6 часть

В комнате единственным источником света был большой камин. Напротив, в двух креслах обитых тёмной кожей сидели двое мужчин. Волосы одного отливали платиной, а у другого тёмные кудри спадали на лоб. В руках мужчины держали гранёные стаканы с огневиски. — Ну Персефона даёт, так гонять Марволо ещё никто не решался, — смеялся русский. Упомянутая девушка ещё несколько часов назад бегала по всему поместью Долохова за Томом Реддлом, который не предупредил её, что назначил ту спонсором открытой им школы, да отправлял деньги от имени мисс Меркуль. Персефона была зла. Очень зла. Ведь такую "замечательную" новость она узнала из беседы с дамами на утреннем чаепитии у Леди Селвин. Каких трудов той удалось сдержать своё удивление знает, наверное, теперь, только сам Том Реддл, который отхватил от невысокой девушки метлой. — Мисс Меркуль действительно явление неожиданное, — задумчиво протянул белокурый аристократ. — Мерлин, Аби, ты всё ещё обижен, что твоя метла сломалась о голову Марволо? Метла таки не выдержала твердолобости одного примечательного волшебника. Впрочем, это не помешало девушке высказать всё, что она думает про него. И да, Реддл сидел перед ней на коленях, чтобы Персефоне было удобно смотреть на того сверху-вниз. — Марволо, да? — произнёс Малфой, отпив немного обжигающей жидкости. — А ведь она зовёт его Томом. Даже я и ты его так не называем с курса второго. — Заметил всё-таки. Не знаю, какие у них там отношения, но как я понял, он сам попросил себя так называть. Удивительно, ведь Марволо ненавидит свои маггловские корни. Помнишь, как он взъярился, когда Вальбурга в порыве злости недавно так его назвала. Похоже, что Меркуль единственная, кому это позволено. Малфой скривился. Не то, чтобы он ненавидел эту сквибку, он вообще относился к ней равнодушно. Однако, он признавал её вклад в их детище. — Ты вообще, что-то знаешь про род Меркуль? — спросил Лорд. — Не так много. Но ты же слышал про прославленный русский Род Меркульевых? Те самые, которые почти весь континент обеспечивают рунной вышивкой высочайшего класса. Они ещё раньше были известны как самые лучшие кузнецы магического оружия. Вот и наша милая дамочка из этого Рода, только другой ветви, — вздохнул Антонин. — Но Меркуль не особо жалуют в Англии. Сколько себя помню, этот род чуть ли не наравне с полукровками считали. Ещё и их спешный отъезд из Франции в начале прошлого столетия. Кажется, там имел место скандал с Дюбуа. — То-то и оно. Ездил я неделю назад на историческую Родину, бабуля мне все сплетни выложила. Сказала, что в побочной ветви Меркульевых одна девчушка осталась, да и та сквиб. — Флаг в руки Марволо - пусть женится уже. — Между ними, конечно, почти буквально искрит, но не думаю, что до этого дойдёт, — тяжело откинулся Долохов. — И почему ты так считаешь? — заинтересовался Абраксас. — Она не даст начало отношениям хотя бы отдалённо напоминающие романтические. Не знаю уж с чем это связано: с тем, что она сквиб и все об этом напоминают или с тем, что она намного младше и неопытнее. Хотя склоняюсь всё-таки с первым - вспомнить хотя бы её первый выход в свет за долгое время. Не считал, сколько раз отгораживал её от других. — А мне кажется ей стоит попытать счастья с Марволо. Она же последняя в роду. — Если ты намекаешь на то, что ей нужен наследник, то это гиблое дело. Мне тут одна птичка нашептала, что род умрёт вместе с Персефоной. — Тони, ты хочешь сказать, что мисс Меркуль бесплодна? — выпучил глаза Малфой. — Аби, я тебе почти прямо об этом сказал. Она, конечно, сама об этом не говорит, да и от детей демонстративно открещивается, но не отрицает. — Марволо знает? — Наверное. Нельзя же про такое напрямую спрашивать у него. Хотя он говорил, что второй раз встретил её в больнице и увидел у неё очень примечательные зелья. — Вот уж леди с сюрпризом. Тогда понятно, чего она отношений с Марволо боится. Девка то с мозгами, не глупенькая, хотя и может прикинуться ей. Понимает, что любой мужчина рано или поздно захочет наследника. Даже такой, как Марволо. — Да, не повезло ей. Ещё, как понял, и не совсем сквиб она, — протянул русский. — Чего? — поперхнулся Абраксас. — Ну, как я понял со слов бабули, у Персефоны ядро не спит. — Но колдовать не может? — Если короче, то, кажется проблемы у миледи с каналами - вот и выверт на невозможность колдовать. — Так это же лечится! — воскликнул аристократ. — Не всё так просто. Думаешь, я не наводил справки про неё? Как бы не так. Том ещё в ноябре прошлого года меня об этом просил. Вот я и узнал, что девушку нашу до четырнадцати всё по больницам и знахарям водили, а потом её родители больше не появлялись в Англии. — Марволо говорил, что те четыре года назад в Данию переехали. — Вот тебе и ответ. Видимо до того времени пытались вылечить мисс, а потом бросили это дело. — Пусть наш Лорд сам со своей подопечной разбирается. Признаю, у неё великолепно получается вправлять ему мозги. Даже не верится, что ей всего восемнадцать, — отмахнулся аристократ. — А то, Аби, то ли ещё будет, — засмеялся русский.

***

Я проснулась с чувством жара в груди. Внутри пекло, вдохнуть получалось через раз, а каждый вдох казался вечностью. Было больно. И несмотря на этот жар, руки и ноги были обжигающе холодными. Тело горело, а конечности онемели от холода. Я не чувствовала собственные пальцы. Не могла произнести ни звука, кроме хрипа. Не могла позвать домовых. Не могла встать и выпить нужные зелья. Мне казалось я умираю. Но это было далеко не так. Каждое движение отзывалось тянущей болью. Одежда доставляла неудобство. Каждой клеточкой кожи я чувствовала невольно смявшуюся ткань сорочки и простыни. Мне было страшно. Из глаз полились слёзы, по лицу тёк холодный пот. Я чувствовала, как громко бьётся моё сердце. И как больно отзывалось в теле его биение. А потом я услышала стремительные шаги за дверью. Но они были не Тома. — Персефона, это я. Ты не отвечаешь уже несколько часов, — послышался голос Антонина. Надо собрать все силы и сказать хоть что-то. — Тоша… — прохрипела я. Дверь тут же открылась и ко мне подбежал Долохов. — Персефона, что с тобой? — глаза его беспомощно бегали. — Я позову Марволо. Маг достал палочку и на её конце уже начало зажигаться свечение заклинания Патронус. Нет, только не его. Ему нельзя об этом знать. Если он узнает, то последствия будет сложно вообразить. С большим усилием я подняла руку и вцепилась в одежды Антонина негнущимися пальцами. Он тут же обратил на меня внимание. — Только не его. Зелья… на полке. Зелёное, — еле прохрипела я. Меня трясло. Ещё немного и я упаду в забытье от боли и жара. Мужчина достал всё необходимое и приподняв меня на своём локте поднёс склянку с зельем к моим обескровленным искусанным губам. Маленькими глотками я выпила препротивнейшее лекарство. Не сразу, но мне стало лучше. Боль прошла, жар в груди перестал печь, лишь отдавался неприятно в теле, напоминая, что надо быть осторожнее. — Спасибо, — тихо сказала я, удобнее устроившись на подушках. — Ну и что это такое? — маг подтянул стул к кровати и сел на него прожигая меня взглядом. — То, с чем мне приходится сталкиваться постоянно, — хмыкнула я. — Персефона, — практически прорычал. — Это не вылечить, Тоша, если ты об этом, — опустила взгляд на одеяло. — Я знаю, ты навёл про меня справки, так что, уже знаешь, что я аномальный сквиб. Моё магическое ядро не спит. Почти не спит. Но энергии выходить некуда - каналы перевиты между собой. Так что ей приходиться скапливаться, а потом происходит, по-моему мнению, взрыв, — невесело подвела итог я. — Это зелье явно не обычное обезболивающее с восстанавливающим. — Ты почти прав. Если сравнить с маггловскими средствами, то эта взрывная смесь что-то вроде опиума и лекарства с сильным содержанием морфина. — Настолько всё плохо? — вздохнул русский. — Ты ведь не скажешь Тому? — Бережёшь его нестабильную психику? Не согласен я с тобой, но, ладно, не скажу ему. С него станется потом обращаться с тобой как с золотым яйцом, — цокнул волшебник. — Действительно, — хмыкнула я. Я вдохнула и выдохнула. Раз уж Антонин сказал, что не расскажет, то так и будет. Слово он держит крепко. — Будет чудо, если я доживу до тридцати пяти и при этом останусь в своём уме и смогу дышать без помощи. Я закрыла глаза и втянула носом воздух. Прохладный. Со стороны мужчины раздался тяжёлый вздох. Повернув голову, я увидела, как тот прикрыл глаза рукой. На лбу пролегли морщины. А потом я увидела жёсткий взгляд. — Марволо всё равно об этом узнает рано или поздно, — сказал Долохов. — Лучше поздно, — прошептала я. — Пока я могу, то помогу в его стремлениях. У нас есть лет десять, потом будет трудно не только из-за моей болезни. А я хочу ему помочь воплотить его мечту в жизнь. — Мы все этого хотим, но Персефона! Не надо ставить своё здоровье под угрозу. — Нет никакой угрозы, Антонин. Я с рождения живу с этим, протяну ещё немного. Научилась уже с этим справляться. Но Тому об этом знать пока не стоит. Между нами повисло молчание. — За всё время, что мы знакомы с ним, я впервые вижу от него такую заботу о женщине. Если бы не знал, то подумал, что он влюбился, — хмыкнул мужчина. Я фыркнула. — А он и влюблён, — Антонин в шоке выпучил глаза. — Только вот сам это вряд ли поймёт, — прикусила губу я. — Надеюсь, что не поймёт. Ему так будет легче меня отпустить. А я не та, кто будет на него давить и что-то просить. Так что не думай, что я не заметила ваши с Малфоем переглядки. — Это потому что говорят, что твой род умрёт вместе с тобой? — шёпотом. Ох, Тоша. Настигла тебя беда всех русских. Чужую проблему воспринимаешь близко к сердцу. Нельзя быть таким. — Я никогда не любила свой род. По крайней мере, нашу ветвь. Поэтому, когда узнала о своём бесплодии была до боли счастлива. Исчезну я - исчезнет род Меркуль. И всё, что так яростно воспевали мои предки, отказавшиеся влиться в основную ветвь, канет в небытие, — улыбнулась я магу. Да уж, меня можно назвать Предательницей Крови. Уничтожить то, что с трудом создали мои предки, то, ради чего проливали свою и чужую кровь. Действие истинного Предателя Рода. Вот только я всё ещё чту Память и провожу ритуалы (которые может проводить сквиб), всё ещё живу на месте с Родовым Алтарём и не осквернила его. Поэтому Печати на мне нет и не будет. Мать Магия уже покарала неугодную дочь. Он пронзительно посмотрел на меня. Вздохнул и махнул рукой. — Мерлин с тобой, делай как знаешь. Уговаривать тебя не буду. — Ты чего искал меня? — перевела тему. — Завтра собрание, Марволо хотел, чтобы ты тоже пришла, — протянул мне стакан воды, заметив мой хрип. — Зачем? Я же официально не вхожу в «кружок по интересам», — недоумённо спросила я. — Если кратко, то показать другим, что тебя обижать нельзя и вообще ты «важный советник его превосходительства». Я рассмеялась. Антонин умеет попадать прямо в точку своими меткими фразами. — Парадная форма? — спросила я иронично. — Марволо заказал, тебе должно прийти вечером. Я не видел, но он был в предвкушении увидеть тебя в этом. — Я уже начинаю боятся того, что он там выбрал. Наверняка это будет нечто экстравагантное. С него сталось заставить меня прийти на вечер к Фоули в брючном костюме. Он бесспорно шёл мне и идеально подходил к одежде самого Тома, но столько ненужного внимания ко мне привлекло. Целую ночь потом провела в ванной пытаясь стереть эти презрительно-ненавистные взгляды. Хотя, он же любитель пафоса. Возможно там будет шикарное платье в пол. В лучших традициях вампирских вечеров. Ох, зря я ему давала почитать маггловскую литературу. Антонин просидел у меня ещё какое-то время, уточняя все детали, а потом, убедившись, что со мной точно всё хорошо и что у меня не случится рецидива отправился домой. Я поела, приняла ванну и снова улеглась в перестеленную постель. Смотрела в потолок и думала. Том влюблён. В меня. Хотя, наверное, это не совсем верное обозначение его чувств, но самое близкое. Сначала я думала, что он относится ко мне как к младшей сестре. Такое бывает у детей выросших без семьи. Что удивительно, так это то, что он нуждался не в родителях, точнее в этакой эфемерной фигуре матери, а в ком-то младшем. В ком-то, о ком он мог заботится, на кого мог вылить все свои чувства и эмоции. Кого он мог сделать якорем для себя. И на эту роль идеально подходила я. Одинокая сквибка без друзей и близких знакомых. Та, кто с первой встречи поняла его истинную сущность и никогда не обманывалась. Я приняла его таким, каким он хотел быть. Мне некуда податься, кроме как искать защиты у него. Нет, я всегда могла уехать в Россию, но это были бы слишком радикальные меры. Ещё немного и казалось, что он запрёт меня в клетке, чтобы я была только для него. Чтобы он был для меня всем. И больше никто. Наверное, с приходом этой мысли я и осознала, что он испытывает отнюдь не родственные чувства, а вполне себе романтические. Неосознанные им, неправильные, извращённые. Я всё чаще стала замечать его задумчивый взгляд, задержавшийся на мне. Не то, чтобы меня это пугало, но настораживало. Изначально, ни капли не привлекающая его в этом плане девушка стала для него желанной женщиной. Это было невозможно. Я чувствовала, как он всё больше прикасается к моей коже при встрече, чувствовала, как старается держать себя в узде и не сделать непоправимое. Он словно стал одержим нашими странными отношениями. Но я не боялась. Ведь он не сделает этого, пока я сама не скажу ему об этом. Такова наша связь. Я его якорь. Существо, которое позволяет ему оставаться в своём уме и не скатится в бочку безумия из-за чувства превосходства над другими. Пока я не скажу ему, он будет ждать как преданная собачка, ожидая милости хозяйки. Отвратительно. Какая отвратительная связь. Сквиб держащий на коротком поводке мага. Смех, да и только. Я бы ни за что не поверила в это, но сама оказалась в такой ситуации. На самом деле, я не знаю как мне поступить. Не понимаю, что должна делать. Я не испытываю к нему таких чувств, какие испытывает он. Я люблю его как человека, но не как мужчину. Он вполне себе привлекателен и иногда моё сердце замирает в восторге, но нет этого чувства желания обладать этим волшебником. И поэтому я боюсь. Боюсь того, что не могу ответить ему тем же. Боюсь оставить его одного с этими чувствами и эмоциями, с которыми он за всю свою жизнь ни разу не сталкивался. Боюсь не оправдать его ожиданий. Боюсь довести его до предела своим существованием. Иногда я думаю, что было бы лучше нам никогда не встречаться. Что было бы лучше, если бы я продолжала строить из себя испуганную глупышку. Что было бы лучше, если бы меня не было вообще. Меня пугают эти быстрые изменения в моём маленьком мирке. Четыре года я была одна и вокруг ничего не происходило. Каждый день был однообразен и скучен. Но стоило мне встретить его, как всё завертелось вокруг меня. Затянуло и не выпускает. Это страшно, ведь я не знаю, чем это может закончиться. И моя болезнь… Я знаю, что ещё лет пять со мной будет всё в относительном порядке, что ничего не ухудшится. Но стоит мне переступить этот рубеж, как плачевность моего состояния станет ясна остальным. Конечно, это не та болезнь, которую совсем нельзя вылечить. Нет, её можно вылечить и причём до конца, до полного выздоровления. Но цена за такое «лечение» слишком высока. Высока не для меня, а для того, кто станет этой панацеей. Если говорить про лечение, то оно довольно просто - связать свою жизнь и магию с сильным волшебником. Но сам этот обряд словно шаг в могилу для другого человека. Ведь это означает быть привязанным в жизни и посмертии, разделить свою магию надвое, ведь я совсем не маг и не могу дать эту составляющую, разделить чувства и эмоции, что значит чувствовать связуемого в любой момент. И не иметь возможности быть с другим, даже если полюбишь. Такой обряд не позволит иметь какую-то связь с не-элементом. Что означает быть прикованным в любом состоянии к другому человеку. В данном случае ко мне. Я же не злодейка. Не могу позволить кому-то так страдать. Быть связанной с бесплодной сквибкой самая отвратительная вещь для любого уважающего себя сильного волшебника. Да и я бы не хотела быть связанной с человеком, который мог бы вполне улыбаться в лицо, а за спиной чувствовать ненависть и презрение к моей сути. А так бы и было. Моя любимая тётушка предлагала свою помощь. Она бы смогла найти того, кто бы со стопроцентной вероятностью излечил бы меня, с промытыми ею мозгами из-за чего чувствовал бы благодарность за такую «честь». Но я не так жестока к людям. Хотя её тоже можно понять. Всё же я часть её Рода, другой ветви, но также ею любимым. И в её характере пытаться спасти, то что давным-давно прогнило. Я слишком устала для всего этого. Уже больше ничего не хочу. Но увидеть результаты его стремлений… возможно это может стать тем маленьким, что я могу воплотить в жизнь. Однако, я боюсь. Боюсь вовремя не остановить Тома с его максималистскими планами. Боюсь не суметь убедить его в ошибочности того или иного решения, которые могут порушить всё. Боюсь, что начну пользоваться его чувствами в "благих" намерениях. Боюсь его самого. Он опасный человек и в любом своём решении надо быть осторожным. Чем больше я узнаю его, тем сильнее в этом убеждаюсь. Сколько бы он не изображал из себя моего близкого друга-недолюбовника, в любой момент может сделать всё по своему. И его чувства ко мне тут не помогут. В первую очередь - голова, а вот сердце он будет слушать самым последним. Ведь именно поэтому он ещё не уложил меня в свою постель, а не потому что между нами негласный договор. И от того мне страшно. Я закрыла глаза и провалилась в дрёму. А вечером пришла посылка с платьем.