В лучших традициях

      — Да где же эта гирлянда, — Йоити беспорядочно переставлял коробки, поочерёдно заглядывая в каждую. — Айзек, у тебя столько барахла, что впору думать — ты хомяк, ну точно хомяк.              Но шакал не слушал своего помощника, а с загадочной улыбкой смотрел в покрытое инеем окно и, приложив трубку стационарного телефона к уху, кокетливо наматывал на палец провод.              — Алло-о-о-о, — елейно пропел Айзек, как только на том конце отозвались. — У меня для тебя есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться.              Молодой самец косули скептически хмыкнул и закатил глаза, услышав обрывок фразы.              — Что?! Кто предательская шакалья морда?! Я?! — Айзек от возмущения крутанулся вокруг себя. — Может, выслушаешь сначала?! В смысле шарашкина контора по расследованию супружеского блуда?!              — Что этот холуй делает у меня в приёмной? — в гостиную деловито вошла овца.       — И тебе привет, Джер, — отозвался Йоити. — Приёмная не твоя, ты всего лишь секретарша, а не хедлайнерша модельного агентства. Шеф звонит своему другу, — он показал воздушные кавычки. — Я плюнул тебе в кофе, не подавись.       — Какой же ты мерзкий, — скривилась она, поправив свою укладку, и захлопнула дамское зеркальце. — Твоей бы морде стоять на кассе с фастфудом.       — До тебя мне ещё далеко.              Джеральдина пропустила ленивый пассаж мимо ушей и уткнулась в смартфон, что-то быстро набирая. Йоити с досадой поцокал языком и влез на стремянку. Секретарша, недавно нанятая Айзеком, вечно находилась в скверном расположении духа, часто уходила на перерывы, пропускала звонки, а если и поднимала трубку, то не упускала шанса нахамить клиентам. Из-за чего часть её работы приходилось выполнять косуле, отчего он восторгов не испытывал, но взял за святое правило — не упускать ни одного момента для издёвки над ней.              — Подай лучше коробки, — попросил он.       — Я курить, — открестилась она, спешно выходя из гостиной.       — Как обычно, никакого толку, — тоскливо вздохнул Йоити, облокотившись на верхнюю площадку.       — Я всё слышу!              — Нет! Ты клади первым! Почему я? Ты! — донеслись шакалиные стенания.       — Эй, звонарь, освободи приёмную ради всего святого, — это уже ворчание секретарши.       — Потерпи одну минутку, сладкая, — мурлыкнул Айзек. — Что? Нет, нет, это я не тебе, — поспешно внёс ясность он. — Ладно! Ладно! Брею пятки и пушу хвост! Жду тебя, чао!              На том конце были не особо рады говорить с Хитроу, потому что даже до ушей косули донёсся гневный крик и обещания сделать из шакала щётку для унитаза.              — Ах, ну что за зверь, и дня без меня прожить не может! — радостно воскликнул Айзек, влетев в гостиную.       — Ты, дурак, сам ему позвонил, — напомнил помощник.       — Неважно. Главное, что рыбка клюнула, — довольно заключил Айзек, отправляя уже с мобильного фотографии.       — Иногда мне кажется, что начальник здесь не ты, — Йоити проследил взглядом за овцой, закинувшей ноги на стол и смолившей дамские сигареты.       — А, Джер, — обернулся Айзек и сбивчиво объяснил: — У неё много работы, просмотр скоро, а вот ты, мой пирожочек, не стой столбом! Где ёлочка? Где всё?       — Шеф, в вашем барахле можно копаться до ишачьей Пасхи, — косуля кивнул на гору коробок.       — А вот если бы один из вас не коллекционировал трусы своих любовниц, а второй не тащил сюда всякую эзотерическую дребедень, то места было бы на целый Боинг, — вставила свои пять копеек Джеральдина и расплылась в похотливой улыбке.       — Дорогая, не забудь открыть окошко! — отсалютовал ей шакал и вернулся к разговору: — Гирлянда в гараже, между альпинистским тросом и набором для шибари, ёлка, должно быть, в старой стиральной машине, а игрушки — в аквариуме за зимней шиной. Ну всё, я побежал! И приберёшься тут!       — А он не поймёт, что гирлянда, что я на ней же… — промямлил косуля.       — Я тебя умоляю, ты думаешь, он всматриваться будет? Там после дюжины рюмок не будет дела даже до «дела», не то что до гирлянды!              Айзек наскоро запахнул плащ, накинул шляпу и ушёл, оставив за собой шлейф удушливого одеколона, который любил выливать на себя литрами.              — Нет, ну это просто, — начал возмущаться Йоити, а потом рукой махнул, чуть не свалившись со стремянки. — Ай, да ну его.       

***

      Было шесть часов вечера, когда дверь детективного агентства Айзека Хитроу неожиданно распахнулась, пустив морозную свежесть в небольшую приёмную. Джеральдина, собиравшаяся домой, недовольно оскалилась, готовая поливать помоями запоздавшего клиента. Однако вслед за холодом в дверной проём втиснулась огромная широкоплечая фигура с рогами. Секретарша шокировано раскрыла рот, хлопая глазами.              — Здрасте, — растерянно произнёс Буйволсон и прикрыл дверь.       — Здравствуйте… — обронила Джеральдина, таращившаяся на капитана полиции во все глаза.       — А где у вас тут? — буйвол стянул пальто и искал, куда его пристроить.       — Слева вешалка, слева, ага, вот да, — подсказала она, затем указала на массивные двери гостиной. — Вам вон туда.              Как только Буйволсон скрылся, секретарша выдохнула полной грудью и, бросив все сборы, плюхнулась обратно на рабочий стул.              — Что, святым лугам душу чуть не отдала? — злорадно спросил Йоити, притаившийся за стеллажами с документами.       — Иди ты нахрен, — отмахнулась она.              Косуля тихо прыснул в кулак.

***

      В гостиной, выполненной в английском стиле, царила полутьма. Окна скрылись за тяжёлыми плотными шторами. На стенах горели пара бра, затопляя комнату мягким жёлтым светом. В центре на журнальном столике сияла искусственная ёлочка, а рядом переливались и отражали блики бокалы и упаковка эгг-нога. Где-то слышался тихий ход напольных часов.              — Присаживайся, — донеслось откуда-то позади и снизу.       — Айзек, что это?       — У нас традиция — раскрывать дело под Рождество, — произнёс шакал и упёрся в ноги буйвола, пытаясь протолкнуть его дальше в комнату. — А традициям мы не изменяем.              Буйволсон надсадно всхрапнул и нехотя прошёл к диванчику.              — Где детали дела? Почему они не обратились в полицию?       — Детали? Сейчас, — Айзек проскользнул к книжному шкафу и выудил оттуда папку. — Возможно, боятся огласки. Ты же видел, какие пикантные фотографии.       — Трупы не боятся огласки, — настаивал на своём капитан.       — Родственники обычно не любят, когда о фетишах их деток говорят во всеуслышание, — возразил шакал и протянул другу папку.              Айзек зажёг тройку свечей в канделябре и поставил на столик, затем ещё и пультом щёлкнул, чтобы гирлянда, развешенная по краю верхних полок шкафов, засияла багрово-красным. Буйволсон открыл дело. Хитроу открыл бутылку. Сверху лежали фотографии с места преступления. На них обнажённый молодой олень, полностью связанный, был подвешен в воздухе. По узлам и вдоль верёвок горели разноцветные диоды, передавая атмосферу посмертной праздничности.              — Причина смерти — асфиксия, — Буйволсон заглянул в заключение судмедэксперта. — Вы говорили с мастером по вот этой «обвязке»?       — Он без адвоката говорить не хочет.       — А с адвокатом?       — А с адвокатом он выполнил всё правильно, не подкопаешься, — ответил Айзек и осторожно заполнил два бокала эгг-ногом, подлив в каждый ром.       — Хммм, — призадумался капитан. — Похоже на халатность при исполнении должностных обязанностей. Надо верёвковяза трясти.       — Может, по бокалу для подзарядки? — предложил Айзек и, заметив осуждающий взгляд буйвола, тут же добавил: — Нет, нет, никакого алкоголя! Только соевое молоко, яйца, сахар и специи.              — Я бы ещё посмотрел медкарту этого фетишиста. Возможно, ему были противопоказаны настолько острые ощущения, — Буйволсон всё же взял бокал и неспешно пригубил напиток.       — Как тебе?       — Да как-то отдаёт… не пойму, — посмаковав вкус, ответил он.       — Там специй много, — невинно заверил шакал.              Отставив бокал, буйвол подцепил одну из фотографий и покрутил в руках. Фотоснимки сделали на чёрном фоне, под рассеянным светом прожектора, в разных ракурсах и позах. Подвешенный отличался хорошей пластикой и грацией.              — Из чего изготовлен шнур?       — Вот это мы не выясняли, — честно признался шакал.       — Выясните и пробейте поставщика и производителя, — посоветовал Буйволсон и залпом осушил бокал.       — Скорее всего натуральный джут, потому что там студийка ого-го.       — Что с семьёй у… у этого Джастина Дира? — Буйволсон прищурился, пытаясь прочитать личные данные. — Чего они боятся? Что я по глазам на выкате определю их годовой запас солей? Так это ни для кого не секрет, что весь вшивый бомонд сидит на какой-то дури.       — Он учился в престижном юридическом колледже в Нью-Тейле, а ещё у Диров там сейчас второй сын. Так что тень фетишей Джастина могла бы упасть на младшего, предай они дело огласке, — объяснил шакал и наполнил бокал капитана снова, при этом долив рома чуть больше, чем в первый раз. — Семья зажиточная, потомственные адвокаты, судьи и прокуроры.       — Любопытно, — Буйволсон сделал щедрый глоток и откинулся на спинку дивана.              Красное свечение отражалось от стеклянных дверец шкафов, перекликалось с ёлочным сиянием, пламенем свечей и нагоняло таинственного антуража. Комната внезапно наполнилась терпкими жаром и духотой, и буйвол оттянул воротник рубашки от шеи. Желание возвращаться в отдел куда-то постепенно улетучилось, а собрать странное убийство-головоломку, подкинутое Айзеком, хотелось всё больше и больше.              — Какие у него отношения были с одногруппниками? Как учился? — продолжил капитан.       — В целом, — шакал долил в свой пустовавший бокал половину рома и залил его по самые края эгг-ногом, — ничего из ряда вон выходящего. Пара близких друзей, пара тусовок. Успеваемость прекрасная, — и пока чуть опьяневший друг отвернулся, рассматривая гостиную, переставил стаканы.       — Обычно такие тихони — так и отбрасывают копыта. Ни записок, ни расписок, ни отписок.       — Они не верят, что это могло быть самоубийство. Кстати, ещё одна причина, почему они не пошли в полицию…              Буйволсон нахмурился и придвинулся обратно к папке. В голове кипящим варевом бурлили крупицы полученной информации и собственные догадки, однако собираться во что-то одно логичное и удобоваримое они никак не хотели.              Асфиксия.       Верёвки.       Огоньки.       Богатая семья.       Грация.              Что-то не сходится. Потомок-фетишист богатой семейки решил красиво себя задушить во время сеанса? Поводов маловато. Капитан сделал глоток. Поговорить бы с мастером с глаза на глаз, без этого его адвоката. Сразу бы стало понятно, правильно ли он свои морские узлы завязал, либо с чьей-то подачки петлю для несчастного свил. Ещё глоток. Что там с кровью? Чёртов Айзек свет отрубил, ничего прочесть нельзя. Буйволсон максимально склоняется над заключением, поднося его к свечам.              — Свет включи, — попросил он.       — Так неинтересно.       — Тебе интересно, что я ни в одной графе не вижу, какие вещества в крови обнаружены? — язвительно уточнил буйвол.       — Кровь чистая.       — Проверь медкарту, пробей производителя шнура, допроси одногруппников и родственников, и мастера хорошо бы прижать, — зевнул капитан. — Дальше работать пока не с чем.       — Может, тогда пару-тройку бокалов после хорошей работы? — заискивающе предложил Айзек.       — Ты одной выпивкой не отделаешься, — усмехнулся капитан. — Работы на целый ликёрно-водочный завод.              Шакал хитро улыбнулся, уже без зазрения совести разливая по бокалам белый ром.              — За это не беспокойся.              Часы для капитана превратились в секунды. Айзек, которого знатно повело после второго бокала, начал рассказывать разную занимательную чепуху из работы с клиентами. На третьем бокале капитан всё ещё пытался сдерживаться, но после уже не сдерживался хохотал с каждой истории, вставляя свой веский комментарии. На половине восьмого бокала Буйволсон вспомнил про времена Полицейской Академии, отметив, что не помнит Айзека. Но икающий шакал оскорблённо припомнил, что буйвол в упор отказывался его замечать, что в Академии, что в отделе. Где-то между десятым и двенадцатым бокалами глаза у капитана сомкнулись, и он соскользнул в сонную негу.              Проснулся он, когда часы начали бить двенадцать.              — Ты-ы-ы! Опять! — задыхаясь от негодования, выкрикнул капитан, завидев посреди комнаты кролика.       — Тик-так, капитан, по-моему, вы засиделись, — Мартин очаровательно улыбнулся. — Но я так и быть дам вам небольшую подсказку. Диоды на теле убитого и диоды работающей здесь гирлянды идентичны, не замечаете? Точнее часть диодов из гирлянды просто выкрутили.              Буйволсон протирает глаза, кидается к валяющимся снимкам, долго всматривается, потом к гирлянде. Части диодов действительно нет.              — Вас заманили в ловушку, капитан, — проникновенно шепнул Мартин. — Время просыпаться.              Буйволсон вздрогнул и раскрыл глаза. Йоити, собиравший грязные бокалы и пустые бутылки, от неожиданности застыл над столиком. Один в один мёртвый олень с фотоснимков. С минуту они таращились друг на друга, пока капитан не кинул взгляд на время. Шесть часов утра — из-под тяжёлых штор пробивался тусклый рассвет.              — А-а-а-а-айзек! — взревел буйвол.              Шакал, свернувшийся клубочком, на диване напротив, неестественно дёрнулся, подскочил и перепугано выдохнул:              — Рожки-сапожки! Ты что так кричишь?              — Ты-ы-ы! — прорычал Буйволсон, нащупывая за собой диванную подушку. — Говёный ты воротник! Пёсий прохиндей! Дело сфабрикованное! Рассказывает он мне тут про мёртвого фетишиста, а сам сидит хихикает да масла в огонь подливает!              — А-а-а… — оглушённый Айзек с мольбой перевёл взгляд на помощника, но тот только плечами пожал.              — Забудь мой номер телефона! — пригрозил напоследок капитан, швырнув в него подушкой, и исчез в дверях приёмной.              — Ну вот как он догадался? — вздохнул Айзек.              — Наверное, я не очень похож на юриста-фетишиста, — хихикнул Йоити.       

***

      — Нельзя было просто позвонить? — проворчал Буйволсон.       — Нет, — протянул Айзек, — ты бы ни за что не приехал просто так.              Они стояли под козырьком детективного агентства. Шакал озябши пританцовывал на месте и раскуривал сигарету. Буйволсон смотрел, как сонный город просыпался после холодной ночи. Медленно-медленно тухло освещение, отступал мороз, выпавший снег сминался в чьи-то следы, воздух наполнялся шумом и запахами.              — Рассту-пись! — между ними к входной двери протиснулась Джеральдина.              В приёмной на стремянке её ждал Йоити.              — Считаю, выглядит шикарно и очень празднично.              На стене в рамке висел один из вчерашних снимков. Джеральдина стыдливо прикрыла лицо рукой:              — Святые луга, хоть бы «морковку» свою прикрыл!