Часть 8

      Ненависть в ее глазах обжигает его сильнее костров, на которых она должна гореть — у нее ярко-зеленые глаза и рыжие волосы, превратившиеся в спутанный ком, — как у ведьмы.       И смотрит она так, словно насылает проклятия — пронизывающе-остро, со свирепой злостью. Веревка на ее запястьях придает еще больше сходства с пойманными колдуньями — а Ран, весь в черном, с неизменными кольцами, напоминает инквизитора.       — Устраивайся поудобнее, — издевательски предлагает он, плавным жестом обводя убогую обстановку комнаты: одинокий футон на полу и кривоногую табуретку.       Когда она вздергивает подбородок высоко — так, будто у нее иголка в воротнике, а сама она — китайский военный, с вызовом расправляет плечи, оставаясь стоять, Ран только усмехается и усаживается на хлипкую табуретку, принимая вальяжную позу.       До Нового года — пять минут, и он, к несчастью, вынужден провести его в тесном помещении с затхлым воздухом наедине с пленницей, которая точно язык проглотила.       — С праздником, — он салютует ей сигаретой за неимением бокала с шампанским. — Ты здесь надолго.