывается в лица охотников, остановившихся у дома конунга, чтобы презентовать тому свою добычу. Первые трое, стоящие спереди, слишком взрослые. У четвертого слишком темные волосы и совсем не такое лицо, а вот пятый… Эсми замирает, вглядываясь в северянина лет двадцати. Выше и плечистее, чем она помнила. Волосы… Короче и ровно стриженные. Эсми разочарованно вздыхает, не находя милого «хохолка», который так нравился ей в нем, когда они были детьми. Да и черты лица изменились. Вместо округлых, казавшихся такими милыми щек — достаточно острые скулы. Вот только глаза — глаза не изменились, как и губы. Правда, светлая щетина на лице тоже делает его каким-то странным. Эсми мрачнеет — совсем не таким она себе его представляла. Этот Ристоффер — до невозможности странный и вовсе не ее будто. Но, с другой стороны… Она сама изменилась. Да и какая разница, в конце концов, какие у него волосы? — Ристоффер! — зовет Эсмеральда, идя навстречу к северянину. Тот оборачивается на ее голос, смотрит непонимающе. Эсми снова мрачнеет — он ее не узнает. Щурится, даже полшага назад делает, когда она к нему подходит. Эсми не сдерживает горького смеха: какие же они холодные… — Ты меня не узнаешь? — заглядывает ему прямо в глаза. — Я тебя сразу узнала. Северянин медленно качает головой. Принцесса вздыхает: — Я — Эсмеральда, нарнийская принцесса. Мы с тобой знали друг друга в детстве. Ты нам очень помог на Землях дикого севера… Ристоффер щурится, пытаясь вспомнить. Эсми чувствует холодок внутри. Вот серьезно?! Она, кажется, ни дня не провела, чтобы о нем не вспомнить, а он… Лицо северянина проясняется: — Эсмеральда? Что ты здесь делаешь? Принцесса вздыхает с облегчением, улыбается ему, отвечает с напускной важностью: — По делам государственной необходимости к конунгу. Я — посол Нарнии в Алингсасе, дипломатией занимаюсь. Ристоффер отвечает непонимающим взглядом и Эсми едва сдерживается, чтоб не закатить глаза. Явно слишком много незнакомых слов в одном предложении. Принцесса улыбается: — В общем, я здесь на некоторое время, налаживаю дружественные связи между нашими странами. — Неожиданно, — честно отвечает Ристоффер. — Да… — Эсми отчаянно пытается найти повод для разговора. — А ты как? Вот уж не думала, что мы снова встретимся, — врет и не краснеет принцесса, — не хочешь прогуляться? Северянин смотрит непонимающе: — Я сейчас не могу. Как принцесса себе не приказывает выглядеть непринужденно, улыбка стирается с ее лица. Она опускает взгляд, мысленно обзывая себя самыми последними словами за многолетнюю наивность. Она ему абсолютно безразлична. Ей пришлось отправиться на край земли, чтоб его разыскать, а он не может и пары минут ей уделить. Глупая… Эсми не сдерживает рваного вздоха, глаза предательски начинают щипать. Она отправится домой, завтра же. А сейчас… Снова поднимает глаза на Ристоффера, тот кивает на лошадей и появившегося на пороге конунга. Остальные охотники уже разговаривают с ним. — Понятно… — лишь выдавливает из себя Эсми. — Но я вечером свободен, — продолжает Ристоффер, — хочешь, сходим в таверну, выпьем что-то? Эсми широко распахивает глаза: это… Он ее на свидание зовет? Ну, почти же! — Хорошо!!! — с чрезмерным энтузиазмом отвечает принцесса. — Здорово, в смысле… Да! Хорошая идея, замечательная! Ристоффера окликают остальные охотники. Он улыбается ей краешком рта, кивает, и тоже подходит к конунгу. Эсми, не в силах сдержать широкой улыбки, сначала пялится ему вслед, а затем быстрым шагом бросается за дом конунга. Рыцари переглядываются и следуют за принцессой. Завернув за угол самого большого строения в городе, они с удивлением находят свою принцессу, скачущей на месте и визжащей от восторга. *** Оставшись наедине, королева Люси вызывает к себе гонца. Тот входит, поклоном приветствуя ее. Люси берет в руки увесистый деревянный сундук средних размеров и передает его гонцу: — Здесь ценный груз. Четыреста семьдесят золотых львов. Я хочу, чтобы ты сел на корабль до Фелимата и передал это вельможе по имени Арон. Скажи, королева Люси возвращает свой долг. *** — Ваше Величество, почта. — Спасибо. Питер забирает из рук слуги стопку с посланиями, принимаясь пересматривать конверты один за другим. Удивленно хмыкает, увидев на одном из них имя Тумнуса. «Надо же, молодцы, додумались» — думает король, немедленно откидывая в сторону остальные послания. С нетерпением распечатывает письмо. С момента ее отбытия прошло немного больше месяца. Внутри — два листа, один — письмо, второй — документ с печатью. Питер откладывает второй, принимаясь за послание. Дорогой дядя, Наверное, ты уже заметил, что к моему письму прилагается мирный договор между конунгом Алингсаса Сигурдом и мной, действующей от твоего лица. Должно быть, из меня ужасный дипломат, потому что месяц прошел, прежде чем я заставила его это подписать! Сигурд упрям, как осел. Он во всем видит подвох, ставит каждое мое слово под сомнение и, если бы не Тумнус, я бы либо сошла с ума, либо убила бы короля севера ударом чем-нибудь тяжелым по его тупой голове и тебе пришлось бы встречать разгневанную армию северян, жаждущую мести. Несмотря на это, не поверишь, но мне здесь очень хорошо. Я наслаждаюсь каждым днем, очень много рисую и мне все нравится, даже то, как пахнет местный воздух. Я немного наладила отношения с местными девушками, они невероятно приветливы. Еда — тоже ничего. Не все, правда, но есть в их культуре определенное очарование. По ночам — до ужаса холодно из-за того, что они окна не закрывают нормально, но теперь я рано встаю и мне нравится наблюдать, как здесь встает солнце. Никогда не думала, что скажу тебе это, но спасибо за рыцарей! Они невероятно поднимают настроение и делают дом уютным. По крайней мере, после изматывающих многочасовых переговоров с Сигурдом туда невероятно приятно возвращаться. Ты знал, что Хьюго — внук Клотильды? Он готовит такие же пирожки, как и она. Я едва ли не расплакалась от ностальгии, когда он впервые их сделал! Северяне очень отличаются от нас, но я никогда не могла бы назвать их дикарями. Они просто другие. Культуры не хватает — это факт, но в Нарнии во времена колдуньи тоже мало что развивалось, насколько я понимаю. Им просто нужен толчок и шанс познакомиться с миром за пределами их границ. Ристоффера я еще не видела, поэтому пока что задержусь. Ты писал, что сказал родителям. Я обязательно напишу им чуть позже, пришлю пару своих работ, когда те подсохнут (здесь краска сохнет просто ужасно, даже у огня!!!). Ты же сделаешь так, чтобы это вроде как из Теревинфии пришло? На этом все. Люблю тебя. Спасибо, что помог мне и что никогда не переставал доверять и в меня верить. Если у меня хватит нервов — я попробую заключить с северянами что-то более существенное, чем простой мирный договор. Но не обещаю. Мне очень не хватает красноречия Роберта. Он бы точно смог уболтать даже такого барана, как Сигурд, на что угодно. Передавай ему привет, ладно? Уиллу, Сильви и Рилиану тоже. Невероятно по всем вам скучаю! Крепко обнимаю, Твоя Эсми. Питер прикрывает глаза. Он тоже невероятно скучает по ней, иногда едва ли не выть волком хочется.