Мама, сколько в море капель

Мама, сколько в горе слёз...

      Ее вообще мало кто любил. Был ли тому виной скверный характер или ее почившая мать, не важно. Факт оставался фактом. Но Мария Каина никогда не жаловалась на отсутствие обожателей. В ней был стержень. Стержень покрепче, чем то строение, в котором жили Сабуровы. Не каменный - стальной. Она - будущая Хозяйка, и ей просто необходимо быть сильной, властной и даже жестокой.       Младший брат, прекрасно ощущавший ее скрытую мощь, начал сторониться Марии с малых лет. Даже он не питал к ней тёплых чувств. Ну и ладно. Заигравшийся в Великого Хана пацанёнок вообще не мог претендовать на место верного соратника подле новой Хозяйки. Хотя какие теперь игры - не стало его Башенки. Да и славно. Может, угомонится...       Потирая озябшие ладони, Каина подошла к окну. Гробы с улиц убрали, кострища чумных столбов тоже растащили по досточкам, город обретал былое лицо, смывал с окон домов сажу. Дядя Симон обязательно бы сказал сейчас что-нибудь высокопарное - про перерождение в огне и страданиях, если бы был жив. А мать бы просто подобного не допустила.       Нина часто снилась девушке в последнее время. Ругалась на неё, смотрела грозной орлицей. «Почему сидишь, прижавши хвост? Не моей крови будто! Действуй!» И Мария действовала. Как могла. Брала в руки мелок и шла в соседний район. И если бы не этот мясник Бурах, она бы все сделала, как надо.       Мысли об Артемии заставили ее вздрогнуть. Глупый степняк. Варвар. Непокорный и дерзкий. Спасший ее от верной смерти, когда, на девятый день Чумы Мария подцепила заразу в одном из домов, который она отметила крестом. Какая ирония, она ведь думала, что это дом здоровый...       Он пришёл к ней, напуганной, дрожащей. Не оставил. Даже сделал вид, что не слышит ее причитаний о том, как она не хочет умирать, пока подбирал тинктуру для лечения.       «Нет. Никаких сантиментов и благодарностей. Это его работа. Он должен был спасти меня», - убеждала Каина саму себя. Но в глубине души знала - никто ей ничем не обязан, и уж тем более - приезжий хирург. Он сделал это исключительно по доброте душевной.       «Хватит! Что проку в твёрдой руке, если сердце мягкое», - ругала себя девушка. И если бы Мария могла, своё она бы обила стальными пластинами, лишь бы не допустить слабости. Ведь ей предстояло еще очень много чего сделать, а она так боялась... Боялась стать Ниной. И одновременно боялась ею не стать.