VIII

      В шатёр Рейенис вернулась разозлённая и промокшая. Ее туника и кожаные перчатки покрылись прожжёнными дырами после долгого касания раскалённой драконьей чешуи. Штормовой Предел оставался непоколебим даже после падения Аргилака. Гордость единственной дочери последнего Штормового Короля граничила с безумием, и никакие доводы Рейенис не влияли на Аргеллу. «Вы получите лишь кости и пепел вместо моего замка», — заявила она упрямо прямо в лицо захватчице. А проклятый дождь все не унимался.       Рейенис мечтала о горячей ванне и сухом платье, но среди поля угаснувшей битвы такую роскошь не могла себе позволить даже королева. Оставалось довольствоваться тазиком согретой на огне воды и чудесной мазью лекаря, облегчающей боль от ожогов.       — Сирни, приготовь мне помыться и позови мейстера, — отдала она быстрый приказ, и тон ее был лишён привычного миролюбия.       «Провались оно все!», — сгоряча подумала королева, скинув вымокший походный плащ.       «Висенья и Эйегон, будь они на моем месте, не стали бы церемониться с этой девкой».       Рейенис не поддерживала идею сжигать возможных вассалов в их собственных жилищах и корила себя за то, что ей не достаёт жесткости брата и решительности сестры. Она верила, что дипломатией можно добиться большего, нежели насилием, на что Висенья всегда презрительно хмыкала, обвиняя младшую сестру в излишней наивности.       Королева, погружённая в раздумья, не сразу заметила, что служанка до сих пор не отправилась исполнять поручение, а стыдливо мнётся у входа.       — Миледи… там… Вас ждут. — Изогнув бровь в удивлении, Рейенис быстрым шагом пошла в направлении ложа и сдернула тонкую занавеску, отделяющую спальное место от прочих угодий шатра. На ее постели сидел Орис Баратеон в воинских доспехах и перевязывал рану на боку, нанесённую Аргиллаком.       — Я же приказывала никого не пускать, — взвилась Рейенис, обращаясь к Сирни, и та с дрожащими губами упала на колени.       — Прошу Вас, моя королева, я пыталась ему помешать, но милорд не внял… только не наказывайте меня! Прошу.       Ярость Рейенис схлынула, обратившись усталостью. Она точно не станет срывать злость за наглое упрямство Баратеона на бедной девушке.       — Если будешь держать рот на замке. — Серьезно ответила она, и служанка, коротко кивнув, убежала прочь. О мытье и мейстере придётся забыть.       — Я вижу, победа над могучим старым воином совсем лишила тебя чувства страха. — Ухмыльнулась она, встретившись с синими глазами Ориса, полными гордости и вожделения. Он откинул бинты и поднялся, сморщившись от стрельнувшей боли. Приблизился к ней, заключив Королеву в крепкие объятия.       От него несло потом и кровью — от неё — сыростью и пеплом.       — Эту победу я посвящу тебе, прекраснейшая из женщин! И певцы воспоют мой подвиг в веках!       — Твою гибель в пламени и клыках Балериона будут воспевать ещё дольше, — хмыкнула Рейенис, попытавшись выскользнуть из стальных тисков его рук. — Или ты способен бросить вызов Эйегону?       Орис ответил, не раздумывая, хоть и ее слова ранили его глубже меча Дюррандона.       — Ради любви к тебе, ради того, чтобы ты была навеки моей, я готов на что угодно, даже на смерть.       Рейенис кокетливо улыбнулась, коснувшись выпачканной в саже рукой его выделяющихся скул. Баратеон потянулся за поцелуем к ее губам, но наткнулся лишь на тонкий палец.       — Зачем мне мёртвый любовник, когда мой муж жив и по-прежнему жаждет меня?       — Ты хочешь, чтобы я его убил? — в синеве глаз Ориса вспыхнуло негодование и решимость.       «Влюблённый дурак, а братец-то ему верит, как самому себе».       — Мы оба знаем, что ты на это не пойдёшь. — Разговор стал навевать на Рейенис скуку, а навязчивость Баратеона — утомлять.       — Ты клялась, что не любишь его! — воскликнул Орис, и Рейенис покачала головой.       — Люблю. Он мой брат и мой король. Мой долг любить его. — Она бесцеремонно стянула с себя пыльную тунику и прилипшие к рукам перчатки, после чего умылась остывшей водой из чаши под пристальным взглядом гостя.       — Мне горько видеть тебя в оковах долга, когда ты рождена для свободы и полётов. Тебе больно? Позволь мне позаботиться о тебе, — он вынул из-за пазухи склянку с бледно-желтой мазью и кивнул на руки и бёдра Рейенис. Королева вздохнула:        — Это ерунда, Орис. Небольшая плата за верность дракона.       Она позволила ему поухаживать за ожогами, наблюдая из-под полуопущенных ресниц за тем, как бережно Орис смазывает ее кожу осторожными прикосновениями грубых пальцев. Он боялся причинить ей боль, плавно касаясь внутренней стороны ее бёдер, и Рейенис прикрыла глаза, стараясь забыться, но вдруг голос любовника вернул ее из сладкого дурмана.       — Что ответила тебе Штормовая Принцесса?       Рейенис разочарованно фыркнула, отбросив со лба навязчивую серебряную прядь.       — Принцесса превратилась в королеву и намерена умереть в огне, — протянула она раздраженно. — Но семена мира среди ее людей я посеяла. Будем надеяться, ее советники окажутся благоразумнее.       Рейенис помолчала, глядя на Ориса в задумчивости, а после продолжила так, словно он сейчас не стоял на коленях перед ее постелью и не наносил густую мазь на ее обнаженные щиколотки.       — Если нам удастся избежать смерти Аргеллы, ты мог бы жениться на ней, как и хотел Эйегон.       Баратеон дернулся, словно от пощечины, стиснув зубы так, что его скулы заострились.       — Мне не нужны подачки Эйегона, и мое сердце отдано тебе.       На это Рейенис лишь закатила глаза. Упрямый пустоголовый дурак, обезумевший от собственных амбиций.       — Я не заставляю тебя любить ее, но брак с последней из Штормовых Королей способен дать тебе то, чего ты никогда не добьёшься на побегушках у Эйегона.       Она резко накинула полы нижней рубахи на свои ноги, пряча их от взора Ориса. И тот поднялся с колен, хмуро глядя на неё.       — Я все равно останусь лишь его вассалом.       — Но получишь во владения Штормовой Предел со всеми землями. И красавицу-жену королевского рода.       — И тем самым обеспечу верность драконам бывших подданных Аргилака. — Закончил Баратеон, отложив склянку и вытерев пальцы о белые простыни. Наконец-то, его ум прорвался сквозь мутную пелену страсти.       — Именно, — кивнула Рейенис. — Это великая честь.       — Значит, твои чувства ко мне — лишь притворство? — проронил он, словно обиженный мальчишка. — Ты говорила, что несмотря на твоё замужество, твоё сердце со мной, а теперь ты предлагаешь мне жениться на другой.       Рейенис хотела ответить, но раздавшийся шум снаружи оборвал ее слова на вдохе. В лагере поднялся странный переполох. Мужчины хохотали и улюлюкали. Кто-то выкрикивал:       — Встречайте Штормовую Королеву!       Таргариен и Баратеон в недоумении переглянулись. Орис бросился к выходу первым. Рейенис, набросив на плечи халат, последовала за ним. Аргеллу, обнаженную и связанную, тащили на веревках ее же люди. Ее взгляд метал молнии ярости и ненависти, но статная фигура поникла от унижения. Рейенис поморщилась, взглянув на профиль Баратеона.       — Вижу, мои семена мира проросли быстрее, чем я того ждала. Но тем даже лучше. Она положила тонкую ладонь на могучее плечо мужчины, застывшего в смятении.       — Это твой шанс, Орис. Иди, развяжи ее, успокой, налей ей вина, а дальше… Штормовой Предел перейдет к нам в любом случае, но лишь от тебя зависит, кем в нем станешь ты.