Глава 1. Не надо быть сильной. (Элиан Смит-Ватанабэ, Октавия Смит-Ватанабэ).

*От лица Элиан.* Ты сокрушенно зашла в комнату. Смотришь куда угодно, но не на меня. Твоя левая рука в крови. Бинты давно пора менять. Ты молчишь. Я смотрю на тебя. Спрашиваю тихо, без обвинений: — Подралась? — Ты молчишь. Опускаешь взгляд стыдливо. Ты всегда была такой, Имоуто. Такой сильной и независимой. Но тебе… Тоже больно. Ты поджала губы и сжала кулаки. Прячешь левую пораненную руку за спиной. На мой тихий вопрос не отвечаешь, лишь киваешь. Я тихо качаю головой, кусаю губы от стресса. Подхожу ближе, тяну руку к тебе, но останавливаюсь, спрашивая разрешение. Знаю ведь, ты боишься прикосновений, сестренка. Ты поднимаешь на меня свои серые глаза. По твоим покрасневшим глазам и синякам под ними видно, что ты плакала и опять не спала ночью. Но… Ты молчишь. Ты молчишь, даже когда тебе ужасно больно. Ты смотришь на мою протянутую руку неуверенно, нерешительно, с надеждой. Боишься, что буду злиться… Ты сглотнула комок в горле и протянула свою пораненную руку мне. Твоя тонкая рука перебинтована, но бинт давно пора сменить. Я мягко поглаживаю твою ладонь. Твои пальцы и нежная кожа огрубели немного от постоянных тренировок куноити. Но твои руки… Они такие родные. Такие защищающие. Твои руки всегда были прохладными. Но до жути приятная эта прохлада. Ты решаешься поднять на меня свои серые глаза и тихо шепчешь: — Прости, оне-чан… — ты снова отводишь взгляд. Я тихо кусаю губу и веду тебя к дивану. Ты покорно подчиняешься. Я сажаю тебя на диван и достаю аптечку. Начинаю обрабатывать твою руку. Ты шипишь, но молчишь, пряча боль. Ведь для тебя показать боль — значит проявить слабость. И я… Понимаю тебя, Вия. Понимаю. Ты поднимаешь на меня глаза, когда я заканчиваю обрабатывать рану. Тихо шепчешь: — Больно… Прости меня. — Мои карие глаза удивленно распахиваются. Ты сказала, что тебе больно. Но ты, как всегда извиняешься. За то, что тебе больно. Ты просишь прощения не только за физическую боль. Ты просишь прощения за душевную боль. За то, что ты устала быть сильной. Я присаживаюсь на диване рядом с тобой. Тихо протягиваю руки и обнимаю тебя, через твой любимый синий свитер. Мы обе знаем, что это свитер мамы… По моим щекам текут слезы, когда я вспоминаю, как мама укутывала нас в детстве в этот свитер. Я плачу, когда перед глазами проносишься ты, Имоуто. Твои залитые слезами серые глаза, то как ты буквально вжимаешь этот свитер в себя, в попытках не забыть… В попытках сберечь. В надежде, что это облегчит боль… Мои тонкие руки замыкаются на твоей спине. Я чувствую под руками твои шрамы от тренировок и драк даже через свитер. Ты застенчиво отводишь взгляд. Твои серые глаза сквозят болью. Ты всегда комплексовала из-за шрамов. Я прижимаю тебя ближе к себе и мягко утыкаю твою голову себе в плечо. Твои серые глаза распахиваются от удивления, надежды и боли. Копна твоих русых волос падает на мои плечи, щекоча. Ты всхлипываешь, теряя последние остатки своей стойкости и грубости. Чаша заполнена… Ты бессильно обхватываешь меня в ответ… Твои руки впиваются в мою одежду на спине. Ты обнимаешь меня так, будто боишься, что я исчезну. Боишься отпустить. Твои длинноватые ноготки сжимают мою одежду. Ткань издает небольшой треск. Ты рыдаешь мне в плечо, Имоуто. Ты впервые рыдаешь. Ты впервые позволяешь себе побыть «слабой». Ты впервые позволяешь себе… Плакать. Я обнимаю тебя крепче. Плачу вместе с тобой. Тихо улыбаюсь, обнимая тебя и шепчу. — Не надо быть сильной… Позволь теперь мне спасать тебя… Ты рыдаешь, что есть силы, но смеёшься сквозь боль… Ты киваешь, снова рыдаешь. Я тихо прикрываю глаза и про себя думаю: «Теперь я буду спасать тебя, Вия… Я спасу твое раненое сердце.»