II

      Дрожь в руках усиливалась, Вова искренне не хотел видеть этот пост, поскольку понимал скрытый его посыл.       У них с Алексиной не было близости два месяца. Тому поспособствовала занятость обоих, да и напряжённые отношения вперемежку со скандалами отнюдь не возбуждали.       Вчера он едва не расхерачил телефон о стену, когда в ленте новостей увидел пост из её группы.       «Ну да, получается», подмигивающий смайлик и прикреплённое фото с положительным тестом на беременность.       Интересно, и когда она собиралась «обрадовать» его? Вова был не против однажды стать отцом своего ребёнка, однако помнил, что Джесс совершенно не горела желанием рожать, и вряд ли что-то могло заставить её передумать.       Только если не кто-то.       — …и я теперь даже не знаю, мой ли это ребёнок, — он не находил в себе сил посмотреть на неё, — или из тебя вылупится бородатый отпрыск, который нассыт на моём лбу «куколд», чтобы все это видели?       Джесс молчала. Виновато? Осуждающе? Равнодушно? Он зарылся пальцами в волосы, болезненно задевая спутанные пряди.       Нет уж, он пока не настолько отчаялся, чтобы вырывать клочки волос, плакать и спиваться.       Она вышла из комнаты, оставив его в одиночестве, но через несколько секунд негромко заговорила с обратной стороны закрытой двери:       — Вообще-то вчера было первое апреля, и мой пост — шутка. Все это поняли, а ты, прости пожалуйста, совсем ебанулся со своей ревностью. Я от тебя устала.

я

от

тебя

устала

      Он сам от себя устал. От неё. От своего давно разбитого сердца, которое несмотря ни на что продолжало её любить.