***

Так беспомощно грудь холодела, Но шаги мои были легки. Я на правую руку надела Перчатку с левой руки. Лёгкий холодок от кожаной перчатки, зарываясь в слегка волнистые, давно не мытые волосы, тепло проносились по коже головы. На тёплой кровати лежал молодой парень лет четырнадцати, заботливо накрытый одеялом из овечьей шерсти. Возле него сидело непонятное существо, отдающее небольшим холодом, в чёрном кожаном плаще и таких же перчатках, нудно смотрящего на паренька. -Лололошка, ты такой ленивый, чтобы просто помыть голову? Ну давай, я тебе даже мыло готов принести, чтобы не видеть это грязное гнездо. Будто его реально птицы сделали...- Последнее он сказал себе под нос. Хотя, сквозь тишину, которую прерывал шум сверчков, услышать это не составляло большого труда. Подросток залез в прохладную вечернюю воду стоячей реки. Окунувшись, он начал мылить голову мылом, любезно принесённым Межмирцем. Хорошо намылив, Ло снова окунулся и начал смывать всё со своей головы, как вне себя. Порадовать наставника своей чистенькой головой всё же хотелось. Выйдя из воды, придя в дом и надев какую-то майку, главное чистую, приведя в порядок свои волосы, он сел на кровать. Через некоторое количество времени, дымка и прохладный ветерок появился в доме. Пропав, появился тот самый наставник, в родных перчатках. -Ну вот, не так уж и сложно, да?- улыбнувшись он подошёл к Лололошке и начал мягко гладить его по голове. Нежности прервал глухой кашель. Хотя, Меж всё равно не хотел, чтобы они длились слишком долго, у него есть ещё дела. Но видимо он уже не успеет сделать их сегодня из-за заболевшего мальчика. Межмирец стал внимательно наблюдать за Лололошкой. Через секунд шесть он повторился, но уже громче. -Не заболел ли ты, а?- опустив руку с волос, Междумирец снял с руки перчатку и приложил её ко лбу ученика. -Нее- отрицание прервал всё тот же кашель. Мирец вздохнул и надел перчатку на руку, изсчев в дымке. Через несколько секунд он снова появился, только уже с банкой мёда. Пройдя на кухню черноволосый заварил чай и стал ждать. Когда чай уже закипел, он снял чайник с печки, потушил уголь в ней и налил чай в кружку. Найдя в шкафчиках ложку и открыв банку мёда, Демиург положил несколько ложек мёда в чай и начал размешивать. После недолгого размешивания он взял кружку в руки и пошёл к Лошке. -Ну, вот. Пей давай.- с такими словами Мири положил кружку на тумбочку рядом с парнем, сев на кровать и обняв своего мальчика. Показалось, что много ступеней, А я знала — их только три! Между кленов шепот осенний Попросил: «Со мною умри! Дыра в материи, деградировавшие междумирцы и Селести с хозяином. Пройдя через свободные от пустоты места он спустился в яму, наполненную кристаллами. Она просто не давала проходу, подставляя эти фиолетовые камни всем под нос. Плохое предчуствие не давало покоя. Междумирцы, ранее хлопотавшии над дырой исчезли. Они уже закончили свою работу. Появилась та дымка, что была восемь лет назад. Тот же силуэт. Те же перчатки с плащом. Удивления Селести, а после их умолкание. Лололошка опять всё вспомнил, лишь из-за его присутствия. Длинный монолог о разлуке, новом приключении, тяжёлой битве... Междумирца сбивал только тяжёлый кашель. Такой же какой и у Лололошки, когда он заболел от купания. Он помнит. Маг слушал это на подсознательном уровне, не вслушиваясь в слова. Он лишь хотел подойти к наставнику и заключить его в свои крепкие последние объятия. Но он не мог. Что-то не давало ему сделать это. Светоч пустоты, извинения, горячие слёзы на щеках ученика, и, наконец, прощание. Чёрная дымка, темнее обычного. Больше он его никогда не увидит. Он всё забыл. Абсолютно всё. Свои прошлые путешествия, своего наставника, который стал уже почти родным отцом. Лишь из-за того, что тот больше не вернётся. В душе больно, но Лололошка не помнит из-за чего. Я обманут моей унылой Переменчивой, злой судьбой». Я ответила: «Милый, милый — И я тоже. Умру с тобой!» Кожаные, чёрные перчатки. Они отдают фиолетовым цветом. Неужели старые, которые были так родны для Лололошки, выбросили? Такой же чёрный плащ. Незнакомое место. Он ничего не знает о нём. А может и не помнит. Наверное второе. -А, Лололошка, я...- подаёт голос незнакомец, но его сразу же нагло перебивают. Он не злиться, даже не реагирует, будто это его должное. Или же он просто утратил все силы на это. -Эй! Это ведь ты, демиург!- в сердце что-то отозвалось. Странные ощущения. Незнакомец, какой-то демиург, видимо, очень знаком ему. И правда, маска с фото очень похожа на его маску. Если быть точнее, то это она. Но нет, не маска. Что-то другое знакомо в нем. Будто его душа, сам он, только внутренне. Размышления о нём будут долго преследовать Лололошку. Если он не забудет о них. -И Райя здесь. Но вы ведь должны были...- Дальше лишь болтовня, почти не дающая ответов. Демиург говорил странно, хоть и применяя "заземлённую терминологию". Как он сам сказал. Но это не имеет значения. Парень думал только о том, что тут вообще происходит. Это песня последней встречи. Я взглянула на темный дом. Только в спальне горели свечи Равнодушно-желтым огнем. Он больше не вспомнит ни один момент связанный со своим родным человеком, почти что отцом. Не вспомнит его образа, не вспомнит его нежные поглаживания по голове за хорошо выполненную работу. Он не вспомнит даже его чёртово имя. Больше никогда.