Часть 14

      Вейл мертв. Я видела собственными глазами, как его грудь вздымалась всё реже, а взгляд по крупицам терял живой блеск. Если во мне и оставалась малая доля сочувствия или ужаса от содеянного, то я давно задушила это, похоронила и поставила крест. С каких пор я стала убивать людей? Это началось еще в доме Иллуми или только сейчас? Я поняла одно: каждое новое кровавое пятно на моих руках кричит о том, что я выгрызаю зубами свой путь, лишь бы остаться в живых. И ведь, сука, цепляюсь: тону, но руки гребут.       А сейчас, когда желудок болезненно урчит, а во рту пустыня, ноги, с кровоточащими на пятках мозолями, несли меня прочь от особняка. Я бежала, глотая слезы от неверия. Шанс сбежать был нулевой: плана не было, Нэн — тоже, да вообще нихера толком не было. Но почему-то лодыжки дерут колоски на полях, а легкие вот-вот взорвутся от нехватки кислорода. Я не смела оборачиваться, всё боялась: если поверну голову назад, то увижу это мерзкое здание и этого психа у себя за спиной. Бежала со всей дури, ощущая, как вместе со смертью Вейла пропала печать на моей ауре.       Я бежала по полю, с противоположной от моря стороны, где в воздухе стоял густой запах соли и йода. Силы иссякали, движения стали вялыми, и ноги отказали — я безвольно рухнула коленями в сухую, пыльную землю. Дала волю слезам, чувствуя, как ноет тело и сердце, как гудит башка от пережитого, но страх всё равно заставил голову дернуться назад. Внутри всё застыло от липкого ужаса, однако сзади ничего не было: ни особняка, ни полоски моря… Только такая же беспросветная глухомань, как и впереди. Я, пошатываясь, поднялась и побрела вперед, надеясь хоть где-то увидеть жилье.       Ночь опустилась быстро, а может, и нет. Я уже не замечала времени, глаза были намертво прикованы к дороге. Я больше не бежала, а ковыляла, стараясь экономить силы. Иногда ловила себя на мысли: а не иду ли я назад? В темноте не разобрать пути, но главное — я не останавливаюсь. Глаза слипались, жутко хотелось спать, как вдруг что-то невыносимо яркое мелькнуло сбоку, и я резко повернула голову. Веки распахнулись, когда я поняла, что эти блики оказались уличными фонарями. Я тут же бросилась на свет, увидев небольшой двухэтажный дом без забора. Рука, дрожа, занеслась над дверью и громко постучала.       — Откройте, прошу! — заголосила я хриплым голосом. Ладонь саднило от ударов по жесткому металлу. — Мне нужна помощь! Откройте, я вас умоляю…       Я скатилась по двери, снова упав на разбитые колени, и прикусила губу, чтобы не вскрикнуть от боли. Затихла мышкой, лихорадочно соображая, что же делать дальше. Неожиданно раздался скрежет, дверь подалась, и я тут же отпрянула, сделав стремительный шаг назад. Из проема ударил свет, а в нем показалась женщина. У нее были огромные, испуганные до дрожи глаза; она не решалась распахнуть дверь до конца, лишь приоткрыла её на узкий просвет.       — Мне нужна помощь, пожалуйста… — мой голос сорвался от сухости; пить хотелось до жути. — Можно хотя бы воды?       Женщина обомлела, увидев, в каком я состоянии, но то ли инстинктивно, то ли по доброте душевной, она крутанула замок — раздался щелчок, и дверь распахнулась, ударившись о порог. Незнакомка в длинной белой ночной сорочке сделала неуверенный шаг в мою сторону, словно взвешивая, стоит ли впускать в дом такое «счастье», прибившееся к её порогу. Она что-то говорила: голос у неё был нежный и робкий, но слов я разобрать не могла. Видимо, говорила на другом языке или диалекте; меня-то обучали только общему, а не всем его ответвлениям.       Когда её руки коснулись моего плеча, я машинально дёрнулась, испугав этим и её, и себя. Но поделать с этим ничего не могла: жизнь дрянь, и не такое будет после всего пережитого. Незнакомка напряжённо что-то промямлила, но, оглядев моё состояние и прочитав недоумение на лице, прошла обратно в дом и, махнув рукой, позвала меня за собой. Я натянула на губы неловкую улыбку и тихо последовала за ней. Глаза не покидали её фигуру: я больше не могу и не хочу доверять людям — это слишком дорого мне обходится.       Она указала мне на ванную, а затем на диван в гостиной. Рядом стоял стол, на который хозяйка тут же услужливо поставила поднос с нехитрой едой: стакан воды, хлеб и сыр. Но для меня это было больше, чем нужно. Я ведь могла сдохнуть от обезвоживания в поле, и на этом всё бы закончилось. Я опустила голову в поклоне и впервые искренне ей улыбнулась, в груди действительно разливалась благодарность за этот жест.       — Сирел, — произнесла она, и я тут же подняла голову, заметив, как она указывает рукой на себя.       — Мия, — я повторила жест.       Стенки душа запотели от горячей воды. Я с остервенением сдирала грязь, доводя кожу до красноты; мыло жгло мозоли, раны саднили, а тело буквально изнывало от боли. Мне хотелось отмыть всё, каждую частицу грязи и те мерзкие воспоминания, что так нагло лезли в голову. Вытираясь полотенцем, я бросила мимолетный взгляд в зеркало.       — Уродина, — мысленно сплюнула я.       Натянула на слегка влажное тело черные джинсы и синюю футболку, любезно оставленные хозяйкой. Голод и сонливость окончательно овладели мной, и я побрела в гостиную. Ела жадно, почти давясь хлебом с сыром, залпом выпила воду и тут же устало свалилась на диван, утопая в нем.       Сон не шел: мысли крутились вокруг Иллуми. Страх душил горло невидимыми цепями. Меня до дрожи пробирал ужас от мысли, что он уже нашел меня и стоит под дверью, ожидая, пока я выйду, или готовится войти без приглашения, я знала, что для него это раз плюнуть. Голова запульсировала дикой болью; я обхватила её руками, пытаясь унять пульсацию. Забыться удалось лишь под утро, да и то пару раз я просыпалась в холодном поту от кошмаров. Глаза открылись рано, и я сразу поняла: пора уходить. Оставаться здесь нельзя — он убьет и меня, и Сирел.       В доме было пусто: Сирел куда-то ушла. Как по мне, это было странно, ну кто в здравом уме оставит незнакомку в доме одну? Да и записку не оставишь — все равно не поймет. Пожав плечами, я решила просто уйти, все равно больше не встретимся. Ну, я на это надеюсь. Каково же было мое удивление, когда, выйдя во двор, я увидела Сирел и незнакомого мужчину. Тошнота мигом подступила к горлу, и я испуганно застыла камнем на пороге, не в силах пошевелиться или сделать хоть шаг вперед.       — Так вот про кого говорила Сирел, — пробормотал мужчина, поглаживая бороду и выдыхая сигаретный дым. Его глаза цепко впились в меня, и я тут же напряглась.       — Не гони коней, девочка, — он затушил сигарету о собственный ботинок и сплюнул на землю. Сирел сразу брезгливо поморщилась. Незнакомец кивнул на хозяйку дома и пояснил:       — Она позвала меня, потому что в округе только я знаю общий язык. Местные говорят на диалекте, — он небрежно махнул рукой. — Ну-с, рассказывай: каким ветром тебя занесло в эту глушь, на наш остров? Круиз уехал без тебя?       Он усмехнулся, слегка прищурившись, но взгляд его оставался тяжелым и пугающе серьезным. Мужчина бросил взгляд на Сирел, и та без слов скрылась в доме, пройдя мимо меня, даже не взглянув в мою сторону. Я не обратила на это внимания: в голове творился хаос, а шок был написан на моем лице, губы непроизвольно сложились в букву «о».       — Подождите, что вы сказали?.. Где мы сейчас? — мои глаза судорожно метались по лицу мужчины. На трясущихся ногах я сделала шаг вперед и едва не упала, но отшатнулась, ухватившись за вовремя протянутую руку.       — На острове, девушка, на острове, — закивал он, помогая мне опуститься на лавочку. Я смотрела сквозь него. Глаза с неверием оглядели собственные руки, а затем, поднявшись, вперились в горизонт.       — Вы на острове Лукасо, провинция Луксо, — добавил он, снова поглаживая бороду. Его взгляд вернулся ко мне и начал сканировать, словно он пытался выковырять из меня правду. — Давайте теперь по-честному. На одной части острова — глухой лес и каньоны, рядом здесь только эта деревня, а ближайший портовый город — Нанча. Только оттуда можно улететь на дирижабле… Как вы тут оказались?       — Я предполагала, что это остров, но... думала, что все же нет. Думала, что это полуостров. Черт бы побрал этого сукиного сына!.., — пробормотала я себе под нос на родном языке, отчаянно зарываясь руками в волосы, а затем резко взглянула на опешившего мужчину.       — Как мне добраться до вашей Нарчи... или Нанчи? — на одном дыхании произнесла я, повернувшись к нему. Тот задумчиво, с интересом посмотрел на меня. В его глазах что-то ярко мелькнуло, вязкое и оттого опасное. Мне было не по себе, но этот мужчина был единственным, с кем я пока могла поговорить.       — Дорог нет, транспорта тоже, а пешком петлять отсюда пару дней, — пояснил он.       — Пару дней? — расстроенно переспросила я, решив умолчать о том, как здесь оказалась, в глупой надежде, что этот необтесанный мужик больше не станет об этом спрашивать и попросту забудет.       Мужчина медленно кивнул.       — Зовут-то тебя как?       Его вопрос встал поперек горла, а взгляд впился в меня стрелами, таранящими мои. Любопытный мужчина, черти бы его драли. Это было совсем не кстати.       — Мия, — коротко и суховато ответила я.       — А вас как?       В долгу я не осталась.       — Малед.       Я кивнула, принимая это к сведению.       — Малед, — обратилась я к нему, — вы не знаете, где мне найти здесь проводника? Мне кровь из носу нужно отправиться в путь сегодня, не позже.       — Отчего же не знаю? Знаю! — с задором воскликнул он.       — И кто?       Он ехидно усмехнулся.       — Я, — указал он на себя. — Я здесь частенько бываю, с людьми общаюсь. Кто-то доставку просит... А сам я в Нанче живу, так что дорогу туда знаю как свои пять пальцев.       — Отлично! — от радости я даже хлопнула в ладоши. — Через сколько отправляемся?       — А ты больно шустрая. Ладно, — махнул он рукой, повернулся к двери, ведущей в дом, и заголосил: — Сирел!       — Сирел подготовит нам хлеба и воды в дорогу, — пояснил он, снова закуривая.       — Малед, послушайте. Это ведь не бесплатно, а денег у меня нет, — честно призналась я. — Как мне оплатить вам услугу? Все, что в моих силах, к вашим услугам.       Уголки его губ приподнялись.       — Беседой оплатишь. Одному скучно, да и грустно идти, а тут хоть какое-то развлечение. Да и вижу я, что... беда у тебя приключилась. А люди на Лукасо точно не жадные.       Напряжение в груди спало, и я мгновенно утихла, успокоившись, тихо пробормотав слова благодарности. Как бы только это мне потом боком не вышло. Ни к Сирел, ни к Маледу доверия у меня не было, но и деваться тоже было некуда. Решила: будь что будет. Лучше здесь, чем там. Хочу забыть то время как страшный сон. Пусть оно останется кошмаром, приходящим лишь во снах, не более.       Через час, немного посидев на дорожку, мы попрощались с Сирел и направились в сторону портового городка. Малед шел впереди, а я следом. Только теперь я смогла наконец-то нормально его рассмотреть: серые, местами перешитые штаны в пыли, черная футболка, пара самых обычных ботинок. По седине, пробивавшейся в его короткой стрижке, было заметно, что он намного старше меня. На вид ему было за сорок. Обычный мужик, как ни крути, но больше всего пугал его взгляд.       Да и хер с ним.       Вышли мы после полудня и шли уже часов шесть. Малед обмолвился, что через пару часов устроим ночлег, а пока идем до самого заката. Когда наступит ночь, идти нельзя, опасно. Проверять его слова у меня не было ни нужды, ни желания. Я здесь чужой человек, а он местный. Жаркое солнце ласкало, обжигая щеки и открытые участки кожи. Воды я пила мало, чтобы не наглеть. Иногда мы останавливались на пару минут, чтобы сходить в туалет. Я толком так и не выспалась, и эти уже десять часов пути казались мне настоящей каторгой.       — Все, — сказал Малед после долгого молчания. — Здесь устроим ночлег. Я пока пойду веток на костер соберу, а ты, будь любезна, расстели два покрывала.       — Хорошо.       Уже порядком стемнело, когда мы разожгли костер. Языки пламени ярко плясали в темноте, но еще ярче горели мои глаза. Я до сих пор не могла поверить, что больше не заперта в четырех стенах: без надзора, свободна, а кругом лес, и никаких камер. Только я и Малед.       — Что ты загрустила? Хочешь, как туристке, местную историю расскажу? — подмигнул он мне.       Я на секунду оцепенела, но все же кивнула.       — Когда-то давно этот остров славился не только своей закрытостью и редкими контактами с центром, но и одним боевым, загадочным кланом... — Он откупорил бутылку с водой и сделал глоток. — Давным-давно в глубине здешних лесов, вдали от всех, жил клан с необычными чертами.       — Какими? — заинтересованно спросила я, не отрывая взгляда от костра.       — У них были красные глаза.       Малед на секунду замолчал, а я с ужасом посмотрела на него.       — Красные глаза?.. — сипло переспросила я. Голос выдавал тревогу и шок, хотя со стороны могло показаться, что мне просто нужно прочистить горло. Малед молча протянул мне бутылку. Я тут же схватилась за нее, крепко сжимая пальцами. Удивление не сходило с моего лица ни на миг.       — Алые, как бурлящая в венах кровь, — продолжил он, наблюдая, как я жадно пью воду. — Испугалась, что ли? Это обычная местная байка. Может, кто их когда-то и видел, но толком о них никто ничего не знает. Слишком уж скрытными были. Да и если они вообще существовали, то куда потом подевались? Сквозь землю, что ли, провалились? Так что не забивай этим голову. Я уже и сам половины этой истории не помню, так люди толковали.       Я ведь и не понимала сначала, что это не просто очередная мрачная история. Речь шла о клане Курапики, точнее, о том, что от него осталось, ведь их давно вырезали пауки. Хладнокровно, словно скот на убой, забрав самое ценное — их алые глаза. Судьба будто издевается надо мной, подкидывая один за другим сюжетные повороты из аниме. Вон, с одним из главных героев она меня даже «близко» познакомила. Аниме… Черт, я и думать забыла, что нахожусь внутри нарисованной кем-то истории, а не в каком-то жутком, но реальном мире, под завязку забитом монстрами, садистами и кончеными психами.       Рано утром меня бесцеремонно разбудил Малед. Короткие сборы, и мы снова двинулись в путь. По его словам, впереди оставался еще день изнурительной дороги, а уже на следующее утро мы должны были войти в город. Ступни горели адским пламенем; не спасали даже лоскуты ткани, которые Сирел оторвала от тряпок, чтобы хоть как-то перевязать мои раны. Вскрывшиеся мозоли ныли, а все тело буквально кричало от дикой усталости и тупой, почти непреходящей боли.       Время от времени я с опаской оглядывалась назад, задаваясь лишь одним вопросом: не ищет ли он меня? В такие моменты липкий страх брал свое, губы начинали предательски дрожать, и я спешно отворачивалась, силой заставляя себя выкинуть эти мысли из головы. В конце концов, если он меня найдет я что-нибудь придумаю. Нэн у меня есть, да и затеряться в толпе я как-нибудь постараюсь, не сдамся же я ему просто так в руки, хуй там плавал.       К сожалению, за всё время пути у меня не выдалось ни единой свободной минуты, чтобы хоть немного потренировать свои способности. Да и, честно говоря, светить ими перед Маледом очень даже не хотелось. Этот мужик с первого взгляда казался чертовски проницательным: утаить от него что-либо было задачей не из легких, мне оно не надо.       Пережив еще одну тяжелую ночевку под открытым небом, на рассвете мы снова двинулись в путь. Запасы еды и воды подошли к концу, но изнуряющее чувство голода и жажды отошло на второй план, уступив место чистому адреналину. Когда мы начали спускаться по крутому горному склону, Малед вдруг молча указал рукой куда-то в сторону. Я проследила за его жестом и замерла: далеко внизу, у самой кромки воды, раскинулись небольшие поселения, а чуть дальше отчетливо виднелся порт. Уголки моих губ сами собой поползли вверх.       Люди здесь оказались совсем не такими пестрыми и цветастыми, как в Йоркшине, — самые обыкновенные, если можно так выразиться. По ним сразу было видно: простые работяги, которые с раннего утра и до поздней ночи крутятся на ногах. И все же, вопреки тяжелому труду, они оставались приветливыми и открытыми, ни капли той грубости или откровенного хамства. Малед уверенно вел меня сквозь суету улиц, пока мы не вышли к стоянке дирижаблей. Рядом на причале огромные гондолы тихо покачивались на привязи, приготовленные для рыбалки.       Здесь, у самого трапа, пришло время прощаться.       — Мия, по твоей просьбе я тут по-быстрому переговорил с девушкой-администратором, — сказал он, повернувшись ко мне. — Твой дирижабль пришвартуется здесь через сорок пять минут, на него и сядешь. Как увидишь проводника, сразу подойди к нему и объясни ситуацию: скажи, что готова взяться за любую работу на борту, так как денег на билет нет. Они обычно охотно соглашаются — рабочих рук для уборки всегда не хватает, а доплачивать за переработки компания не шибко хочет. Объяснишь всё на пальцах, они нормальные ребята, поймут. Ну-с, удачи тебе.       — Спасибо вам, Малед, честно спасибо, — я искренне улыбнулась и протянула ему руку.       Мужчина добродушно усмехнулся и крепко, по-мужски пожал мои тонкие пальцы. Развернувшись, он уверенно зашагал прочь, напоследок небрежно махнув рукой на прощание. Я еще какое-то время смотрела ему в след и тоже пару раз махнула рукой в ответ — пусть он этого уже и не видел.       — Все-таки в этом мире живут не только ублюдки, — тихо прошептала я себе под нос и с облегчением опустилась на деревянную лавочку в ожидании рейса.       В голове крутился один и тот же вопрос: что делать дальше? Я лихорадочно перебирала в уме варианты того, как начать разговор с проводником и какие слова подобрать, чтобы меня не выставили вон. Малед обмолвился, что этот дирижабль летит прямиком в центр, в какой-то крупный мегаполис. Это было идеальным вариантом, так как в многомиллионном людском муравейнике затеряться проще всего.       Мои размышления прервал внезапный порыв ветра, который взметнул волосы и швырнул их мне в лицо. Земля под ногами едва заметно задрожала, а в воздухе раздался тяжелый, нарастающий гул мощных двигателей. Я резко обернулась, щурясь от поднявшейся пыли. На посадочную полосу медленно заходил дирижабль.       «Неужели мой? Вроде рановато...» — промелькнуло в голове.       От скуки и раздирающего изнутри любопытства я поднялась с лавки и решила подойти поближе к дальней площадке, куда пришвартовывался этот воздушный гигант. Даже если рейс не мой, попытка не пытка, как раз расспрошу бортпроводников. В конце концов, какая разница, куда он летит? Главное — нахер отсюда.       — Вау... — тихо присвистнула я, подходя ближе.       Казалось, будто огромная, живая туча прямо в воздухе превратилась в сложный металлический механизм. В моем прежнем мире дирижабли давно стали историей, уступив небо бездушным скоростным самолетам, поэтому сейчас я стояла буквально раскрыв рот от изумления.       Настоящее чудо, не иначе.       Я подошла еще ближе, почти вплотную к опущенному трапу, но из дирижабля никто не спешил выходить. На посадочной площадке царила странная, даже пугающая тишина. Никакой суеты, ни намека на экипаж, ни единого пассажира с багажом. Может, это какой-то пустой технический рейс, залетевший сюда строго по графику? Но почему тогда вокруг не было вообще никого, даже работников порта?       В тишине наконец послышались шаги, кто-то всё же спускался по трапу. Я замерла, вглядываясь в опускающийся люк. Блять, лучше бы я этого не делала! Лучше бы Малед сказал, что нам нужно остаться еще на одну, на десять ночевок в лесу! Сердце пропустило удар, а затем забилось как сумасшедшее, отдавая глухими ударами в висках. Холодный пот мгновенно выступил на лбу и потек по лицу. От накатившего животного ужаса глаза сразу расширились, и в них предательски закипели слезы. Я машинально отшатнулась, до боли впиваясь ногтями в ладони, до последнего не веря тому, что видела перед собой.       Этого просто не могло быть. Не здесь, и не сейчас.       — Я ведь говорил тебе, Мия, что ты не сбежишь, — раздался до боли знакомый, вкрадчивый голос. Глубокие, абсолютно черные и смертоносные глаза впились в мои. В его взгляде читалось неприкрытое, грязное удовольствие, мразь наслаждалась, буквально вкушая этот упоительный коктейль из моего парализующего ужаса и рухнувшей напрочь надежды.