Глава 3

Прошлая жизнь кажется Акане далёкой и призрачной, словно её не существовало вовсе. Иногда, мучаясь от бессонницы, Акане гадает: сколько же в ней осталось от неё? От прежней Кавамуры Акане, которой она была. Есть ли она ещё? Или умерла уже там, в своей квартире? Туман её памяти развеивается медленно; восстановить цепочку собственной смерти до конца Акане не может: помнит лишь, как накрывало алое зарево, а потом — пустота. В новом теле ей сложно: оно кажется слишком маленьким и неказистым, ей тесно, словно засунули в тугой костюм. Привыкать предстоит долго. Однако неудобства с ощущениями не идут ни в какое сравнение с её эмоциональной нестабильностью: она злится, плачет, погружается в глубокие раздумья — и всё это по нескольку раз на дню. Похожа на бомбу замедленного действия: непонятно, когда взорвётся. Для неё, уже взрослой личности, трудно признать, что дело не только в теле юной Акане, переживающей подростковый период. Как бы ни хотелось это отрицать, нестабильна и неустойчива именно она сама. Её личность, засевшая в теле девочки. — Мне нужна помощь, — как-то раз говорит Акане своему лечащему доктору. Сказать это несложно. Для неё всегда сложнее было принять чужую помощь — но сейчас она пересиливает себя. Доктор только рад удружить: её случай уникален. Она смогла восстановиться после комы за пару недель, сохранила универсальные знания и долгосрочную память. И доктора хватаются за любую возможность выяснить, в чём же причина. Акане максимально кратко излагает свои проблемы: неуверенность в будущем, в самой себе, в брате и родителях, которым трудно отказаться от старого образа дочери; свои переживания и страхи. После этого ей становится легче, словно тиски, сдавливающие её, ослабевают и дают вздохнуть спокойно. Она постепенно свыкается с новой жизнью. По большей части — благодаря Сейшу. Акане быстро проникается симпатией к нему. Никогда не испытывавшая ничего подобного, Акане поначалу с трудом справляется с выражением собственных чувств к нему: он славный, понимающий, но порой столь настойчивый, что это раздражает. Сейшу очаровывает её с каждой новой встречей, а его забота и внимание приятны ей. Рядом с Сейшу она чувствует себя спокойно и комфортно. Он смог принять новую сестру и никогда не заикается о прошлой Акане, чему она бесконечно благодарна. С родителями сложнее. Они приходят редко, занятые на работе, но каждая встреча с ними заканчивается для Акане головной болью. Несмотря на советы доктора — не припоминать прошлое — родители всегда заводят разговор именно о нём: спрашивают, помнит ли она то событие или того человека; рассказывают истории из детства. Акане это злит, раздражает и ранит. Родители никогда не смогут её принять, как бы велико ни было её желание. Они будут продолжать любить образ своей милой дочери, не замечая её саму — новую Акане. — Я помогу! — Сейшу вырывает сумку из рук сестры. — О, спасибо, — благодарит Акане. Сейшу расплывается в довольной улыбке. Его неуклюжие попытки быть взрослым такие очаровательные, что Акане хочется потрепать его по волосам. Вместе с Сейшу, который с натугой тащит её сумки, она покидает больницу. Дни пролетают, как сумасшедшие. Кажется, она очнулась только вчера, однако её уже выписывают. И Акане надеется, что никогда больше не вернётся в унылые стены этой больницы. Выйти на свежий воздух приятно. Лёгкий ветер ерошит заметно отросшие волосы, солнце мягко обволакивает кожу теплом. На стоянке уже ждут родители, готовые отвезти дочь обратно домой. Дом. Это слово отдаёт у Акане привкусом смятения и приносит только неприятные воспоминания: о ссорах родителей, криках, осколках не только посуды, но и её чаяний на счастье. Она надеется, что её новый дом будет ассоциироваться с чем-нибудь более приятным. После пожара семья Инуи получила компенсацию. Страховых выплат хватило, чтобы купить квартиру и необходимую мебель. Но родителям приходится работать вдвое усерднее, чтобы восстановить хотя бы половину того, что забрал пожар. — Прости, Акане, тебе придётся пока пожить с Сейшу. Инуи Така мнётся на пороге комнаты. Называть её «мама» у Акане не поворачивается язык, и она сильно сомневается, что когда-нибудь сможет. Но всё же втайне надеется. — Всё нормально, — отвечает Акане. Комната достаточно большая по меркам японских квартир — вмещает аж две односпальные кровати — так что им с Сейшу будет комфортно. Стены выкрашены в светло-голубой и, со стороны кровати брата, полностью обклеены плакатами и наклейками. В комнате также есть рабочий стол и шкаф для одежды. Её новая спальня сильно отличается и от её прошлой детской, и от спальни в собственной квартире. В этой комнате уютно, чисто: сразу видно, что родители старались обустроить её для детей. — Вот это твоя! — Сейшу закидывает сумки на свободную кровать. Он помогает Акане разобрать вещи. Иногда вставляет комментарии или рассказывает о собственных вещах, как они были получены или с чем связаны. Частенько звучит имя лучшего друга Сейшу — Коко. Упоминая Хаджиме, Сейшу старается заглянуть в лицо сестре, чтобы понять: не злится ли она. Он явно ещё слишком хорошо помнит её первую реакцию на их с Коко приход. Акане не реагирует, и Сейшу с удвоенной силой продолжает болтать. Семейный ужин проходит в напряжении. Пока семья ест, в комнате царит тягостное молчание. Стол замечательный: куча разной еды, приготовленной матерью семейства, горячей и сочащейся аппетитными запахами; множество салатов — Акане даже представить не могла, сколько же денег они отдали за свежие овощи — и десертов. Но все остро ощущают неловкость: родители пытаются завязать разговор с дочерью, но тщетно. Акане отмалчивается либо отвечает односложно. Ей и самой некомфортно: она совершенно не знает, о чём можно поговорить с двумя незнакомыми людьми. — Акане, не хочешь моти? Ты ведь их любишь. Така протягивает ей тарелку: моти красиво выложены полукругом и посыпаны пудрой. — Любила, — коротко отвечает Акане, игнорируя десерт. Моти она ненавидит: тягучие, липнут к зубам, и когда их ешь, возникает чувство, будто жуёшь резину. Женщина обиженно отворачивается от дочери. Акане лишь пожимает плечами на грозный взгляд отца семейства Инуи Акиры: вины она не испытывает и не собирается нести бремя чужого образа в угоду им. Она тоже взрослая и знает эти уловки с давлением. — Акане, в сентябре ты вернёшься в школу, — говорит Акира. Кусок мяса встаёт поперёк горла. Почему-то мысли о школе не посещали её ни разу, а ведь это было очевидно. Этому телу пятнадцать, естественно, ей предстоит ходить в чёртову школу. Акане злится на себя за такое упущение. — Придётся заново повторить триместр первого курса, — продолжает Инуи Акира. Его взгляд смягчается, возможно, он ждёт, что Акане будет расстроена, обижена, но ей всё равно. Для неё это даже лучше, потому что из школьной программы она не помнит ровно ничего. И если бы её вернули сразу на второй курс, Акане не смогла бы догнать других студентов. В прошлой жизни Акане не сильно любила школу, но старательно училась и много трудилась. И всё из-за одного: из-за матери, которая повесила мертвым грузом на плечи дочери собственные несбывшиеся мечты. Но прошло слишком много лет, и Акане с трудом припоминает даже базовые формулы и понятия. За лето ей следует хотя бы ознакомиться с учебным планом. После ужина Акане сразу же ложится спать. Кровать удобная, а постель приятно пахнет свежестью. Несмотря на усталость, она не может уснуть из-за роящихся мыслей: новая семья, брат, который ещё и персонаж единственно прочитанной манги, старшая школа, которая её ждёт. Воспоминания о прошлой жизни постепенно стираются, и Акане боится, что однажды не сможет вспомнить прежнюю себя. — Акане, ты не даёшь мне уснуть! — шикает на неё Сейшу. — Прости, — тянет Акане. Она пытается лежать ровно, но на спине ей неудобно, на животе спать сложно, а на боку слишком жарко. Сейшу издаёт мученический стон, и Акане слегка смеётся. — Слушай, — начинает разговор Акане, — а как ты тогда прошёл ко мне в палату? Сейшу удобнее устраивается на кровати и отвечает: — Мне помогли, вообще-то. Ты не помнишь? Акане слегка хмурится, силится вспомнить всё о том дне, но в итоге сдаётся и качает головой. — Акаши Такеоми и Шиничиро Сано. Они из первого поколения «Черных Драконов». Прозвучавшие имена пронзают Акане, словно молния. Она хватается за голову и чуть не разрывается от смеха. Какая же она дура! Брат не один раз упоминал своего кумира, но только сейчас Акане осознаёт: Шиничиро жив, и он не просто персонаж из манги, а реальный человек, которому только предстоит умереть. Было нечто нереальное и ироничное в том, что она попала в единственно прочитанную мангу. Акане знает сюжет, основной исход будущего, но что делать с этим — совершенно не понимает. Спасать их? Помогать Такемичи? Что ей делать? Сама Акане хочет прожить эту жизнь по-другому: без всех ошибок прошлой жизни. — Тебе он очень нравится, да? — спрашивает Акане. — Да! — энергично кивает брат. — Я хочу стать таким же крутым и высоким. Со своего места Акане видит, даже в темноте, как щёки Сейшу заливаются румянцем, а глаза горят пылким восхищением. — И ты ведь расстроишься, если он умрёт, — шепчет Акане. — А? — хлопает глазами Сейшу. — Я не услышал. Акане лишь машет руками. Она прокручивает сюжет манги в голове: Шиничиро Сано умер ещё до основных событий и появлялся только в воспоминаниях героев. Но сейчас он не воспоминание, не призрак прошлого, а живой человек — кумир её брата. Акане вздрагивает от прикосновения к своему боку. Сейшу, с подушкой в руках, стоит рядом с её кроватью и неловко переминается с ноги на ногу. — Ты не хо… — У Сейшу горит лицо от смущения. Закончить свою просьбу, облечь желание в слова, ему трудно. Акане мигом всё понимает. — Поспишь сегодня со мной? А то страшновато тут как-то, — предлагает Акане. Сейшу соглашается, радуясь, что не пришлось договаривать столь детскую прихоть самому. Акане двигается, и Сейшу забирается в кровать. — Коко спрашивал о тебе, — тихо произносит брат. Акане молчит. Её пугает встреча с Хаджиме. Она хорошо помнит тот полный нежности взгляд Коко из больницы, когда она очнулась впервые. Именно его взгляд заставляет её чувствовать себя воровкой, которая присвоила чужое. — Поговори с ним, пожалуйста. — Сейшу прижимается к её боку. — Он тогда пытался спасти тебя… В голосе Сейшу что-то надрывается, как и в душе Акане. Боль, испытываемая Сейшу, причиняет страдание и ей. — Не смей, Сейшу! — Акане прижимает его к себе и гладит по светлым волосам. — Не смей думать, что ты выжил по ошибке! Я бы никогда не променяла твою жизнь на собственную. Он зарывается лицом в подушку, что-то бормочет, но Акане не может разобрать. Она только сильнее стискивает брата в своих объятиях, жалея, что не может скрыть его от всех проблем: как будущих, так и настоящих. Если Акане кажется, что она украла чужую жизнь, то Сейшу, похоже, считает, что свою жизнь случайностью, неверным выбором друга. — Я поговорю с Коко. Ради тебя я это сделаю, — шепчет Акане. Уже засыпая, на грани реальности и сновидений, Акане произносит: — Люблю тебя, брат. И это действительно так. За короткое время этот мальчик сумел протоптать себе путь в её сердце и плотно там осесть. Она не позволит Сейшу расстраиваться и готова на многое. Она поговорит с Коко, найдёт в себе смелость для этого, а потом спасёт и Шиничиро. Лишь бы Сейшу не огорчался. Никогда.