4 часть

Том не соврал. Он действительно стал мне довольно часто писать. Вместе с тем, количество приглашений от чистокровных семейств росло с пугающей скоростью. Аристократам стало интересно, кто же я такая, раз так часто меня мельком упоминает их лидер. Их заинтересованные взгляды вперемешку с презрением было неприятно переносить. Конечно, мне пришлось ответить на некоторые приглашения согласием. Ведь если бы я этого не сделала, то это бы обозначало мою общественную «смерть». Это бы резко спустило меня на место забывших приличия грязнокровок. А это даже хуже, чем самый последний бродяга в Лютном. Впрочем, мне бы всё равно пришлось посетить хоть кого-то в этом сезоне — три с половиной года затворничества слишком большой срок. Да и если бы отказалась, он бы появился в моём доме, куда по своей дурости дала ему доступ, и сам привёл меня за руку. Однажды он даже написал об этом в письме, когда узнал, что я отказалась идти на чаепитие к Леди Розье. Так что спустя пару дней после письма, вечером у Флинтов я была в компании довольно интересного волшебника. Антонин Долохов был по национальности русским, но родился и вырос в старушке Англии. Он был высок, выше Тома на полголовы, с широким разворотом плеч, руками похожими больше на лапищи зверя, темноволос, светлоглаз и усат. Маг обладал раскатистым смехом и приятным тактичным характером. Ещё в начале вечера Том привёл меня к нему и, видимо, попросил того приглядеть. Слишком уж явно чувствовалась эта «ненавязчивая» опека. Надо сказать, что присутствие этого мужчины, - больше похожего на медведя - сыграло свою роль. Когда мои уж слишком ярые недоброжелатели на подходе ко мне видели Долохова, то интересно меняли траекторию своего движения. Особенно было смешно наблюдать за одной из сестёр Бёрк, когда Долохов вернулся с бокалом вина, зачем собственно и отходил от меня. Ей до меня оставалось всего несколько шагов, и я уже почти слышала её визгливый голос, вопрошающий о том, что я тут делаю; и тут рядом возникает этот мужчина. На лице этой не очень красивой волшебницы отразилась гамма из злости от того, что не может так просто взять и подойти ко мне, и страха, когда поняла кто стоит со мной. Некрасиво остановившись посреди залы ей пришлось обходить нас по широкой дуге. Это было ещё в начале вечера, поэтому осознав, что мне ничего не грозит, я стала в наглую использовать Долохова как своеобразную ширму. Или не пробиваемый щит. А мужчина, заметив мои действия лишь качал головой. И старался не смеяться, когда видел очередного волшебника, пытавшегося запугать меня. — Теперь я понимаю, почему Марволо просил присмотреться к вам, — улыбаясь сказал Антонин. — Тогда не говорите потом, что я нагло пользуюсь своим положением его подопечной. Я смеялась. Компания этого мага оказалась более, чем приятной. Мы беседовали на русском, чтобы никто не смог вклиниться в наш разговор. Если бы окружающие понимали, о чём мы говорили, то обвинили бы в магглолюбстве. Но ведь нет же ничего плохого в литературе и искусстве, правда же? Несколько раз я ловила насмешливые взгляды Реддла. Как я могла понять, он одобрял всё, что мы творили. Похоже, что развлекли мы нелепыми пантомимами народ достаточно. И ещё своим присутствием я показала, что нахожусь под защитой Реддла, их лидера. Ведь многие видели, как тот в самом начале вечера довольно тепло приветствовал меня. А уж приставление ко мне Долохова в роли телохранителя возвело меня в ранг близкой приближённой. Ну или как пошутил Антонин — та самая фарфоровая статуэтка, над которой все трясутся — лишь бы хозяин был доволен. Так что у меня резко снизилось количество людей в открытую высказывающих своё неприятие ко мне, как к члену аристократического общества. Даже несравненная красавица Друэлла Блэк, в девичестве Розье, была вынуждена лишь злобно стрелять своими прекрасными глазками, но молчать. Раньше она бы довольно красочно высказала своё мнение обо мне. А я танцевала. Танцевала столько, что ноги к концу вечера просто гудели. Примечательно, что приглашали меня мужчины только из близкого окружения Тома. С ним самим я танцевала всего два раза, а вот Долохов почти побил рекорд того, сколько раз можно пригласить незамужнюю девушку. Если быть точнее, сколько раз подряд позволено танцевать с одной и той же непомолвленной девушкой. Люди даже шептаться начали. Вернувшись домой я резко осознала, что мне понравился этот вечер, чего раньше никогда не было. Вот уж действительно что-то из ряда фантастики, как говорят магглы. Лето подходило к концу. И надо сказать, что Том действительно стал проводить образовательную реформу. Я бы сказала со скрипом, так как приходилось прилагать слишком много усилий. Старые маги не понимали, зачем что-то менять, если все ко всему привыкли. Но, по моему совету Реддл и его соратники выпустили несколько громких статей про образование в других странах и насколько английское от них отстаёт. А также создал небольшую школу для детей с ограниченными волшебными возможностями, то есть для сквибов и почти сквибов. Какое-то время волшебников лихорадило. Школа вызвала резкий резонанс общественности. Были те, кто откровенно говорил о её ненужности и бесполезности тех, кто там будет учиться. Но их быстро заткнули, когда в «Пророке» выпустили несколько статей-интервью с известными учеными сквибами. Так что волшебникам пришлось принять нововведения. Но мне не очень нравилось то, что Министерство и Дамблдор мало как на это отреагировали. Словно не воспринимали всерьёз. Это казалось странным не только мне. Том тоже писал, что чувствует затишье перед бурей. В последний день лета утром ко мне прилетел сыч Реддла с короткой запиской, где был указан адрес камина и время. Удивительно, ведь он никогда не приглашал меня к себе и всегда приходил в моё поместье, либо же мы встречались в общественных местах. Последнее, кстати, было его прихотью, так он демонстрировал своё отношение ко мне и привлекал к этому внимание. Отказываться не было смысла, поэтому в два пополудни я почти вывалилась из камина в доме Реддла. Меня поймали и сразу же привели в порядок. — Я не говорила, что ненавижу камины? Так вот — я крайне ненавижу перемещаться каминной сетью. Он, очищая меня от сажи в этот момент лишь хмыкнул. Я больше не скрывала свой нрав от него. Слишком часто мы общаемся и переписываемся, поэтому держать свой характер в узде не видела смысла. Да и он догадался об этом ещё в первую нашу встречу. Так он говорил. Не удивлюсь, что он просто применил в какой-то момент свои способности менталиста. — Прости, но здесь защита от порт-ключей и аппарации, узкий круг доступа к камину, — Том развёл руками. Я зло на него посмотрела. А потом заметила тихо ржущего в углу Долохова. А Абраксас Малфой не смог сдержать своего удивления от моего обращения к Реддлу. Да, дорогие аристократы. Это вам не та милая девочка, которую можно увидеть на светских приёмах. Там я сама скромность, прячущаяся за спинами взрослых волшебников. — Не удивляйся Аби, она на самом деле довольно эксцентрична. Просто умеет хорошо прятать это, — смеялся Антонин. — Кхм. Я слегка поперхнулась, услышав прозвище блистательного Лорда Малфоя. Это вызвало у меня неловкую ассоциацию. Правда не думаю, что об этом стоит вспоминать. — Персефона? — Том вопросительно приподнял бровь. — Ничего. Не обращай внимания, — отмахнулась я. — И всё же? — напирал он. Я смотрела куда угодно, но только не на него. — Мне так нравится смотреть на ваши перепалки, — ухмылялся Антонин. — Ты не в цирке, а мы не клоуны, — невозмутимо ответила я. — Меркуль, ты так и не ответила, — привлёк внимание Том. Да что он прицепился как репей?! Сказала забудь, значит забудь. — Мистер Реддл, — всплеснула руками я. — Отстаньте уже. — Ты прекрасно знаешь, что я теперь от любопытства «умру». — Мерлин с тобой! Я горестно вздохнула. Ну всё, теперь придётся вывалить неприличные подробности. Как я это не люблю. Да и Малфой, наверное, обидится на меня. — Заранее прошу прощение, но ассоциации по поводу "Аби" у меня очень красочные. В общем, прозвище, как бы сказать, очень знакомое, — я закашлялась и покраснела. — Мой отец, пока моя матушка отдыхала где-то в южных краях, приводил домой занимательную даму, которая рассказывала странные истории из жизни. Мне тогда лет десять было. Так вот, это была элитная проститутка из Лютного с белокурыми волосами и именем «Сиятельная Аби». Молчание. Немая сцена. Лорд Малфой бледнеет и краснеет приливами. Долохов не выдерживает и ржёт в голос, почти катается по полу. Том тихо смеётся в кулак и трясётся всем телом. А я чувствую стыд. Заставили они, а виновата я. — Кхм! Приходим в себя, дорогие джентльмены. Мне кто-нибудь скажет зачем вызвали-то? — Прости, помнишь ты говорила про проверку учителей? — Том вмиг вернул серьёзное выражение лица. — Всё готово? Уже? — Да, мы собрали людей на проверку и приступим к этому, когда начнётся учёба у детей. Я посмотрела на Долохова. Тот хитро улыбнулся. Так, понятно. — Директора вы, конечно же, не предупредили, — сказала за них. Я покачала головой. Надеюсь, хоть Министерство об этом предупредят, даже если в самый последний момент. Иначе ведь возникать станут и о неправомерности говорить. — Всё понятно с вами. Эффект неожиданности в вашем случае должен показать правду. Изучали Устав? Там такое прописано? Я присела на диван, где уже сидел Долохов. В руки мне сунули какие-то документы. — Всё. Вижу, — нашла выделенный пункт. — Все в Попечительском Совете согласились? — Как понимаешь — да. — Там нет людей лояльных к Дамблдору? Не могу в это поверить. Кто-то из них ведь должен был ему сказать о грозящей проверке. — Что удивительно, но они тоже согласились. В Попечительском это Лонгботтом и Поттер. — Леди Августа себе на уме, а Карлус как я знаю в последнее время радеет за отечественное образование. Может, они видят в этом что-то положительное. Да и я слышала про ссору Августы с Дамблдором. Но вот Лорд Поттер… — Если раньше они поддерживали его, то сейчас они с Блэками перешли в нейтралы. В голове работали шестерёнки. Поттеры ведь всегда старались примкнуть к «светлой» стороне и яро поддерживали Дамблдора со времён Второй Мировой. Так как же они перешли в нейтралы? А потом мне как обухом по голове дали. — Дорея Поттер, в девичестве Блэк! — вспомнила я. — Перетянул в другую сторону? — У Поттера один ребёнок и побочных ветвей у них нет. Не хотелось бы, чтобы они ввязывались в политическую борьбу. — Так ты уже заметил, да? Я намекнула на не очень хорошее настроение в обществе. Стали появляться слухи о возвышении чистокровных над магглорождёнными, при том, что об этом точно нигде в высшем обществе не говорили. В крайнем случае, стараются не говорить. Никто не хочет внезапных проблем. Особенно с Министерством. — Кто-то намеренно пытается очернить чистокровных. — И пока только на словах. Но что будет дальше? Сам знаешь, год-два они будут нагнетаться и ухудшаться, потом в обществе появятся неприятные подвижки. Так что могу предположить, что кто-то расставил ловушку на несколько лет. Сказала бы, года на три-четыре, максимум пять. А потом… Я замолчала. Нехорошие мысли складывались в голове. Этот план точно рассчитан на много лет. И ведёт он к ухудшению отношений между слоями магического общества. — А потом перейдут к военным действиям, — закончил за меня Антонин. Мужчины были хмуры. Они явно догадались об этом ещё раньше. — Почему-то мне кажется, что хотят убрать именно тебя, Том, — обратилась я к волшебнику. — Лидер, видное лицо. Им нужен такой маг. А ты ещё и представляешь партию чистокровных. Так что, скорее всего, всё будет строиться вокруг тебя. — И всё это, чтобы ослабить чистокровные рода, — сказал Том — Но зачем, ведь легче сразу ограничить? — спросил Долохов. — Власть, — ответила я. — Просто так не получить власть над чистокровными. А вот если у них будет лидер яро пропагандирующий их тайные желания о мире без «грязнокровок», то это уже сокращает дело. Ведь в таком случае маги слишком зависимы от их лидера и если его очернить и в последствии убрать, то… — Они растеряются и уже не будут готовы бороться за свои права, — тихо закончил Малфой. — Именно. В таком случае, власть сама перейдет в руки другой стороны. Просто потому что у них не только есть лидер в виде Дамблдора, но то, что без него эта система будет продолжать работать, так как там люди предприимчивей и более цепляющиеся за крохи власти. — Да, — раздался тяжёлый вздох Антонина. — Чистокровные не будут тратить своё время на мелкоту, а в итоге именно эта мелкота и отберёт у них всё. Сказал как отрезал. Умеет Долохов закончить так, что даже дополнять не хочется. — В общем, да. Так всё и представляется, — я прокашлялась. — Ну это в долгосрочном плане, так что у вас есть возможность не допустить этого. Однако, не стоит спешить. Пока хотя бы то малое, которое запланировали надо сделать. Я внимательней присмотрелась к бумагам у себя в руках. Выписки из банка, характеристики выпускников, характеристики учителей, планы учебных программ, зарплата работников замка. — Простите, но у школы нет счетовода? На всех документах, связанных с деньгами нет ни одной подписи и имени кроме директора Дамблдора и его заместителя Минервы Макгонагалл. — Меня это тоже смутило, но у Хогвартса действительно нет его. Хотя эта должность предусмотрена Уставом. — И ведь закупка тоже соответствует цене. Не вижу, чтобы хоть часть средств ушла в сторону. Вот только в чём смысл закупать столько продуктов и материалов, если у замка есть свои теплицы? Мужчины недоумённо смотрели на меня. А потом Том хлопнул себя по колену и грязно выругался. — Самообеспечение! — воскликнул он. — В этом есть что-то удивительное? — не поняла я. — Персефона, многие маги не задумываются о том, чтобы самим выращивать себе еду. Легче пойти и купить её, — объяснил мне Антонин. Я не знала, что на такое ответить. Волшебники и в правду не любят возиться с такими делами. Слишком грязная работа для изнеженных ручек, хотя за них всё могут делать эльфы и магия — только закупай семена или ещё что. — А ведь в «Истории Хогвартса» сказано, что теплицы изначально использовались не только для уроков Гербологии. Неужели никто не задумывался об этом? — задала риторический вопрос. Я устало потёрла веки. Довольно плохо спала этой ночью. Кошмары не снились, но просыпалась часто и с неприятным ощущением. Думала поспать днём, но не получилось. А тут ещё он со своим приглашением. — Уже устала? — подал мне чашку чая Том. — Плохо спала, весь день сонная. Глаза бы в кучу собрать, — ответила я, отпив напиток с ароматом малины. Довольно приятно на вкус. А ещё расслабляет. Я откинулась на мягкую спинку: — Чего от меня хотели? Явно не бумажки проверить, да согласие высказать. — Нужен ещё один человек не из Попечительского Совета и не из школы. Выбрали тебя. — И с чего бы меня взяли? — иронично. — Чистокровная, живёшь в Британии с рождения, училась на дому. А ещё Долохов нашёл твои научные работы на русском в области рун и магической истории, — припечатал Том. Я повернулась к Антонину и пристально посмотрела на него. Тот отвернулся и сделал вид, что совсем не причём. — А ещё я сквиб, Том. Не волшебник. Я не могу оценивать Магическую Школу, где учат магии, — протестовала я. Не хочется мне туда. Совсем не хочется. Привлекать к себе излишнее внимание и время тратить. Мало мне что ли этих балов и званых вечеров? — Именно потому что ты сквиб я и прошу об этом, — тяжело вздохнул мужчина. — Не надо проверять учителей, за тебя это смогут сделать и другие. Я бы хотел, чтобы ты проверила замок в целом: условия проживания, классы, свободное время учеников. — Так, понятно, бытовуха, — отмахнулась я. — Кто ещё со мной? — Долохов и Леди Гринграсс от нейтралов. Вас надо троих не имеющих отношения в школе и её обеспечению. Я тяжело вздохнула. Он уже давно всё решил. Моего согласия не требовалось. Нужно лишь послушно выполнять его требования. — Зачем спрашивал только, если моего согласия не нужно, — тихо прошептала я. Закрыла глаза. Откинула голову. Хрустнула шея в тишине. — Когда собираетесь проводить? Не в сентябре, надеюсь. Если в самом начале, пока не установился порядок и уроки, то это может стать проблемой. Сразу же будут вестись по-другому уроки и сами учителя будут вести себя лучше по отношению к ученикам. — В ноябре, как раз проверишь как с жилищными условиями. Помню в общежитии Слизерина поздней осенью и зимой было довольно прохладно, хотя чары обновлялись старшекурсниками, — ответил Том. Понятна его задумка. Успеть до Рождества выявить основные нарушения. И холод в общежитиях будет решающим условием. — Мне составить список того, что примерно надо будет проверить? — спросила я. — Будь добра, — было мне ответом. Разбирались бумаги. Мужчины что-то постоянно вычеркивали и вписывали. Спорили, но я не вслушивалась в их разговоры. Похоже, что я вошла в совсем ограниченный круг доверенных лиц. Не думаю, что кто-то ещё видит Тома таким, кроме Долохова и Малфоя. Вроде бы они вместе учились, не уверена, надо будет проверить, но возраста они одинакового, только Том молодится, видимо. Хотя, маги в принципе медленно стареют. Мне выдали пергамент и перо, так что я набрасывала список того, что надо проверить в замке: условия жизни и учёбы, медицинское обеспечение, питание… — Кстати, меня тут интересует один вопрос, — обратила на себя внимание. — В поезде предоставляется питание для школьников? — Ездит тележка со сладостями, — отозвался Антонин, не отрываясь от какого-то чертежа. — А полноценного нет? Понятно. Вписываем сразу «минус», — черканула пару строк. — Вот, что значит женский взгляд, мы об этом даже не подумали, — засмеялся Абраксас. Вот уж удивительно. От него такого комментария я не ожидала. А вот с питанием в поезде беда. Это кто додумался, чтобы в поезде, полном малолетних волшебников с растущим организмом, возить одну тележку со сладостями. Они же едут полдня до замка. А если из дома не взял перекус или деньги забыл? Сворачиваться буквой «зю» от голода? Теперь мне понятны те разговоры про пир первого сентября и свору голодных магглорождённых. Скинули на меня ещё пару бумаг связанные с замком. Я, похоже, здесь надолго. Превращаюсь вместе с ними в коллективного раба потихоньку. В глазах уже двоиться начало. — Брошу я вас. Никакой награды и одни убытки из-за тебя Том, — буркнула устало я, откладывая очередной пергамент. — И что же ты теряешь? — незаинтересованно спросил он. — Нервы и время. Я отбросила от себя бумаги. Они разлетелись по полу. Безучастным взглядом я смотрела на сотворённый собой беспорядок. Хотелось домой и никого не видеть. Почему я в это во всё ввязалась? Почему помогаю им? Зачем? Что это мне всё даёт? На самом деле есть ощущение, что меня нагло использует. Нет. Так и есть. Меня используют. Как источник информации и новых знаний. Используют, пока я полезна. В этом нет ничего удивительного. Хоть и неприятно. Я сама в этом виновата. На самом деле в этот момент за меня говорила моя усталость и бессонница. Ну и природная вредность. Том магией без палочки собрал разбросанные документы и переправил за свой стол. Думаю, он ожидал такого выпада. — Уйду от вас, перейду на сторону «зла» и буду творить беспредел, — всё бурчала я. Он подошёл ко мне. Присел перед диваном, на котором я сидела. Коснулся лица. Смотрел так пристально. Заставлял не отводить взгляд и погружаться в его темные омуты. Нет… — Том, пожалуйста, не надо, — прошептала я. Было страшно. Он хочет читать мои мысли. Уже читает. Знает обо всём. Чувствует всё, что я чувствую. Неприятно. Даже, если я веду себя преувеличенно по детски, он не хочет, чтобы я даже в шутку говорила о том, чтобы сбежать. — Ты ведь сама знаешь, что не уйдёшь. Я не дам тебе этого. Ты теперь со мной. Не думай сбегать, хватит ото всех прятаться. Том говорил на грани слышимости. Тоном, которому нельзя отказать. И я уверена, что ни Малфой, ни Долохов нас не слышат, что он успел наложить на нас сферу не слышимости. Потому что это было гораздо интимнее. Не то, чтобы мы имели отношения, но иногда он применял ко мне такое. Не знаю зачем и не хочу знать. Я не привлекала его как женщина, нет. Мы оба это понимали, как и то, что с нашей первой встречи он держит меня на поводке из моего страха перед ним. Я могу сколько угодно показывать свой характер и противиться ему, но он будет всё равно будет иметь надо мной власть. Больше я не могу спрятаться в ракушку. Он разбил её и оставил лишь ошмётки. Я думаю, что он наслаждается этим чувством превосходства. Я прикрыла глаза. Положила свою руку поверх его. Холодная. Вздохнула. Отвела его руку, как бы показывая, мол хватит. — Ладно, я сделала всё, что могла, так что пойду домой, — встала и направилась к камину. — Пока-пока, — откликнулся Долохов. Попрощалась с Малфоем. Потом кивнула Тому и шагнула в камин. Эти несколько часов меня вымотали до такой степени, что мне оставалось только упасть в кровать и заснуть беспробудным сном.