Часть 1

      Только познакомившись с Гэвином, Коннор думал, что внутри Рида стоит неиссякаемый источник энергии, который не даёт ему нормально жить и подталкивает к созданию проблем. Чем больше он узнавал коллегу, тем сильнее в этом убеждался, а когда они стали ближе друг к другу, ощутил на себе мощь источника. Рида что-то стимулировало; не кофе — детектив не отличался сильной чувствительностью к кофеину, не наркотики — Коннор бы узнал первым, не лекарства — Гэвин вообще не любил лечиться и мог прийти на работу с температурой и шмыгающим носом. Что именно было причиной жажды деятельности, Коннор так не узнал, занятый более насущным делом: переводом энергии в мирное русло. Конечно, подкалывать Криса — очень интересное занятие, говорил он, но, может, стоит наконец разобрать бардак на своём рабочем столе?.. Рид, как ни странно, не возражал. Ему не было столь важно, чем именно заниматься: издевательствами или уборкой. Впрочем, Тина была уверена, что за кадром остались угрозы Коннора — а иначе как заставить Гэвина работать нормально? — но доказательств не нашлось. ***       Проснувшись днём, Коннор медленно сел в кровати. Ночные киномарафоны били по режиму, и парень спал до обеда. В спальне было прохладно благодаря кондиционеру. Вообще они старались не высовываться лишний раз на улицу: Детройт накрыла липкая удушливая жара. Кареты Скорой помощи разъезжали по полупустым улицам, спасая тех, кто получил солнечный удар, в аптеках сметали таблетки от давления, из магазинов выгребали мороженое и бутылки с водой. Гэвин и Коннор закрылись в доме и открывали дверь только доставщикам еды.       Коннор заправил кровать, умылся, сделал кофе и окликнул Гэвина. Никто не отозвался. Коннор с кружкой в руке обошёл все комнаты и в конце с силой ударил по двери в туалет. Тишина. Коннор недоуменно уставился на дверь: он ожидал услышать злобный мат, зная, что Рида невероятно бесит, когда его выгоняют из места уединения. — Неужели на улице? — пробормотал Коннор.       Он вышел в жару. Волна горячего воздуха обдала лицо, а лучи солнца вцепились в тёмные волосы, грея макушку. Коннор сощурил глаза и поднял руку, прикрываясь от слепящих лучей.       Гэвин нашёлся в гараже. Ворота были распахнуты, из темной глубины слышался грохот музыки, а сам Гэвин, на котором были лишь старые шорты и кеды, копался в ящике.       — Доброе утро! — крикнул Коннор, подойдя к порогу.       Рид выключил радио и отозвался:       — Привет, соня.       — Что ты тут делаешь?       — Да так, решил барахло перебрать. Ну, ещё скрываюсь.       — От солнца?       — Не. От них, — Рид, не отрываясь от содержимого ящика, махнул куда-то в сторону забора.       Коннор посмотрел в ту сторону. Там, за забором, группа подростков красила фонарные столбы.       — А что с ними не так? Нормальные ребята, подрабатывают, делом заняты.       — Они пялятся. Они пялятся на меня, и меня это бесит. Не люблю подростков. Кто знает, чё там у них в тупых спермотоксикозных башках… Ладно, — Рид прервал себя, — тут довольно тяжёлая срань, поможешь вытащить?       — Конечно. Вдвоём они вынесли на некошеную лужайку нечто старое, проржавевшее и воняющее смазкой. И действительно тяжёлое. Коннор выдохнул и с наслаждением потянулся, чувствуя, как похрустывает спина.       — Что это вообще такое? — спросил он.       — Без понятия. Племяш что-то собирался из коленвала собрать, но… Ну вот, опять, — Гэвин посмотрел в сторону подростков. — Они что, никогда не видели потного мужика?       Коннор посмотрел на него. Гэвин лоснился потом, от него пованивало старой смазкой и керосином, порванные на коленях шорты с растянутым поясом слезли до бёдер. Взмокшие волосы он небрежно зачесал рукой на затылок, а сам щурился от солнца. В общем-то, детектив представлял из себя обычного мужчину, копающегося в гараже. Ах да, ещё и небритого. Затем Коннор посмотрел на подростков (те быстро сделали вид, что страшно увлечены столбом) и посмотрел на Гэвина их глазами. А посмотреть было на что. Он увидел крепко сложенного мужчину с очерченными мышцами и кубиками пресса, держащегося прямо и самоуверенно. Увидел наглый прищур манящих глаз, щетину, придающую брутальности, и игриво приспущенные шорты, приоткрывающие линии бёдер.       — А ты-то чё меня пялишься?! — возмущённо крикнул Рид.       — Я… О, прости. Жара плохо на меня влияет.       — Тогда дуй домой, — Гэвин вмиг посерьезнел, — не хватало тебя ещё откачивать.       — Хорошо. Только сделаю одно маленькое доброе дело.       Коннор вернулся домой и приготовил несколько стаканов холодной воды с лимоном. Поднос со стаканами он вынес подросткам.       — Доброе утро! — он широко улыбнулся. — Ну и жара сегодня!       — Доброе, — неуверенно ответила одна из девушек. Густые плотные дреды на её голове были убраны в высокий хвост.       — Но уже два часа дня, — заметил темнокожий парень в смешной майке. Он смотрел на воду.       — Ну, я недавно проснулся, так что для меня утро, — весело сказал Коннор. — Хотите водички?       Подростки набросились на поднос и в мгновение ока растащили стаканы. Они жадно пили холодную воду и, осушив, наперебой стали благодарить Коннора.       — Не стоит, — приветливо отозвался он. — Стало полегче?       — Да! — раздался нестройный хор.       — Отлично, — голос стал неприятно приторным. — А теперь послушайте меня. Вон тот мужчина в гараже не любит, когда на него смотрят. А я пиздец как недоволен, когда моему парню что-то не по душе.       Подростки затихли. Коннора словно подменили, теперь его радушие было искусственным и преувеличенным. Рот широко улыбался, но глаза горели плохо сдерживаемой яростью.       — Я буду охуенно благодарен, если вы прекратите на него пялиться и продолжите работать, в противном случае я за себя не ручаюсь. Поверьте, я умею доставлять неприятности.       — Но… — начал было парень в смешной майке, как его одернули.       — Мы поняли, — быстро проговорила девушка с татуировкой в виде опоссума.       — Чудесно, — Коннор ободряюще подмигнул, — хорошего дня!       Он ушёл с подносом, чувствуя, как спину буравят испуганные и злые взгляды. Чувствовал подобное он далеко не впервые. ***       На возню с железками ушло несколько часов. Неугомонный детектив выгрузил хлам на лужайку и теперь думал, что с ним делать. Решение пришло в голову быстро. Он надел футболку, вышел на улицу и быстро пошёл вдоль участков. Минут через десять он нашёл подростков, что крутились днём возле дома.       — Привет! — крикнул он, подходя ближе.       Ребята смолкли, с лиц слетели улыбки.       — Заработать не хотите?       — А что надо сделать? — спросил один из парней, когда молчание неприлично долго затянулось. Он теребил фенечку на запястье.       — Забрать у меня во дворе всякую железную хрень и донести до мусорки. Плачу пятьдесят баксов.       Тишина стала ощущаться физически.       — Эй! — возмутился Гэвин, не видя реакции, — нормальные бабки!       — Дело не в деньгах, мистер…       — Детектив, — машинально поправил Рид.       — Не в деньгах, детектив, — тихо закончил парень.       — А в чём тогда? В чем вообще ваша проблема? Какие-то вы странные, — Гэвин переводил взгляд с одного лица на другое, но никто не решался посмотреть в глаза. Наконец одна из девушек — та, что с дредами — вздохнула и пересказала случай со стаканами.       — Да ну, — недоверчиво отозвался Гэвин. — Кон душка, он бы так никогда не сказал.       — И тем не менее, детектив, — девушка стояла на своём.       — Ну допустим. Так что насчёт подзаработать? Обещаю, мы вас не тронем, — Рид заржал.       — Ну, — осторожно начал парень в майке, — пятьдесят баксов на дороге не валяются…       — Ясно, — вздохнул худощавый подросток, молчавший всё время. Пол его определить по внешности было сложно. — Мы готовы вам помочь.       — Вот и отлично. Пошли!       Гэвин повёл их за собой, рассказывая тупые шутки. Понемногу подростки расслаблялись и посмеивались, не отказывая себе в удовольствии тайно любоваться мягкой кошачьей походкой детектива.       Все вместе они перетащили мусор ближе к мусорке, включая странную штуковину из коленвала. Гэвин сбегал домой за деньгами и раздал каждому по десятке.       — Всем поровну, — объяснил он.       — Спасибо, — ответили все, кроме бесполого подростка. Он неотрывно смотрел в окно.       Широкое приоткрытое окно вело на кухню. За столом стоял Коннор и резал мясо. Острое лезвие скользило по красному податливому куску, отрезая ровные слайсы. Закончив резать, Коннор поднёс нож ко рту и слизал капли сырой крови.       — Господи Иисусе, — слабым голосом произнёс подросток.       — Нехватка железа, — негромко сказал Гэвин. — Лечится лекарствами, но… у него старая привычка.       — Мы, пожалуй, пойдём, — сказала девушка с татуировкой.       — Ага. Бывайте.       Смущенные подростки поспешили убраться подальше от странной парочки. Гэвин зашёл на кухню, взял из холодильника банку колы и стал пить, поглядывая на Коннора. Тот суетился у плиты, пританцовывая в ритм песни, идущей по радио. Милый, домашний, уютный Коннор, иногда неловкий и наивный, чаще — странный, но всеми любимый. Не мог он угрожать, решил Гэвин, ну никак не мог.       — Ты позвал тех ребят с улицы? — спросил Коннор.       — Ага. Вытащили всё дерьмо из гаража.       — Они показались мне довольно милыми.       — Мне тоже.       — Хорошо, что они помогли, — щебетал Коннор, не отрываясь от готовки, — а теперь кое-кому пора в душ.       — Я люблю тебя, чувак, — вдруг сказал Гэвин.       Коннор удивлённо посмотрел на него.       — Я… тоже.       — Ага. Ну… я, тип, в душ.       — Жду, — рассеянно ответил Коннор и вернулся к плите.       Жара на улице спадала. Люди выходили из домов, и в открытое окно тянулся шум: разговоры, смех, лай собак, звонки велосипедов. То, что днём выглядело выжженной пустыней, к вечеру становилось уютным безопасным кварталом, где все друг друга знали. В их доме тоже всегда было уютно и спокойно, несмотря на то, что обоим не сиделось на месте. В этом не было ничего сложного: нужно было всего лишь направить энергию на что-то полезное и не подпускать никого ближе, чем на сто метров.