5.Холодно

Как только за Поттером закрылась дверь, Лили прокралась к своему шкафу, чтобы отыскать что-нибудь тёплое и удобное. Она что, действительно согласилась идти на прогулку по ночному замку с Поттером? Как до этого дошло? Лили потрясла головой, отгоняя ненужные мысли. Ничего дурного не случится, это будут просто три прогулки. Потом она забудет эти глупости, будто их и не было. Зато сейчас, после его искренней улыбки, которая постоянно раздражала раньше, стало так легко внутри, так хорошо. Она разом перестала испытывать к себе плохие чувства, словно эта улыбка их стёрла, вычистила из неё. Как такое возможно? Ирония. Натянув зелёный, с крупной вязкой свитер прямо поверх пижамной футболки, предусмотрительно надев под которую ещё и лифчик, девушка принялась застегивать пуговку на любимых джинсах и зашнуровывать синие кеды. «Нужно вести себя настолько отстранённо и прохладно, насколько это возможно. А то решит ещё чего недоброго. Подумает, что я передумала из-за того, что он мне нравится. Да никогда! Это нужно, чтобы и в моих, и в его мыслях был порядок. Буду отвечать односложно или лучше вообще молчать». Закончив с одеждой, Лили нерешительно выглянула из спальни в узенький холл. Поттер обнаружился прямо напротив раскрытой двери. Глаза его светились непередаваемым восторгом и решительностью. Лили вдруг вспомнила, что он сейчас не совсем трезвый. Но не успела испугаться, как заметила пару свежих красных царапин на его щеке. - А что у тебя с лицом? - Да так, забавная история вышла в Хогсмиде. Может, потом как-нибудь расскажу тебе, - загадочно ответил Джеймс. Кажется, что он уже забыл о своей обиде. – Ну, что, ты готова, Эванс? - Готова, - девушка перевела дыхание. – А как всё-таки ты поднялся сюда? Лестница ведь зачарована. Или уже нет? - Не волнуйся, она в порядке. У меня есть пара хитростей на такие случаи, - подмигнул парень. – Спускайся вниз и жди меня. Лили недоверчиво сжала губы. - Ничего криминального, честно. Просто хочу сохранить пару секретиков на будущее, - примирительно вскинул руки Джеймс. – Тебе будет трудно это сделать, но доверься мне, - умоляющими глазами попросил он. - Что ж, ладно. Но учти, Поттер, я буду ждать объяснений, - и она, стремительно развернувшись и взмахнув волной волос, сбежала по ступеням. Не теряя времени, Джеймс развернул мантию и приступил к уже знакомым действиям. Дойдя до пятой ступени, он перекинулся в человека и, находясь в полной невидимости, оказался стоящим за спиной у Эванс. Марлин всё еще разговаривала с девчонками, сидя в пол-оборота к лестнице. Лили она не заметила. Джеймс, не устояв, тронул Эванс по спине, вынуждая обернуться и удивиться пустоте перед собой. И, чёрт возьми, какие же красивые у неё глаза! Ярко-зелёные, с тонкими тёмными крапинками. Изумрудные. И такие глубокие, будто отражают летнюю молодую листу в прозрачной воде. Он бы мог вечно вот так близко стоять и смотреть в эти глаза, но его время ограничено. А Джеймс многое бы хотел успеть сегодняшней ночью. - Поттер?- всё-таки шёпотом произнесла Лили. - Меня зовут Джеймс, Эванс, - шутливо-серьёзным тоном ответила ей пустота. Зрачки Эванс изумлённо расширились, когда она догадалась вытянуть руку и наткнуться на шёлковую невидимую ткань, чем-то отдалённо напоминающую текучую воду. Испуганно отдёрнув ладонь, девушка замерла. Джеймс стащил мантию с головы и обворожительно улыбнулся. - Вот и секрет номер раз, - внезапно странная ткань распахнулась и оказалась вокруг Лили, собственно, вместе с руками Поттера. – А теперь аккуратно пошли к проёму, разыграем номер. Закончив шептать ей в ухо, он потянул девушку через всю гостиную к картине, даже не позволяя опомниться и засопротивляться. Оказавшись снаружи гостиной, Джеймс снял мантию с них обоих и с интересом уставился на лицо Лили, следя за быстро изменяющимися на нём эмоциями. - Это же мантия-невидимка! – Лили Эванс была в восторженном шоке. Она забыла вести себя холодно и сдержанно, как решила в комнате. – Настоящая редкость! Откуда она у тебя, Джеймс? Или это тайна номер два? – недоверчиво суженные глаза выдавали явный интерес. «Джеймс». - Нет, вовсе не тайна, - потянувшись к голове, чтобы взлохматить волосы, поведал парень. - Мне её подарил отец, когда я первый раз поехал в школу. Очень нужная, знаешь ли, вещь. - Очень, - согласилась девушка, чуть поморщившись, наблюдая за его действиями. – Иными словами, теперь я понимаю, как вы умудряетесь не попадаться, вытворяя всякие гадости-пакости. - Зачем же осуждать? Я всегда использую её с умом, - ухмыльнулся Поттер. – Стебу Филча, ворую пряники, подглядываю за тобой в душе. Лили перестала улыбаться, и ему показалось, что он снова сболтнул лишнего. Только Джеймс хотел на себя разозлиться, как через мгновение девушка фыркнула и пихнула его ладошкой в грудь. - Ага, ещё чего! Я бы рано или поздно тебя накрыла с поличным. - Я просто очень хорошо шифруюсь, - важно добавил Джеймс, осознавая, что Эванс поняла его правильно. – Шутки, конечно, шутками, но нам пора. А она, - кивнул он на свёрнутую в рулон мантию-невидимку, - укроет нас в случае неожиданных трудностей. Лили очень хотелось ещё раз прикоснуться к волшебной ткани: действительно ли она на ощупь как вода или ей всего лишь показалось. Вместо этого она, закусив губу, кивнула, и Поттер, ничего не замечая, потащил её к движущимся лестницам. Было удивительно просто идти вот так вот рядом с широко шагающим, высоким, слегка худощавым парнем. Это оказалось не так страшно – быть один на один, не на глазах людей. Даже как-то лучше. Поттер не ведёт себя как напыщенное чудовище, выставляя её дурой перед окружающими. Оказалось, даже может вести себя вполне спокойно и в какой-то степени мило. Лили только сейчас заметила, как он вытянулся за последние месяцы, стал выше её на добрые полголовы и значительно раздался в плечах. Одно осталось неизменным – чёрные непослушные вихры всё ещё стояли торчком в разные стороны. Сейчас они почему-то не раздражали Эванс, ей совсем не хотелось едко предложить ему познакомиться с расчёской. А ведь она всего день не выпускала Джеймса Поттера из своей головы. Что же может произойти, если думать о нём постоянно? Лили вздрогнула. - Ты чего, Эванс? - Меня тоже зовут Лили, - вернула должок девушка. Она не смогла придумать ничего остроумнее. - Что значит «тоже»? Ты намекаешь, что с нами есть ещё одна Лили? – насмешливо подколол Поттер, озираясь по сторонам. - Ты понял, о чём я, Поттер, не придуривайся, а то быстро мне надоешь. - Хорошо-хорошо, - быстро сдался он. – Я понял. Лили. Она кивнула. Вот и выход к постоянно меняющим направление лестницам. - Куда нам дальше? - А не знаю, давай просто повеселимся! – схватив Лили за руку, он вбежал на первую подвернувшуюся ступеньку. Лестница пришла в движение. Крутнулась и опустилась вниз, остановившись на шестом этаже. – Подойдёт,- удовлетворённо расценил парень. - Идём, Лили. Сойдя с лестницы, которая тут же поднялась наверх, Поттер подтащил за руку к висевшему около входа на этаж портрету всё ещё не сопротивляющуюся его выходкам девушку. Она, естественно, была несколько скованна, находясь в такой близости от него, но не выказывала негативного отношения. Такое положение вещей не могло не доставлять Джеймсу удовольствия. Нехотя отпустив тёплую узкую ладонь, он поправил пальцами на носу очки и пристально всмотрелся в изображение спавшего на портрете мужчины. Потом хмыкнул и взялся за подбородок. - Знаешь пароль от этого потайного прохода, Эванс? – с любопытством поинтересовался парень. - Э, нет, - ответила она. – Я даже не знала, что тут есть проход. - Ну, ты даёшь шороху! Мало того, что шестой год учишься и ни разу не видела ночного Хогвартса, так ещё и это. Только не говори мне, что не находила ни одного секрета или тайника. Эванс пожала плечами. - Да как-то не думала особо о секретах, знаешь. Разве что на первом курсе. Но мы с Сев… со Снейпом ничего так и не обнаружили, - потупила взгляд Лили. – Ему это было неинтересно, а я стала побаиваться одна гулять по замку из-за некоторых слизеринцев. А потом я выросла. Джеймс слушал её с большим интересом, отмечая грусть, с которой вспомнила Нюнчика Эванс. Он со злостью сжал кулаки. Конечно, куда этому злобному бесу до глупостей вроде поиска тайников! Ему бы только изучать тёмные искусства и кидать мерзкие, слащавые взгляды на Эванс. Сколько ещё придётся отучать этого кретина пускать слюни на его Лили? Однако Поттер смог справиться с собой на этот раз. Слишком многое зависело от верно подобранных сейчас выражений. - Никогда не говори, что выросла, Эванс, - сделал Джеймс вид, что никакой оговорки о Снейпе не было. - Ты рискуешь прослыть в моих глазах старухой. Настоящие волшебники всегда немного дети. Так моя мама говорит о папе. А им обоим было далеко за полвека, когда я родился. - Хорошо, не буду, Джеймс, - ответила девушка, и ему очень понравилось, что она согласилась с ним. – Я не знала, что твоим родителям так много лет. А у тебя нет братьев или сестёр? - Нет, я один. Родители долго ко мне шли, но зато получилось потрясающе, что скажешь? – шутливо приподнял бровь Поттер. Лили отметила, что стала воспринимать его иначе. Ведь даже сейчас он беспринципно откалывает свои манерные каламбуры, а понимает она их не как воспевание нелепого себялюбия и процветающего нарциссизма, а просто как ничего не требующие после себя смешки. Возможно, она в состоянии аффекта сейчас, а завтра опять будет его презирать за это. Но сейчас ей было весело, и это стало главным. - Это точно, - Лили вновь улыбалась ему. Он засмотрелся. – Так что, какой пароль, Поттер? - А, да! Соплохвост! – крикнул он портрету, опомнившись. Мужчина с сиреневым лицом приоткрыл левый глаз, учтиво кивнул, и картина поднялась вверх, являя собой тёмный узкий коридор прямо в стене. - Ого! Так просто, - Эванс была поражена. – А как вы узнали? Она говорила «вы» имея в виду всю знаменитую четвёрку, Поттера и его лучших друзей. Джеймсу нравилось, как это звучит, ведь только вместе они составляли что-то большее, чем каждый сам по себе. Нельзя было бы издеваться над впечатлительными дураками, вроде Эйвери или Нотта, без Сириуса: кто бы так искусно исполнял роль смертоносного кладбищенского Грима? Нельзя было бы соревноваться на поедание бобовых конфет без Питера: кто бы их всех обыгрывал, помещая во рту сразу четырнадцать штук? «А состязаться нужно только с лучшими, только так ты растёшь над собой», – слова Ремуса, их ручного тормоза, без которого из Мародёров могли бы вырасти действительно плохие не только волшебники, но и люди. А это куда хуже – стать недостойным человеком. Вершина бесчестия в вопиющей вседозволенности. Её не допускать научил их всех именно Ремус Люпин. - Как тебе известно, есть тут один полтергейст, - поведал Джеймс, наклонившись к Лили. – Противный такой, настоящий подлец. Словно услышав упоминание о себе, Пивз пронзительно зазвенел своим до ужаса пискляным голосом откуда-то сверху. Через секунду наряженный в клоунские порванные тряпки он уже кружил над Джеймсом и его спутницей. - Эй, поглядите-ка! Это же сам Глупповоттер-Обормоттер! А чего один и без своих поганцев? - Пивз-з, - растянул Джеймс, строя кислую рожу полтергейсту. - И тебе здорово! И я не один, а с дамой. Веди себя поскромнее, - злые искры угрожающе засверкали в его светло-карих глазах. - А то что? Снова поймаете в тупую ловушку? Так ведь ты без дружков сейчас, - Пивз опустился совсем низко к голове Поттера. - Не будь так самоуверен, родной, - не уступал капризным провокациям Джеймс. – Разве ты ещё не усвоил, что со мной всегда есть подвох? Лили воспринимала проказы Пивза, как и большинство в этом замке, с неприязнью. Но сейчас он очень забавно бранился с Джеймсом, будто тот когда-то отжал у него конфету и съел прямо на глазах. Предположение рассмешило девушку. Пивз обратил внимание и на неё. - Не в этот раз, гадкий очкарик! Я был в замке задолго до вас! – продолжал обиженно дребезжать он, переводя раскосые глаза на Лили. - Как ты можешь надо мной насмехаться, противная рыжая девчонка! – завизжало приведение громче обычного. - Ну, ничего! Сегодня я отыграюсь за все обиды! Джеймс нахально и с не скрываемым превосходством растянул губы в такой хитрой усмешке, которую всегда не могла терпеть Эванс. А Пивз бегал по врагу нервным взглядом, совсем не замечая, как тот незаметно дёргает свою, очевидно, такую же гадкую девчонку за рукав мягкого зелёного свитера, намекая достать палочку. - Ты тут давно не главный проказник, Пивз, пора признать поражение. Тебе никогда не потягаться с Мародёрами в гениальности продумывания шалостей, признай свою ущербность и сгинь на пенсию! Если бы прозрачное приведение могло покраснеть от злости, оно бы это сделало. Теперь уже Лили действительно осмелела, почувствовав незримую силу, исходившую от Поттера. Он был уверен в каждом своём слове, каждом жесте и не думал уступать, очевидно, специально дразня оппонента. Раньше бы это раздражало, а сейчас забавляло и вызывало интерес. Она и думать забыла о том, что нужно строить из себя строгость и чёрствость. Палочку девушка держала в руке за спиной. Джеймс вовсе и не думал угрожать полтергейсту своей, полагаясь целиком и полностью на неё. Как же необычно проводить время с Джеймсом Поттером. А ведь только-только часы пробили полночь… Пивз трясся от ярости и обиды, пока не бросился, растопырив длинные скрюченные пальцы, в сторону нагло показывающего ему язык Поттера. - Скурдж! – крикнула Эванс. Полтергейста обожгло заклинанием, цель которого в испарении эктоплазмы. Он взвился под своды потолка, громко завизжав. Джеймс зашёлся в хриплом смехе. Выскочив к перекладине между пропастью и открытым портретным проёмом, он высмотрел Пивза и показал ему два средних пальца: -Эй, эти знаки моего безмерного уважения только для тебя, Пивз! Разгневанный полтергейст вновь бросился к дерзкому гриффиндорцу. Уже громко расхохотавшись, Поттер схватил Лили за руку и рванул в секретный лаз. Картина громко захлопнулась, подтверждая очередное горькое поражение для несчастного Пивза. Отсмеявшись по мере продвижения вглубь прохода, Джеймс рассказал, что, еще будучи сопливыми второгодками, они с пацанами выторговали у Пивза восемь секретных паролей. Взамен ещё совсем юные безобразники должны были устроить совместно с ним какую-нибудь шалость. Слово нужно держать, поэтому вскоре они впятером поставили на уши кабинет Филча. Буквально. Пивз перевернул вверх тормашками каждый предмет, каждую вещь, а Мародёры, использовав заклинание «импедимента», заколдовали их повисеть в таком состоянии подольше. Но одного розыгрыша ненасытному пакостнику оказалось мало, и он принялся донимать мальчишек, чтобы они навсегда приняли его к себе пятым. - У нас закрытый клуб, Пивз, - пояснил тогда Сириус. – Только для учеников славного Годрика Гриффиндора. Да и вообще, чудить с тобой не больно-то и весело. После тех памятных и очень обидных слов полтергейст сильно закусился на Мародёров. Их в основном словестная война доставляла Джеймсу и Сириусу большое удовольствие уже пятый год. И никто не собирался останавливаться. Тёмный коридор внезапно сменился маленькой дверью с ручками-колечками. - Странно. Раньше было по-другому, - отозвался Поттер. – Откроете для нас дверку, мисс Эванс? - Почему именно я? Там что-то выскочит, да? - Не знаю, - честно сказал парень. – Это Хогвартс. Никогда не знаешь, что окажется за той или иной дверью. Да и к тому же, Эванс, пусть это будет твой первый найденный секрет, - подмигнул он. Лили выдохнула и толкнула дверь. Она была не заперта, и гриффиндорцы оказались в небольшой комнатке с двумя светлыми окошками, будто на улице сейчас был солнечный день, а не вновь разыгравшаяся метель. Справа от ребят стояли низкие шкафчики, доверху заставленные разноцветными корешками пухлых книжек. В углу важничал булькающий чёрный котёл, ножки которого сомнительно подёргивались. Слева комнатка расширялась. Там оказался прямоугольный деревянный стол, и на нём что-то блестело. - Смотри, Джеймс, там что-то лежит, - Лили шагнула в сторону стола, и Поттер уже не успел ей сказать. На противоположной стенке колыхнулся синий, усыпанный тюльпанами гобелен, затем шустро скатался, и из-за него выскочило с десяток чёртиков. Все как один грязные, сморщенные и зубастые. Гаденько пища, они начали швыряться в непрошеных гостей разноцветными конфетами-хлопушками. Взрывы этих хлопушек рождали собой различные, кружащие голову зловония, а иногда и разные жидкости. Лили пискнула и зажмурилась. Она никогда не понимала, как отбиваться от этих существ. Перепробовав массу заклинаний и не найдя подходящего, девушка старалась избегать чёртиков. Джеймс среагировал мгновенно: бросившись вперёд и закрыв Лили собой, он в полёте перехватил пёстрый снаряд, брошенный в них, и запустил его обратно. Чёртики закричали, в панике забегали, стараясь спрятаться все сразу в одну тумбочку. Перед ними был человек, знающий их секрет. - Тайна номер два, Эванс! Чёртики не выносят своих же собственных хлопушек. Открыв глаза, девушка увидела, что творит с чертями Джеймс, и снова рассмеялась. Потом ей стало совестно, и она попросила его оставить их в покое. - Да они прикидываются! – возразил Поттер. – Стоит тебе отвернуться, как они начнут кошмарить снова, - после чего всё-таки помиловал одного уцелевшего от лопанья чёртика. - Что там на столе? Лили подошла ближе к сверкающим круглым предметам, после чего показала ему три золотых галеона. - Неплохой приз за десять чертей! Стоило Поттеру произнести эти слова, как в него из тумбочки прилетела красная хлопушка. Разорвавшись, она испачкала ему лицо и квиддичный свитер чем-то липким и жёлтым. Зрение было утеряно. - Лили! -Сейчас, - неуверенно отозвалась девушка. Она схватила с пола маленькую хлопушку и быстро бросила в последнего чёртика. С потолка тут же посыпались больно бьющие по голове конфеты. - Ой, бежим скорее,- закричала она, отступая к двери. - Подожди, я ничего не вижу. Конфеты перестали падать. Тут-то Лили хорошенько и рассмотрела брезгливо сморщенное лицо Джеймса. Он снял очки, а глаза зажмурил: от них всё равно нет толку. С бровей капало. Девушка заливисто расхохоталась. Никогда ещё ей не доводилось так много смеяться, как это выходит сегодня. Удивительно. - Хватит ржать, Эванс, - попытался надуться Джеймс, но улыбка помешала ему. – Лучше помоги мне. Пожалуйста. - Да, прости. Сейчас. Она подошла, ближе рассматривая причинённый пощажённым ею чёртиком ущерб. - Агуаменти, - в руках девушки оказалась плошка с водой. Вынув из кармана джинсов расшитый нежно-розовыми цветами платочек, она смочила его и потянулась к щеке Поттера, чтоб попробовать отмыть липкую консистенцию. Джеймс сильно вздрогнул, почувствовав пальцы Лили на своём лице. Всё тело будто молнией прошило. - Чёрт, Поттер! – вскинулась девушка. – Да это же мёд! - Да? А я думал, чего это момент такой сладкий. - Дурак! – щёлкнула она его мокрым платком по носу. - Не дёргайся, постой спокойно. Когда Лили закончила с лицом, и Джеймс стал почти чистым, она забрала у него из пальцев очки, чтоб протереть и их. - Сейчас снова прозреешь. - Ну, наконец-то! Не люблю чувствовать себя беспомощным младенцем. - Но любишь себя так вести. - Я не специально, - скорее почувствовал, чем увидел осуждающий взгляд Эванс парень. – Иногда не специально, - поправил сам себя он, близоруко щурясь в тщетных попытках разглядеть любимую девушку рядом с собой. - И зачем только это нужно? У тебя ведь неплохо, насколько я могу судить по ходу сегодняшнего вечера, получается вести себя адекватно. «Даже шуточки, постоянные твои спутники, не пестрят прежним надоеданием и изобилием жестокостей. Просто глупости, от которых действительно хочется улыбнуться», - этого девушка уже не сказала, предусмотрительно оставила при себе. Поттер понуро опустил длинные ресницы. Самое время начать подбирать правильные слова. - Я просто изо всех сил старался тебе понравиться, - тихо-тихо признался Джеймс. И прикусил язык. Снова. Снова он сначала говорит, а потом думает. Так всегда выходит, стоит Лили Эванс оказаться поблизости. Полный придурок! Сейчас она снова рассердится, развернётся и уйдёт. Как сотни раз до этого. - Ну, ты делал это своеобразным образом: разливал чернила в мои домашние задания, подбрасывал поющих жаб в сумку, а как-то подсыпал в вазу в гостиной конфет с приворотным зельем. Мы с Марлин Алису еле откачали. - Она никуда не ушла, всё ещё тут, будничным тоном перечисляет его дурные проделки. Будто это ей совсем не мерзко, как она всегда показывала. - Спустил с лестницы Боунса, он запястье себе тогда сломал. Шантажировал меня своей жизнью, утверждая, что разобьёшься насмерть с метлы, если я не поцелую тебя. Угрожал кровавыми расправами Снейпу. Да о чём я говорю! Даже доумился докапаться до Слагхорна с требованиями научить тебя приготовлению первоклассной амортенции: «Вы же, учитель, а не мандрагора в стакане, чёрт подери!» - подражала манере голоса Поттера Лили. - «Так, научите уже меня чему-нибудь!» - Да, классно было, - вспомнил с потеплевшим взглядом Поттер начало шестого курса: потерю речи и пошедшее багровыми пятнами лицо Слагги, до чего же он его довёл в тот день! Лили надулась, укоризненно вздохнув. Джеймс присмирел. - Ну, а если серьёзно, то я и хорошее делал. Почему ты вспоминаешь только провалы? - Они затмили всё прочее, если оно, конечно, бывало. Я просто не припомню. - А как же подарки, например? Тот олень на День Святого Валентина? Или неувядающие хризантемы на пятнадцатый день рождения? Или серёжки-морские звёздочки, шепчущие комплименты на шестнадцатый? - Эти звёздочки - ужасные льстецы. - Чтоб ты знала, Эванс, морские звёзды никогда не лгут, - обиделся Джеймс. – Я сам их добывал. Нырял на приличную глубину, чтобы найти одного размера и цвета. Поражённая его словами, Лили так и застыла с уже оттёртыми от мёда очками. Смотрела она теперь именно ему в глаза, но он, кажется, правда, ничего не видел без них. Попадая взглядом немного мимо её лица, Джеймс продолжил: - Папа подарил маме такие звёзды, когда я появился на свет. И я уверен, он бы точно не сделал ей плохой подарок. Прошло около тридцати лет после их знакомства, но мои старики до сих пор друг друга любят, - искренне восхищался он. - Мама говорит, звёздочки всё ещё твердят ей это, если их спросить. - Как прекрасно, Джеймс, - шёпотом отозвалась Лили, даже не подумав, что Джеймс может ей врать сейчас: так искренне он делился сокровенными вещами. – Вот, я восстановила их работоспособность, - забыв о том, про что говорила до морских звёзд, девушка боязливо надела на прямой аккуратный нос прямоугольные очки. - Спасибо, Лили, - теперь выразительные карие глаза, обрамлённые тёмными пушистыми ресницами, смотрели прямо в её изумрудные. - Ну, что, идём? – хуже всего - смотреть Поттеру в глаза. Это становилось с каждым разом всё сложнее, всё волнительнее из-за возникающего где-то внутри трепета. Вспоминать о прежних глупостях Лили уже не хотелось, лучше успеть увидеть ещё что-нибудь новое. - Пошли, - согласился парень, опечаленный тем, что они свернули с важной для него темы, так и не дойдя до сути – Мёд даже натолкнул меня на одну идею. Тебе должно понравиться, если ещё не пора в постель?- красноречиво дёрнул бровями Джеймс. - Не переживай, я скажу, когда будет пора - горделиво отозвалась Лили. - Веди меня, куда там мёд зовёт. - И правильно, а то, боюсь, тебе не понравится сегодняшнее место для сна. -О чём это ты? – привычно напряглась Лили, как делала всякий раз, когда Поттер начинал свои концерты. Поттер сам себя остановил, почувствовав её недовольство. - Ни о чём. Ты права, лучше припасём на потом, - с таинственным видом пробормотал парень. – Это секрет номер четыре. - А секрет номер три? Его ещё не было. - Тоже на следующее свидание. - Это не свидания! - Ладно, не свидания, - Джеймс теперь действительно словно чувствовал, где нужно затормозить. А ведь провёл от силы пару часов с Лили Эванс. Если продолжить в том же духе, то, может, когда-нибудь получится ей понравиться. – Мы идём на кухню! Девушка удивлённо вскинула взгляд. - А в Хогвартсе разве есть кухня? – Лили совершенно точно знала, что нет, ведь она искала на первом курсе того замечательного повара, исправно готовившего её любимые апельсиновые пироги в дни, когда ей было особенно грустно от тоски по дому. Девочка искала кухню, чтоб выразить своё восхищение и признательность, но не нашла. Джеймс Поттер посмотрел на неё с нескрываемой иронией, вновь слегка приподняв бровь. И Лили насуплено опустила глаза в пол, чувствуя себя так, словно вовсе и не жила в этом волшебном месте почти шесть лет. Дорогу на кухню Джеймс превратил в увлекательную экскурсию не только по школе, но и по местам своей славы. Каждый портрет, дверь или даже порожек, казалось, был лично знаком с Джеймсом Поттером. Ведь за этим гобеленом он прятался с Сириусом от МакГонагалл, после того, как они заколдовали учебники кусачими чарами и сорвали урок. А в этой коморке на четвёртом курсе стоял бездонный горшок, из которого Мародёры весь день выуживали любопытного Питера. А у входа в библиотеку вообще можно провалиться в секретную комнату со злющими корнуэльскими пикси. Ремус пропал, выходя из библиотеки как-то, а Джеймс нашёл его. Слушая восторженные речи о друзьях Джеймса, Лили поражалась тому, с каким уважением, гордостью и преданностью он отзывается о каждом из них. Даже о Питере. Ведь Эванс раньше думала, что он нужен их компании на потеху им самим. Мародёры часто подшучивали над ним при всех, а он краснел, бледнел, но всё равно не обижался. Это манера общения, выходит, такая, глумиться друг над дружкой, рассуждала Эванс. И тем не менее, крепким, нерушимым узам настоящей дружбы, которая связывала этих четверых, завидовал весь Хогвартс. Ближе к часу ночи они с Лили побывали в западной части замка, где наблюдали конный рыцарский поединок двух приведений средневековых лордов с очень важными лицами. Там же с ними любезно поздоровался Почти Безголовый Ник. Поздравил Джеймса с маленькой победой, чего не совсем поняла Эванс. А потом спросил саму Лили, как она поживает и не жалеет ли, что пошла гулять с Джеймсом. Поттер с интересом посмотрел сперва на Ника, потом на Эванс. Лили честно ответила, что ещё вроде не пожалела, и он расплылся в довольной улыбке. Пожелав приведению своего факультета хорошего времяпровождения, гриффиндорцы отправились дальше. Миновав множество коридоров и поворотов, за каждым из которых для Лили открывались новые, неизвестные ей прежде чудеса, они оказались у дверей Большого зала. - Не люблю, когда они закрыты, - бросил Джеймс, толкая их двумя руками. Тяжелые дубовые двери нехотя поддались напору и распахнулись. Взору Лили явилось одно из самых красивых мест Хогвартса, увидеть которое можно лишь в тёмное время суток – зачарованный потолок, усыпанный мириадами сияющих созвездий. Это было настоящим отражением бездонного ночного неба, которым можно любоваться только где-нибудь в деревне, лёжа в высокой, остро пахнущей летом траве у речки. Настолько оно было захватывающим дух. Задрав в немом восторге голову, Лили прошла вглубь зала. - Безумно красиво, Джеймс! Ты только взгляни на это! - Это ты посмотри, Эванс, - усмехнулся Поттер, входя следом. – Я видел его сотни раз. «А сейчас я лучше посмотрю на кое-что гораздо прекраснее усыпанного звёздами неба», - про себя подумал парень. Усевшись на скамейку за гриффиндорским столом, добрых пять минут Лили неотрывно рассматривала светящимися детским азартом глазами огромный потолок. Джеймс устроился напротив. Он молчал, не желая портить момент. Сейчас, пусть и в полумраке, он мог беспрепятственно разглядывать Эванс. Девушка, сидящая перед ним без макияжа, одетая в простенькую вязаную кофту, выгодно подчёркивающую красоту её светлого лица, гармонирующую с её ярко-зелёными глазами и тёмно-рыжими, рассыпанными по плечам и спине волосами, казалась ему во сто крат привлекательнее разодетых в короткие платья размалёванных девиц. Интересно, это из-за естественной природной красоты или из-за своего неприступного характера, который хочется покорить, она ему так нравится? Джеймс ещё не мог сам разобраться. - … на кухню? – долетела до сознания Джеймса часть фразы Эванс, вырывая его из приятных размышлений. - Что ты спросила, Лили? – отозвался он. – Я что-то замечтался. - Я заметила, - отозвалась она совсем без неприязни. - Кухня-то скоро по плану, говорю? - Да, мы очень близко. А ты проголодалась? - Не совсем, - замялась девушка, обхватывая себя руками. – Немножко замёрзла. Температура в замке и без того стояла не летняя, а с разыгравшейся вновь метелью вовсе стала быстро опускаться. Поттер рассмеялся и проворно вскочил на ноги, подавая Лили открытую руку. Эванс вопросительно посмотрела на него, но ладонь свою тем не менее в протянутую руку вложила. Впервые за все эти годы. - Я бы предложил тебе свой счастливый свитер, но боюсь, что он не в лучшем виде сегодня, - пояснил он своё беспричинное веселье. - А, да, ты прав, - согласилась Лили, чуть улыбнувшись. Джеймс вывел её из Большого зала и тут же шмыгнул в боковую комнату, свороток в которую был у него по правую руку. Пройдя ещё немного по узкому холлу, он остановился у небольшой, ничем не примечательной картины, изображавшей скудный фруктовый натюрморт. - Пощекочи зелёную грушу, Эванс, - внезапно попросил Джеймс. - Чего? - Грушу, Лили, - повторил он. – Не бойся, она не укусит. Я почти уверен. Девушка опасливо покосилась на спутника, затем, однако, потянулась к картине. «Чем я сегодня занимаюсь?» Легонько проведя кончиками пальцев по фрукту, Лили не удовлетворила требование Поттера. Тогда он взял её руку в свою и показал, как надо щекотать. «Какая горячая кожа. Он, часом, не заболел?», - подумалось Лили, хотя она и понимала, что он полностью здоров. Груша задёргалась и покатилась со смеху. А немного погодя и вовсе превратилась в зелёную дверную ручку. Прямо в цельной каменной стене образовался проход. - Я даже не стану спрашивать, как вы пришли к разгадке этого секрета, Поттер. - И не надо, - звонко и бесстрашно засмеялся парень. – Всё равно не поверишь, что Дамблдор сам нам его показал. Лили удивлённо повернула на него голову, но он уже тянул её в образовавшуюся в стене дверь, из которой лил мягкий жёлтый свет. Удивившись в десятый, наверное, раз за эту ночь, Лили увидела перед собой кухню. Работа кипела здесь даже сейчас, в столь позднее время. Пыхтели кастрюльки и печки, распространяя дразнящие ароматы картошки, жаркого и индейки – главных составляющих уже сегодняшнего предрождественского обеда. Поварами оказались самые обыкновенные домашние эльфы. Как ей и рассказывала Алиса. «Кто бы мог подумать! Просто невероятно!» - проносились у Лили мысли. Эльфы продолжали готовку, будто не замечая нежданных посетителей. Они строгали овощи для салатов, варили соусы для мяса и раскатывали тесто для пирогов. Лили рассматривала каждого из них с нескрываемым любопытством. - А почему они на нас не смотрят? – тихо спросила Лили у Джеймса. – Они нас не видят? - Нет, просто заняты очень, – пояснил Поттер. – Да и привыкли уже к нашим набегам. Лили осуждающе покачала головой. Вдруг её внимание привлёк эльф, готовящий сдобные пирожки. Он вытаскивал из висящего на стене буфета баночки с начинками и аккуратно расставлял их на столе, где уже пышно поднялось под вафельным полотенцем румяное тесто. Лили открыла было уже рот, чтобы спросить, можно ли подойти к этому эльфу, как к ним подошёл другой. - Здравствуй, Джим, рады тебя снова увидеть! – воскликнул повар. – Джим будет как обычно? Ой, а это кто с ним?- заметив гостью, подпрыгнул эльф от явного испуга. Другие домашние эльфы прекратили стучать ножиками и крышками. Все они смотрели на незнакомую девушку, которую привёл Джеймс Поттер. - Это моя подруга, Полли, - неспешно проговорил Джеймс. – Её зовут Лили. Не бойтесь, она добрая, - продолжал он уже с улыбкой. – Ну, почти всегда. Эльфы тоже заулыбались и все разом бросились к Лили знакомиться. Пожав руку каждому и дойдя до кондитера, Эванс осуществила, наконец, свою давнюю мечту – сказала Корки, а так его звали, спасибо за всегда вкусные, спасающие от грусти апельсиновые пирожки. Эльф был так изрядно смущён и польщён, что предложил приготовить их для милой знакомой Джима прямо сейчас. Не найдясь, как нужно отвечать, Лили с надеждой обернулась к Джеймсу. - Конечно, дружище! – ответил за неё парень. – Мы будем очень счастливы, если сможем отведать твоих чудесных пирожков. - Корки мигом! – уже со своего рабочего места прокричал довольный эльф. - Присаживайтесь пока. Джеймс кивнул Лили в сторону небольшого круглого столика у ярко пылающего камина. Над ним висели часы, и Лили отметила, как же быстро бежит время. Стрелки показывали начало третьего часа ночи. Поттер выдвинул из-за стола резной деревянный стул и вежливо усадил в него свою спутницу. - Мы с парнями частые гости тут. Столик поставили специально для нас. - Здорово,- прокомментировала Лили, вытягивая руки к огню. – А я думала, что домовики используются только в волшебных семьях, и только в качестве рабов, - грустно добавила она. - Далеко не все. Эти – нет, - уточнил Джеймс. - Они работают в школе очень даже по доброй воле. Хотя многие считают, что они тут в плохих условиях, сходных с безволием. Я не согласен, ведь зачастую у каких-нибудь Мальсиберов может быть гораздо хуже. - Согласна, - утвердительно кивнула Лили. Перед внутренним взором моментально вспыхнул надменный образ одноклассника, учащегося на Слизерине. – Я очень рада за них. Джеймс снова улыбался, смотря на Эванс. Ей уже становилось неловко принимать эти его взгляды и улыбочки, очень уж смущали. Не раздражали, а именно смущали. А он ещё смотрит и молчит. Лучше бы трещал без умолку, ну, правда! Положение спас Корки с подносом, на котором, завёрнутые в белую салфетку, красовались румяные, щедро обмазанные маслом и присыпанные сахарной пудрой пирожки. Ещё один домовик поставил перед ребятами пузатый фарфоровый чайник, две чашки и сахарницу. - Спасибо большое! – поднялась со стула Лили. – Не стоило так много делать для меня. - Дорогой Лили не стоит переживать. Друзья Джима – наши друзья. Угощайтесь на зоровье! Поттер пожал плечами, мол, эльфы, что ещё с них взять, и потянулся за пирожком. После свежего хлеба, которым его угостил деревенский староста в Хогсмиде, он успел здорово проголодаться. Ведь с парнями они в основном пили, наплевательски относясь к закускам. Лили разлила по чашкам чай, спросив, нужен ли Джеймсу сахар. - Не, спасибо, Эванс, - замотал головой тот, набив полные щеки воздушным тестом и горячей, просто бесподобной начинкой. – Не люблю сладких чаёв. Куда столько сахара? Я же и так сладкий! Лили чуть не уронила хрупкий чайник, весело засмеявшись. Холодно ей больше не было. Внезапно она осознала, как сильно ошибалась на счёт Джеймса Поттера. Он будто предстал перед ней с другой стороны, более привлекательной стороны. Хотелось узнавать и узнавать его дальше и больше. Жаль, что осталось всего две ночи. Теперь Лили не боялась Джеймса Поттера. Теперь она боялась не успеть узнать и увидеть всего, чего, как оказалось, было гораздо больше, чем могут вместить в себя жалкие оставшиеся две прогулки. Длительные похождения сегодняшних суток изрядно измотали Джеймса. Уже даже хотелось спать: в голове шумело, а в ногах слегка покачивало, но он это успешно игнорировал. Всё казалось глупыми мелочами, когда напротив сидит твоя мечта. И не просто сидит, а улыбается и порой искренне смеётся с твоих дурацких шуток. Жаль, что у него осталось всего две ночи на созерцание её рядом с собой. Теперь он совсем скиснет, когда, прикоснувшись к воплощению сказочного сна, настанет время просыпаться. Он был глуп, затевая эту авантюру, а парни помогали исключительно по дружбе. Не могли не помогать ведь, смотря на его душевные терзания, выливавшиеся уже в настоящую одержимость. И, как ни крути, было больно осознавать тот факт, что Лили всего лишь достойно исполняет выигранное желание, что она здесь не потому, что ей нравится его общество, а потому что совесть не даёт покоя. Не более того. Джеймс сам себя не узнавал, и это его совсем не пугало. Лили сама себя не узнавала, и это её очень пугало.