Глава VIII. "Призрака можно напугать"

Альма ставит галочку в очередной ячейке с именем жителя и выгружает данные. Передав Иви прибор на дезинфекцию, Альма заматывает палец тихой пациентки и сдержанно кивает. — Можешь быть свободна. Девушка поднимается с места и выходит из блока, закрыв за собой дверь. Альма смотрит на часы. Сегодня за трехчасовую смену они приняли еще пятьдесят человек. Их расчеты оказываются верны, всех жителей они смогут идентифицировать за неделю, а дальше посвятят все свое внимание анализу. Элдер согласился на проведение испытаний, подключил Энтони для редактирования расписания жителей, чтобы вписать им десятиминутные посещения медпункта, и теперь за четыре минуты, а иногда и меньше, они берут анализ крови и заносят данные в компьютер. Альме даже нравится работать с Иви. Женщина она оказывается чрезвычайно умная, Альма убеждается в этом с каждым днем только сильнее. Иви живет в своем блоке в одиночестве все эти годы, лишь иногда к ней заходят жители или сам Элдер с вопросами о здоровье, однако и сам он делает это с каждым годом все реже. В самом начале тяжелого пути Иви была его наставницей. Женщина улыбается своим мыслям, когда рассказывает об Элдере Койне: бойком мальчишке, который не побоялся взять все в свои руки в столь раннем возрасте. Элдер был единственным, кто не боялся задавать вопросы. Все остальные старшие дети обходили женщину стороной, считали ее странной. Элдер спрашивал ее обо всем, Иви рассказывала ему все, что знала сама. Именно она настояла на душистой руте в рационе всего Дистрикта. Несмотря на то, что прошло целых десять лет, и в блоках ходят взрослые люди со своей жизнью и своим жизненным опытом, Иви все также видит в них детей, которые к своим детям совсем не готовы. Первое время Элдер боялся и шагу ступить без ее твердой руки, но вскоре его собственные руки окрепли. Иви говорит, что он стал лидером, которого в Дистрикте Тринадцать не было даже в самом рассвете сил. Сначала было очень тяжело, не хватало еды, было холодно, страшно. Скорбь витала в воздухе изо дня в день. — Все кого-то потеряли в тот день, — говорит как-то Иви, разбирая записи на свои коленях и передавая определенные папки в руки Альмы. — Что потеряли вы, Иви? Женщина замолкает. Альма не рассчитывает на ответ и опускает голову, продолжая работу. — Под обломками бункера остался мой сын и невестка, — все же произносит она. — А в первую суровую зиму погиб мой единственный внук. Альма поднимает взгляд. Руки пожилой медсестры дрожат, но Альма не знает, от старости или воспоминаний. — Не сберегла, — шепчет Иви и шмыгает носом, снова вливаясь в работу. Больше Альма вопросов не задает. Ей своих гирь на сердце хватает по людям, которых она потеряла. Чужие гири на первый взгляд кажутся в разы тяжелее своих. Иви тоже этой темы больше не поднимает. Они работают рука об руку так, словно их не разделяют почти пятьдесят лет, Альма обращается к медсестре с уважением, Иви больше не называет ее «Г-38 с аллергией на свинец». Альма с живым интересом задает вопросы, Иви на них с охотой отвечает. — Я правильно понимаю, что у них совсем нет полового образования? — интересуется Альма. Иви ставит перед сосредоточенно работающей за компьютером девушкой чашку чая и не без усилий присаживается рядом в кресло. Колени совсем подводят последний год. — Нет, — отвечает женщина, мотнув головой. — Я не стала делать этого с самого начала, потому что не до того было, — смотрит она перед собой, видимо, вспоминая тяжелое время, — сейчас уже момент упущен. Они взрослые, старуху слушать не станут. — Не говорите так, Иви, — оборачивается к ней Альма. Женщина делает глоток чая из еловых иголок и смотрит на коллегу. — Как? — Вы не старая, Иви. Женщина хрипло смеется. — Однако ты не отрицаешь, что слушать меня они не станут, Альма Грей. Альма подгружает еще один блок информации для обработки, и процессор начинает нещадно гудеть. Она думает о том, что стоит попросить Энтони обновить всю систему, насколько это возможно. Если данные будут стерты из-за неисправности оборудования, все ее старания пойдут насмарку. — Я займусь их половым образованием, — кивает Альма. — В первую очередь буду разговаривать с девушками из фокус-группы, а дальше увидим. Иви сосредоточенно смотрит на девушку. — Откуда ты знаешь, что говорить, Альма Грей? Тебе всего шестнадцать. Альма снова поднимает взгляд на женщину. Ей уже шестнадцать. — Я не местная, Иви, — все же отвечает она. — На поверхности, за пределами этих лесов далеко на юге, очень тяжело было жить. Альма надеется, что Иви не станет задавать вопросов. Женщина долго и выжидающе смотрит на нее, но видит не просто шестнадцатилетнюю девочку. Ее взгляд осознанный, серый и взрослый. Слишком взрослый. Иви ничего не говорит. Они стараются больше не задавать друг другу личных вопросов, от этого ни одной из них не было прока. Иви было тяжело говорить, вспоминая прошлое, Альма просто не хотела. У Альмы Грей не было прошлого. Она появилась на свет, когда ступила на порог Дистрикта Тринадцать. Собирая материал для обработки информации, Альма впервые обращает внимание, что жителей действительно приличное количество. Она видит много новых лиц, но никого не запоминает. Альму, как ей кажется, запоминают все. В столовой ее замечают в толпе, ребята за столом начинают задавать вопросы, стараясь понять, зачем все это. На собрании вышестоящих они принимают решение говорить, что Дистрикт проходит обследование здоровья на текущий момент. Эта легенда работает, и вопросы задавать перестают. Чем больше людей Альма видит, тем больше ей кажется, что она все меньше замечает. Тугой, неприятный комок волнения появляется у нее в груди после встречи с очередным жителем на анализе, но она так старается сделать все как можно быстрее, что не замечает его лица. После смены Альма долго не может уснуть, ей кажется, что за дверью стоит тот самый житель, намереваясь призраком следовать за ней теперь каждый божий день. Альме удается переключиться с тревожных мыслей только к концу недели, когда она понимает, что большая часть оставшихся посетителей сегодня будет из круга вышестоящих. Альма собирается с мыслями и профессионально берет кровь у всех юношей, отмечая, что Элдер пока так и не прибыл. — Иви, сколько человек еще осталось? — подходит она к раковине. — На сегодня? — она переворачивает страницу в папке. — Только один. Элдер Койн. Альма моет резиновые перчатки и старается игнорировать волнение. Она сглатывает. Он просто решил остаться последним в очереди. В этом нет ничего плохого. Даже успокаивая себя, Альма все равно ловит себя на мысли, что у нее дрожат руки. Знакомый писк открывающейся двери кажется громче обычного. — Добрый вечер, Иви, — произносит он и подходит ближе к столу. — Альма Грей, — кивает он. Альма на автомате кивает в ответ и указывает рукой на стул, после чего вытирает перчатки и садится рядом. Сердце громко ухает в груди. — Правую руку, пожалуйста, — профессионально произносит она, не поднимая на него взгляд. Элдер кладет руку на стол ладонью вверх. Альма задерживает на ней взгляд дольше положенного, но все же приходит в себя и принимает у Иви прибор. Альма обрабатывает подушечку безымянного пальца Элдера и принимается за работу. Альма держит его за руку. Кожа Элдера Койна теплая. Слышится шум работающего процессора, ее дыхание. В своих волосах Альма чувствует дыхание Элдера Койна и его взгляд на своем лице. Вокруг ничего нет. Время замедляется, мерно попадает в прибор капля алой крови, рука Элдера Койна теплая. Альма поднимает взгляд, и их лица оказываются непривычно близко друг к другу. Серые глаза внимательно смотрят на черты ее лица. Альма непроизвольно вспоминает, как в минуту слабости, в пустом зале собраний, Элдер Койн сидел у ее ног, прижавшись широким лбом к ее животу, и как его руки, безвольно брошенные на колени, в какой-то момент сомкнулись у нее на талии, прижимая к себе чуть ближе. Этот безмолвный жест был громче слов. Был громче мотива баллады, который она тихо напевала себе под нос. Альма помнит, как ее пальцы замерли в его темных волосах, и как внутри что-то сжалось от переполняющих чувств. Когда она сделала шаг назад, вынуждая его раскрыть объятия, Альма пообещала себе, что такого больше не повторится. Нельзя позволять чувствам отравлять себе голову, на другие вещи станешь смотреть иначе, станешь мягче, станешь слабее. Альма не может позволить себе этого. Поэтому сейчас, спустя почти полторы недели, прикоснувшись к нему снова, Альма понимает, что упустила момент. Она уже стала слабой, необходимо от этого избавиться. Она отпускает палец Элдера и опускает взгляд. — Можешь идти, — протягивает она ему смоченную спиртом салфетку, чтобы прикрыть ранку. Элдер Койн встает с места и выходит из блока. Шумит процессор, сердце ухает у Альмы в глотке, ноги слегка дрожат. Она заносит данные в компьютер, совершая механические действия. Мысли девушки ушли из блока следом за последним посетителем. — Почему ты не сдаешь? Альма вздрагивает, поворачивая голову. Иви. Женщина все это время сидит здесь, Альма о ней совсем забывает. — Простите? — Сдай анализ, — кивает женщина, думая о чем-то своем, хотя внимательно смотрит на Альму. — Ты такой же член Дистрикта, Альма Грей. Я лично прослежу за полным анализом твоей группы крови. Альма не замечает, как смотрит на нее Иви. Медсестра своими глазами наблюдала за тем, что здесь происходило в эти короткие пять минут. Полный контакт, единая волна и схожий импульс. Элдер Койн и Альма Грей магниты. Он появился на севере, она на юге, и сейчас они наконец встретились. Только слепец не заметит. Альма Грей протягивает Иви прибор. — Хорошо, — кивает она и опускает на стол руку. На поверхности выпадает первый снег. Конец ноября наступает также незаметно, как и начало осени. Альма Грей полностью вливается в процесс жизни Дистрикта Тринадцать, на кухне больше не появляется, большую часть времени проводит вместе с Иви, остальную жизнь посвящает охоте, шитью, земледелию и собраниям. К Элдеру Койну Альма Грей старается не прикасаться. Альма и Иви обрабатывают информацию, выбирая подходящие сочетания, вот уже третью неделю, две потенциальные пары они отбирают и приходят к единому согласию. Элдер дает Альме понять, что хочет услышать текущий отчет в тот момент, когда будет выбрана большая часть фокус-группы, поэтому Альма не торопится. Сейн показывает ей на охоте, как обращаться с ножом. Силки в зимний период использовать недальновидно и бессмысленно, поэтому она соглашается. Ружье в руки она по-прежнему не берет, хоть Громила ей снова предлагает. В конце первой недели декабря Альма Грей утверждает с Иви четвертую пару фокус-группы и старается думать только о важном деле демографического процесса, а не о том, каких людей они выбирают. Альма старается думать хладнокровно. Так, как это делает Элдер Койн. — Мне кажется, эти два партнера отлично подходят для пятой пары, — потирая уставшие глаза, отзывается Альма. Ей уже не терпится поскорее закончить со всем этим. Тревожное чувство снова проснулось в ней сегодня в столовой. Альму не отпускает мысль, что за ней постоянно кто-то следит, хоть она и надеется, что это лишь плод ее воображения. — Нет, — просто отвечает Иви, сворачивая данные. Альма озадаченно хмурится. — Почему же? — не понимает она. — Они прекрасно подходят друг другу, совместимы, как две капли воды, словно так и должно быть! — Альма, — одергивает ее тираду медсестра. Альма замолкает. — Не все данные еще обработаны. Она озадаченно смотрит на пустой экран. — Это не страшно, — жмет она плечами, — ведь… — Твои данные еще не обработаны, — решает сказать об этом Иви. Женщина не знает, как Альма на это отреагирует. Она просто дает ей понять, что стоит немного подождать, потому что следует смотреть не только в ближайшее, но и в далекое будущее. Альма все понимает мгновенно, и тугой неприятный комок волнения рассеивается. Все это время ее преследует не призрак, а очевидная и правильная мысль. Она должна стать пятой претенденткой женского пола в фокус-группе, потому что ей следует подать правильный пример. Она должна стать одной из тех, кто подарит этому Дистрикту первое здоровое потомство. — Ты права, Иви, — произносит Альма. — Я так и сделаю. Медсестра почти перестает поражаться тому, насколько эта девушка умная. В этот же вечер Альма решает предоставить отчет Элдеру Койну, поскольку большая часть группы уже отобрана. Он не удивляется, когда она входит в зал собраний с папкой в руке. Она не удивляется, что он находится здесь, сосредоточенно просматривая записи на электронной доске. — Альма Грей. — Элдер Койн. Они оба коротко кивают. Он садится за свое место во главе стола, она садится на стул, где сидела в день минутной слабости, по правую руку от него. Элдер сам выдвигает стул на этом месте. Альма не понимает, он делает это случайно или намеренно. Какое-то время они оба молчат. — Ладно, — первая прерывает молчание Альма и кладет папку на стол, но не открывает ее. Она знает наизусть всё, что там есть. — Мы обработали девяносто пять процентов данных, — начинает она, — на данный момент мы подобрали четыре пары для фокус-группы. С одним претендентом я поговорю лично, — сразу отмечает она, — задолго до общего собрания. Альма пока даже не может думать о том, кто в эту группу попал, и о том, как она скажет это одному из избранных. Элдер берет в руки папку и открывает первую страницу, молча просматривая данные взглядом. — Предлагаю для этих восьми жителей переставать добавлять в еду душистую руту, — размышляет она. — Выводиться из организма она будет постепенно, нужно подготовить девушек, в первую очередь. Элдер кивает, все еще читая отчет. — С девушками первое собрание будет раньше общего, — сразу замечает она. — Возраст? — не поднимая головы, интересуется Элдер. — От шестнадцати до двадцати шести, — сразу отвечает она. Элдер поднимает взгляд. — Почему такой большой промежуток? — не понимает он. — Можно было взять от восемнадцати. — Можно было, — тут же реагирует Альма. — Дело в том, что пришлось бы убрать внушительную часть потенциальных претендентов. — Кого, например? — все еще хмурится Элдер, перелистывая страницу. Альма Грей какое-то время на него смотрит, не отрывая взгляд. На его сосредоточенные, сдвинутые на переносице брови, на сжатые губы и прямую, точно игла, спину, а после решается. — Меня. Элдер молчит, глядя на какое-то слово в отчете. Альма понимает, что он не читает, он застыл. Лист, который он держит пальцами, слегка подрагивает. Элдер поднимает взгляд и смотрит перед собой. Альма молчит, подложив ладони под бедра. Элдер Койн старается все держать в руках, держаться холодно и стойко, но Альма видит, как он поджимает губы, как сглатывает, как глаза его выдают слишком многое. Вопросы без ответов, эмоции, завязанные в узел чувства, часть из которых спрятаны в зажатых кулаках и застегнутой наглухо рубашке под самое горло. — Элдер? Он смотрит на нее, и вопросов в его глазах становится больше. Он задает их беззвучно, едва позволив себе чуть вскинуть вопросительно брови, но снова сосредотачивается и держит марку. Альму это злит. Альме хочется, чтобы он хоть что-то сказал, дал понять ей что-то, чего по-прежнему не произнес вслух, но… Он не говорит. — С кем? — или говорит не то, что нужно. — Я пока не знаю, — ладони становятся влажными, но льняные штанины все впитывают. — Мои данные еще обрабатываются. Альма дает ему еще один шанс набраться смелости и сказать ей все в лицо. Сказать, что она творит глупости. Сказать, что она ведет себя несерьезно. Сказать, чтобы она прекратила. Сказать, что единственный человек, с которым она должна связать свое будущее — это он. Он не говорит. Альма встает с места и берет в руки папку, направляясь к двери. Обида и злость клокочет у нее за ребрами. Обида и злость кипит у нее под веками. — Альма Грей. Скрипят ножки стула по полу. Альма останавливается, едва не вставив карточку, чтобы выйти, и оборачивается назад. Он стоит с прямой спиной, а руки обессиленно висят вдоль тела. Теперь Альма понимает, почему он всегда заводит их за спину, когда собран. С опущенными вдоль тела руками Элдер Койн становится уязвимым. Альма Грей понимает, что видит его таким третий раз в жизни. Элдер Койн позволяет это видеть только ей и только наедине друг с другом. Он и сейчас делает это, потому что слов слишком много и они неправильные. Своей позой он говорит: «Смотри, я совсем не робот, Альма Грей, я человек. Посмотри на меня. Останься. Не делай глупостей. Я не хочу, чтобы ты так поступала. Ты дорога мне, я никогда ни к кому не был так привязан». Но вслух лишь: — Почему ты больше не поёшь? Альма вздергивает подбородок. Боль за ребрами стихает, под веками больше не жжет, но в глотке по-прежнему гулко барабанит сердце. Она расправляет плечи, игнорируя боль душевную. На ее место постепенно приходит злоба. Он не умеет говорить на такие темы ни с кем, даже с ней. — На музыке порядка не построишь, Элдер Койн, — четко произносит она. Альма видит, что попадает в самое яблочко. Элдер Койн сжимает кулаки, расправляет плечи и заводит руки за спину. Пусть лучше он всегда будет таким, а она всегда будет такой. Горячее сердце делает горячей и голову. Это им обоим совсем не нужно. — Я могу идти? — Конечно. Альма не оборачивается, когда уходит, но знает, что Элдер Койн смотрит ей вслед. Альма не может поверить, но по собственной воле на следующий же день после разговора с Элдером направляется прямиком на кухню, получив в расписании получасовой наряд. Это время отводится ей, чтобы отследить пять порций еды без добавления душистой руты для потенциальных представительниц фокус-группы. Портер говорит Оливии, чтобы та не задавала вопросов, потому что так надо, но кухарка впервые на памяти Альмы держится чертовски холодно и отстранено. Портер, в свою очередь, смиренно воспринимает ее реакцию и тут же уходит, не задерживаясь на кухне дольше одной минуты. Альма не знает, что произошло на кухне за почти целый месяц ее отсутствия, но Оливия стала тише и молчаливее, Марта на нарядах не появляется, сами девушки ведут себя сдержаннее, а Бекки перестала так остро воспринимать Альму и больше не дарит ей суровых взглядов. Портера она видит за пределами кухни на собраниях каждый раз, и выглядит он на них иначе. Здоровее, ярче и счастливее. Марта не приходит на наряды по кухне, он сам бывает здесь теперь гораздо реже, Оливия ходит как в воду опущенная. Альме достаточно подсказок, чтобы понять: несмотря на случившееся, Портер сделал свой выбор, и пал он не на Оливию. Альма смотрит на девушек, помешивая кашу в небольшой кастрюле, и понимает, насколько огромной властью обладает, потому что ни одна из них не представляет, что Альма наперед знает их будущее и, что самое великое, может его контролировать за них. На поверхности появляются сугробы ко второй неделе декабря, температура заметно падает, Мегги выдает Альме ее новую зимнюю куртку для охоты, и она радуется, когда выходит наверх, и ей не приходится дрожать от холода, как во время каждой зимы прошлой жизни. Иви пока так и не выдает ей результаты анализа совместимости, потому что Альма сдавала последняя, а компьютер и без того не совсем новый, долго обрабатывает информацию. Альма просит Энтони провести модернизацию процессора, но тот только разводит руки, потому что модель этого компьютера слишком старая. Альма не отчаивается и решает просто подождать полной загрузки, чем дергать старую технику. Альма внимательно курирует трехразовое питание четырех девушек, не обращая внимания на себя, и следит за ними постоянно. В любой момент каждая из них может столкнуться с первой в своей жизни менструацией, и Альме следует быть рядом, чтобы успокоить их и рассказать, что произошло. От одной из них она почти не отходит, и на то есть веская причина. Глубокой ночью Альма вздрагивает от того, что в дверь ее ячейки кто-то настойчиво и часто стучит. Она потирает глаза, направляясь к двери. Инстинкт самосохранения девушки еще спит. Альма открывает дверь и чуть морщится от света. — Вайлет? — Альма, — умоляюще произносит она. На щеках девушки слезы, — пожалуйста, помоги мне, — держит она перед собой в дрожащих руках окровавленную ночную сорочку. Вайлет становится первой из фокус-группы, у кого наступают критические дни. Альма успокаивает ее, что-то нашептывая, и, крепко держа за руку, ведет лучшую подругу в ванную. Она в двух словах рассказывает ей, что происходит, что ей не нужно бояться, и все это совершенно естественно. Вайлет внимательно слушает подругу, совсем ее не перебивая, после чего кивает, принимает душ, переодевается и первая за десять лет пользуется шкафом в ванной по назначению. Альма провожает ее в ее ячейку и говорит, что они все смогут обсудить завтра на шитье, дает ей наставления и просит никому ни о чем не говорить. Вайлет послушно со всем соглашается. Вернувшись в свою ячейку, Альма ложится на постель и долго смотрит в потолок, не в силах сомкнуть глаз, потому что процесс запущен. Все правда происходит. Демографический процесс, как и процесс сельского хозяйства почти два месяца назад, сдвигается с мертвой точки. На следующее утро Альма просыпается сама не своя, потому что именно с Вайлет ей необходимо поговорить лично. Других трех пар Альма не знает, ей все равно на то, что они будут чувствовать, когда узнают всю информацию. Вайлет — другое дело. Вайлет ее единственный близкий человек. Получив расписание, Альма сжимает губы. Было бы куда лучше, если бы шитье было вечером, и она смогла хоть как-то морально подготовиться, но вместо этого первая половина дня у нее разделена на два задания. Стандартное и привычное сначала — это шитье, а затем за час до обеда у нее стоит новый блок «Электроника». Думая о новой ветке в своем расписании, Альма не замечает, как проходит завтрак, и часть шитья проводит в своих мыслях, механическими движениями двигая ткань под лапкой швейной машинки и делая строчки на швах рукавов будущих комбинезонов. Она приходит в себя в тот момент, когда рядом с ней опускается на стул девушка с рыжей косой. — Я теперь могу завести семью. Альма поднимает взгляд. Вайлет вся сияет, ночных слез будто и не было, она вся светится, искрится почти, улыбается широко и открыто, и выглядит намного счастливее, чем в обычные дни. Альма даже позволяет себе улыбку, обрадовавшись ее порыву. Может, зря она так беспокоилась, и не все так ужасно. — Да, верно, — кивает Альма, убирая лапку с ткани, — ты можешь завести семью, но только… — Я наконец могу быть с Сейном, — выдыхает она. Альма замирает, в глотке встает ком. Все ужасно. — Я же всю жизнь люблю его, — радостно шепчет Вайлет, — сколько помню себя! Я теперь чувствую себя живой, Альма! Это так прекрасно! Я непременно должна сказать ему! Сказать немедленно! Альма смотрит на то, как от Вайлет веет жизнью, как крылья ее носа сминаются от смешинок, как сияют ее глаза. Альма впервые в жизни испытывает к себе самой ненависть. Ненависть за то, как она поступит со своей единственной за всю жизнь подругой. Вайлет пока не знает, даже не догадывается, что попала в фокус-группу первого демографического этапа. Вайлет не знает, что Альма проводила лично все исследования с ее образцами крови. Вайлет не знает, что Альма уделила особое внимание ее совместимости с Сейном. Вайлет не знает, что они с Сейном не могут быть вместе. Их союз принесет ребенка, который повторит судьбу дитя Портера и Марты. Он просто не выживет. Не сможет выжить, даже если захочет. Альма не представляет, как сказать Вайлет, что она будет в составе фокус-группы, которая принесет в Дистрикт Тринадцать первое потомство. Не представляет, как скажет ей, что это произойдет с партнером, которого Альма ей сама выбрала. — Постой! — просит ее Альма, стараясь унять дрожащие руки. — Вайлет, нельзя такое говорить. Подумай головой! Ты знаешь приказ Элдера Койна! Альма не может поверить, что говорит это. Альма прибегает к словам, от которых сама в прошлом постоянно воротила нос. Беда в том, что других вариантов у нее пока нет. Собрание с претендентами планируется только на следующей неделе, обо всем этом знает только круг вышестоящих и Иви. У нее просто нет выхода. — Я понимаю, — становится Вайлет серьезнее. — Ты права, Альма, — и поднимает на подругу взгляд. — Обещай, что мы что-нибудь придумаем! Она снова вся светится. Альма поражается, как преображается человек, когда у него появляется возможность дотянуться до мечты и он не может контролировать свое счастье. Альма обещает, что они что-нибудь придумают, но больше с Вайлет до конца наряда не говорит. Выждав положенное время, Альма встает с места и покидает блок шитья. Долгожданная эйфория от нового блока «Электроники» в расписании улетучивается, потому что все мысли заняты Вайлет. Альма должна что-то сделать, но она понимает главное: что бы они ни сделала, Вайлет она потеряет. Копаясь в своих мыслях, Альма не замечает, как добирается до нужного блока. Ориентироваться в ярусах она научилась и, несмотря на то, что в блоке «Электроники» никогда не была, она знает, где он находится, и кто там главный. Альма входит в блок с высоким потолком и непроизвольно обхватывает себя руками. Здесь прохладно, несмотря на то, что постоянно работают десятки процессоров. Весь этот блок занят компьютерами, вдоль стен висят десятки экранов, за клавиатурами сидят несколько парней и пара девушек, почти не поднимая головы от работы. Альма замечает среди прочих кудрявую голову. — Энтони, — едва касается она рукой его плеча. Парень вздрагивает, положив руку на сердце. — Альма Грей, — тут же расцветает он и кривовато, широко улыбается. — Рад тебя видеть! — Да, я тоже, — не скупится на улыбку она. — Расскажешь мне что-нибудь интересное? — Разумеется! — прихлопывает он в ладоши. — Только через пять минут, потому что сейчас мы вот-вот поймаем сигнал с Капитолийского телевидения, чтобы узнать последние новости. Альма чувствует, как внутри все холодеет от одного только упоминания Капитолия, но не подает виду. Лишь улыбается, сдержанно кивает и отходит в сторону, сцепив перед собой руки в замок. Энтони крутится возле главного монитора без изображения, постоянно кого-то отчитывает в гарнитуру и бесконечно поправляет оправу очков с заляпанными линзами. Альма наблюдает за бесконечным процессом, глядя на то, как бегают ребята, стараясь все настроить. Ей почти надоедает, и она уже готовится зевнуть, как вдруг экран загорается, Дистрикт Тринадцать получает картинку, а у Альмы Грей кровь отливает от лица. — Назначить… — звук барахлит, — заместителем распорядителя Голодных Игр… Картинка на мгновение исчезает, Альма непроизвольно подается вперед и протягивает к экрану руку. — Лучшего студента…  — звук и картинка исчезают по очереди, — университета… — Давай же, давай же! — не сдается Энтони. — Хейзел, давай! Невысокая девушка с короткой стрижкой кивает и снова что-то настраивает. Энтони хватается за волосы. Альма с мольбой смотрит на барахлящий экран. Картинка вспыхивает, озаряя блок своим светом. — Поздравляем! — гремит голос из Капитолия. — Слава Хейзел, — выдыхает Энтони. — Запись была сначала? — Не совсем, — признается она. — Хейзел, ну как же… Дальше Альма не слушает, потому что не может оторвать взгляд от экрана. Кориолан смотрит на нее с гордо поднятой головой, принимает поздравления от президента и жмет ему руку. Он стал старше, немного набрал в весе, одет с иголочки, вот только глаза… Глаза Корио стали еще более жестокими, чем в день их последней встречи, когда он искал ее с автоматом в руках между деревьями. Альма смотрит на него долго, и со стороны может показаться, будто она знает исход этого человека. Так хорошо она умеет скрывать свои эмоции. Альма Грей многое бы отдала, чтобы посмотреть в его глаза еще раз, и она знает, что это произойдет. Не здесь, не сейчас, возможно, спустя месяцы или годы, но это произойдет. Альма знает, что они встретятся с ним еще раз, и он ее обязательно узнает. — Поздравляю! — хлопает в ладоши Энтони. — Все молодцы! Альма приходит в себя и аплодирует вместе с остальными. Тугой неприятный комок снова заворачивается в животе, но Альма старается его игнорировать. — Альма Грей, — подходит к ней Энтони. — Я в твоем распоряжении, — разводит он в стороны руки. — Это прекрасно, — снова входит в образ она. — Что ты можешь мне рассказать? — Зависит от того, что ты хочешь знать, — смеется он и снова поправляет очки, тряхнув кудрявой копной. Альма идет за ним к большому, но не главному монитору, который стоит чуть в стороне от остальных. Альма сразу догадывается, что этот компьютер личный. За ним работает только Энтони. — Я хочу знать всё! Энтузиазм Альмы сразу подхватывает Энтони. Он быстро вводит ее в курс дела, рассказывает краткую историю блока электроники, что они занимаются налаживанием связи, всеми электронными носителями и базами данных. На последнем он заостряет особое внимание. — В этой крошке, — указывает он на свой компьютер, — целая сеть данных на всех жителей. — Не шутишь? — искренне удивляется она. — Обижаешь, Альма Грей, — смеется он. — Порой всех не запомнишь, особенно ребят неприметных, хоть ты и живешь с ними под землей на протяжении десяти лет. Всех не запомнишь, — повторяет он, — но к тебе это, разумеется, не относится. Альма позволяет себе улыбку. — У кого есть доступ? — сразу интересуется она, когда Энтони включает компьютер. — У всех вышестоящих, — что-то быстро печатает на клавиатуре он, а после подносит к ней микрофон. — назови свое имя. Альма чуть склоняется к микрофону и, на мгновение задумавшись, произносит: — Альма Грей. Умная машина загорается зеленым и оповещает, что доступ разрешен, выводя на экран целую кучу данных. Глаза Альмы разбегаются, тут и там выскакивают окошки с личными делами жителей и их фотографиями. — Это главная база, в ней реально всё, — словно сам не может в это поверить Энтони. Альма думает о том, что перед ней открываются новые границы. Шаг за шагом она получает контроль, к которому так стремится. Альма непроизвольно сжимает и разжимает руки, словно пробуя на ощупь объем новой власти, и непроизвольно улыбается. Энтони проводит с ней почти весь час, рассказывая структуру работы в базе, и Альма запоминает каждое его слово. Неизвестно, как ей пригодится эта информация, но Альма знает мир, в котором живет, поэтому уверена: она все применит на практике. — Эй, Альма, — окликает ее Энтони под конец отведенного времени. — Да? — Перед обедом есть еще время, и я отпущу тебя пораньше, если ты окажешь мне услугу. Альма прищуривается. — Только законные вещи, Энтони, — улыбается она. — Конечно! — тут же смеется он. — Мне нужно тут кое с чем закончить, поэтому ты не могла бы за меня отнести Рокоту блок питания для вентиляции, я с утра его закончил, — протягивает он ей странную коробку с проводами. — Ох, — принимает она блок в руки, — конечно, без проблем. Напомнишь, где мне его найти? Блок «Техники» находится всего ярусом выше, там Альма также ни разу не была, но она рада возможности побывать там, потому что ей нужно хотя бы раз увидеть Рокота вне собраний, чтобы понять, правильно ли она поступила. Каждое свое решение Альма внимательно обдумывает и взвешивает, особенно те решения, которые касаются ее демографического процесса. Ей нужно узнать этого человека хотя бы немного. Блок «Техники» отличается от прочих тем, что в нем есть звукоизоляция. Рокот занимается разработкой и созданием всех машин, механизмов и деталей для жизни в Дистрикте. Будь то сантехника, бытовая техника или станки — всё это контролирует Рокот. В этом цехе всегда стоит шум, но сейчас Альме крайне везет, потому что стоит тишина, только несколько жителей занимаются на своих участках починкой оборудования, не привлекая к себе внимания. Альме кажется, что работники цехов являются лицом своих главных. Она видит Рокота возле дальнего стола. Он стоит, склонившись над поверхностью, и чем-то увлеченно занимается. Альма чуть кашляет, когда подходит ближе, чтобы обратить на себя внимание. Высокий крепкий юноша отвлекается от своего дела. — Здравствуй, — улыбается Альма, включая свой шарм. Рокот выше нее, с темными густыми бровями, всегда сведенными вместе, от чего между ними пролегает глубокая морщина, и сильными руками. Юноша, все еще чуть нахмурившись, кивает, но молчит. Альма делает шаг вперед. — Энтони просил передать тебе, — протягивает она вперед коробку с проводами, — это блок питания для вентиляции. Рокот медленно протягивает руку, берет блок, рассматривает его внимательным взглядом, а после, кивнув Альме в знак благодарности, снова возвращается к работе. Альме такой теплый прием оказывали лишь однажды, и теперь этот человек не покидает ее мыслей. С Рокотом таких проблем не будет по одной простой причине: он предназначен другой. Альма знает, что Рокот не отличается разговорчивостью. На собраниях он часто молчит, порой говорит что-то Элдеру, сидя всегда на одном и том же месте по левую руку от него, на что глава Дистрикта всегда кивает, принимая его предложения. Свои отчеты Рокот вещает кратко и лаконично: это сделано, это в разработке, это исправляем, а это поддерживаем. Альме порой кажется, что Элдер испытывает к нему максимальную степень доверия и признательности за его немногословность, чего не скажешь о ней. Разозлившись на саму себя, Альма кусает внутреннюю сторону щеки, чтобы собраться. Она здесь не за этим. Ей нужно хоть что-то узнать, если Рокот сам не говорит, потому что он и не скажет. Альма заводит руки за спину и начинает бродить вдоль столов недалеко от него, чтобы постоянно находиться в поле зрения. Она смотрит на множество схем, проводов и микрочипов. Рассматривает инструменты и подходит наконец к его столу, чуть выглядывая из-за плеча. Рокот даже не обращает на нее внимания, занимаясь своим делом. Видимо, техника ему по душе, потому что делает он всё с желанием, а не по слепой указке. Альма смотрит на его рабочий стол, заваленный хламом. Юноша работает на крохотном свободном месте, не убирая все остальное. Некоторые детали даже подернуты тонкой корочкой пыли — настолько долго они лежат тут без дела, но Рокоту они, видимо, совсем не мешают. Расстроившись, Альма уже собирается уйти, но вдруг замечает то, чему не придает значения сначала. На полке над столом, также заваленной грудой хлама, прямо посередине, на уровне глаз Рокота, лежит небольшая вязаная игрушка робота, заботливо прислоненная к стене. Альма замечает, что даже пыль на этом месте вытерта. Видимо, эта игрушка много для него значит. Засмотревшись, Альма не замечает, как улыбается. — Это подарок. Альма вздрагивает от неожиданности, когда слышит его голос. Она даже не думала, что Рокот заметит ее здесь. — Очень красивая игрушка, — замечает она, обрадовавшись, что он выходит на контакт. — Могу я узнать, от кого она? Рокот поднимает глаза на игрушку и Альма задерживает дыхание от удивления. Рокот улыбается. — Не думаю, что ты знаешь ее, — жмет от плечами, снова начиная работать. — Ее подарила мне Вайлет много лет назад, — он снова позволяет себе улыбку. — Она волшебница. Альма чувствует, как в груди что-то сжимается от восторга, поэтому она непроизвольно прикладывает руку на мгновение к сердцу. Игрушка подарена ему много лет назад от ее лучшей подруги. Он хранит ее изо дня в день, держит в чистоте этот маленький алтарь света в темном блоке с запахом масла. Альма думает о том, что все не так ужасно. По крайней мере, фокус-группа теперь не кажется ей приговором для подруги. Альма знает, что Вайлет будет в надежных руках. Эта мысль ее успокаивает, и весь оставшийся день проходит в гармонии. Этой ночью Альма даже засыпает с почти чистой совестью, а утром, получив расписание, расцветает на глазах, потому что сегодня она сможет и выйти на охоту, и вечером все обсудить с Вайлет, чтобы донести до нее то, что ее ждет. После завтрака Сейн на месте устоять не может, рвется на улицу с тем же энтузиазмом, что и сама Альма, хватает мешки и готовится выйти на поверхность. — Куда ты так спешишь? — смеется Альма, когда он тащит ее за руку к дверям. — Сейчас увидишь, — заговорщически произносит он и улыбается, распахивая двери. Яркий солнечный свет почти слепит, в воздухе пахнет опавшей листвой. Непривычно наблюдать такое тепло в середине декабря. Альма широко улыбается, оглядываясь по сторонам. Аномально теплый зимний день приносит радость. Сейн предлагает Альме уйти подальше и вернуться к ужину, на что она соглашается, потому что собрания сегодня нет, а Оливия предупреждена по поводу порций еды для фокус-группы. С собой Альма предусмотрительно взяла еду. На улице правда тепло, всюду виднеются клочки темной земли, в воздухе стоит жара, после первого часа пути они снимают с себя зимние куртки и вешают на пояс. Альма радуется возможности сегодня поставить силки, потому что они находят много следов кроликов. Не только они сегодня высунули носы на улицу, следуя за теплом. Сейн объявляет привал после второго часа дороги, они разбивают лагерь. Альма настолько привыкает к Сейну за эти пять месяцев, что чувствует его желание остановиться за пару минут до того, как он озвучивает свои мысли вслух. Они ставят по дюжине силков каждый в радиусе двух миль от лагеря и возвращаются обратно почти в одно и то же время. Сейн разводит костер, чтобы согреть котелок с водой, Альма укладывает еловые лапы и кладет куртку, присаживаясь на землю и подставляя нежную кожу под лучи аномального солнца. Альма слушает шум голых ветвей деревьев и потрескивание прутиков в костре и держит глаза закрытыми. Никогда ей еще не было так спокойно на душе, как в этот момент. Она не под землей, на свободе, соек-пересмешниц здесь нет, Кориолана тоже. Люси Грей тоже здесь нет, хотя Альме порой кажется, что она бродит призраком где-то поблизости. Ее прошлая жизнь тянется за ней, словно мешок, оставляя после себя грязный смердящий след. Альме порой кажется, что она никогда не сможет оставить этот груз. Что-то вечно напоминает ей о жизни далеко на юге. — Альма, смотри. Альма поднимает пригретые солнцем веки. Мир вокруг снова становится ярким и резким, подернутым синеватым оттенком. Сейн присаживается рядом с ней и показывает небольшую веточку с желтыми, пушистыми бутонами. — Ты нашел мне еще немного солнца? — спрашивает его Альма. Сейн улыбается. — Это гамамелис, — рассказывает он, — растение, цветущее в непогоду. Оно распускается зимой, в самую стужу, и красоты холоднее и прекраснее никто еще никогда не видел. Альма наблюдает за бутонами на веточке, которую Сейн крутит между пальцами. Растение и вправду красивое. Альма задумывается об этом всего на секунду, после чего Сейн вставляет ей веточку в волосы и заводит прядь за правое ухо. Внезапное прикосновение обжигает кожу и Альма чуть отстраняется. — Ты такая же, Альма Грей, — касается он кончиками пальцев ее щеки. — Красивая до безумия, но отчего-то холодная. Альма хмурит на мгновение брови и убирает его руку от своего лица. — Не говори так, Сейн, — качает она головой. — Прости, — тут же извиняется он, когда она отодвигается, чтобы налить воды в чашку, — но ты и в правду… очень красивая… Альма, ты… Мне… Сейн сбивается с мысли и заикается. Альма снова хмурится, но в этот раз по другой причине. Под ребрами снова собирается злость. — Сейн, — делает она глоток воды, — не говори слов, о которых пожалеешь. — Альма Грей, — проводит он пятерней по волосам и качает головой, — я хочу сказать, но ты не даешь мне закончить. — Тебе не нужно говорить мне этого, Сейн, — начинает она злиться. — Не нужно, потому что ты ведешь себя глупо и совершенно не видишь ничего дальше собственного носа. Альма не понимает, на кого она злится сильнее. На девушек с кухни, которые пускают по нему слюни? На Вайлет, которая слепо любит его из чувства благодарности, а не потому что так решило ее сердце? На Сейна за то, что он правда не видит ничего вокруг? На свои исследования за то, что узнала о нем то, что не знает и он сам? Или на себя за то, что влюбила его в себя еще в самом начале, а теперь жалеет об этом, потому что не хочет делать ему больно? — Мне не нужно смотреть дальше, потому что ты здесь, Альма Грей. — Сейн, приди наконец в себя! — вскакивает она на ноги. — Почему тебя расстроило то, что я сказал? — старается понять он. Альма меряет шагами их маленький лагерь. — Я не расстроена, Сейн, — сдувает она прядь с лица, — я злюсь. — Тогда почему ты злишься? Альма останавливается и смотрит на него. Он растерянный сидит перед ней в растрепанных чувствах, оголив перед ней душу, возможно, впервые в жизни, и не понимает, что сделал не так. Альма злится. Злится, потому что Сейн любит ее. Злится, потому что Вайлет слепо любит его. Злится, потому что Сейн любит Вайлет, но не так, как она этого хочет. Злится, потому что генетическая аномалия светлых волос и темных глаз Сейна привела к тому, что Альма знает страшную вещь: на данный момент Сейн не может создать ни с кем из Дистрикта здорового потомства. Злится, потому что ей жаль. Альма обессиленно присаживается с ним рядом на колени и смотрит ему в глаза. Под веками Альмы тоже злоба. Она щиплет и заставляет ее часто заморгать. Теплый воздух треплет ее подросшие волосы, к макушке пригревает солнце. Альма гладит Сейна по щеке всего мгновение, за которое он успевает закрыть глаза, и слабо улыбается. По ее щеке бежит злоба. Она стирает ее пальцами и поднимается на ноги, захватывая с земли куртку. — Надо собрать силки и возвращаться домой, — не оборачиваясь, произносит она. Альма Грей думает только о том, что ей нужно поговорить с Вайлет. Ее лучшей подруге нужно прийти в себя и как можно скорее. Она не станет очагом раздора в их дружбе, не станет давать Сейну обещания и принимать его слова. Сейн не сможет полюбить Вайлет так, как она это заслуживает, Альма не сможет полюбить Сейна так, как это заслуживает он, потому что ее сердце принадлежит другому человеку. Теперь Альма Грей это понимает. Собрав с силков девятнадцать кроликов, они направляются домой. Идут тихо, испытывая неловкое молчание впервые за столько времени. Альме так сильно жаль, что она еще два раза за время пути утирает с щек злобу. Когда они добираются до Дистрикта, Альма не может заставить себя посмотреть ему в глаза, и они также молча заходят внутрь. Альме хочется попросить у него прощения за свою злость и грубость, но она не может этого сделать. Слишком многое стоит на кону. Альма не может заставить себя поесть, поэтому сразу идет на шитье, потому что ей крайне нужно все объяснить Вайлет, пока не стало слишком поздно. Она все должна узнать от нее самая первая. Поприветствовав Мегги, Альма старается найти в дальней части цеха среди серых полотен бледно-рыжую косу, но не видит. Альма подходит ближе и понимает, что Вайлет впервые за пять месяцев заплетает два колоска, вместо одного. — Альма! — Вайлет вскакивает с места и обнимает за шею подругу. Альма не может заставить себя обнять ее в ответ, подруга чувствует это и чуть отстраняется. — Что-то случилось? — осторожно спрашивает она. Альма берет натруженные суховатые руки Вайлет в свои и ведет ее к стульям возле швейной машинки подальше от чужих глаз. — Давай присядем, — произносит она. — Нам нужно поговорить. Вайлет повинуется и садится рядом. Альма набирает в легкие воздуха и начинает свой рассказ. Она рассказывает ей все. Начиная с идеи и заканчивая реализацией. Альма рассказывает ей о Сейне, рассказывает о том, что они с Вайлет не могут быть вместе. Рассказывает о фокус-группе. О том, что она будет участвовать вместе с ней. О том, что она уже выбрала ей партнера. Альма говорит ей только правду. Когда она заканчивает, Вайлет закрывает лицо ладонями и начинает плакать. Гирей на душе у Альмы становится втрое больше. — Почему? — беззвучно плачет Вайлет, утирая слезы. — Почему я не могу выйти замуж и родить детей от своего любимого? Альма старается отвечать с холодной головой. — Вайлет, это не любовь, — пытается она вразумить подругу. — Ты просто благодарна ему за тот тяжелый период. Он не любит тебя так, как любишь его ты. Она ее не слышит, только проводит руками по бледным волосам и все еще плачет. — Почему мы должны так делать, Альма? А как же любовь?! Альма резко наклоняется к ней ближе. Собранность и рациональность затмевают дружеские чувства. — Дело не в любви, Вайлет, — цедит она, — дело в выживании. Нам нужно сильное потомство, а ваш союз с Сейном принесет слабое! Они не выживут в наших условиях, ты даже не сможешь их выносить! — рявкает она. Вайлет шарахается назад от подруги, как от огня. Дорожки от слез на щеках высыхают, Альма снова видит в ней девчонку, которую напугала своей жестокостью в первый день знакомства. Все повторяется. Альма оглядывается назад, вспоминая, какой была пять месяцев назад, и понимает, что той девчонки давно нет. — Союз… — наконец находит в себе силы Вайлет. — Потомство… — она качает головой, не может поверить, что услышала это от своей подруги. — Что же с тобой стало, Альма? «Я стала настоящей», — хочется ей ответить, но она не говорит. Вместо ответа Альма хватает коробок спичек и начинает подпаливать торчащие нитки на изделиях. Огонек на горящей головке успокаивает, мысли постепенно приводятся в порядок, эти бесконечные три минуты Альма старается на Вайлет не смотреть. Самое сложное — это сделать первый шаг. Альма умеет делать его. — Прости меня за эти слова, — поднимает глаза Альма, сжимая в руке коробок спичек. — Я не хотела тебя обидеть, просто… — она вздыхает, — просто ты не видишь ничего и никого, кроме него. Так нельзя. Вайлет ничего не отвечает. Альма заполняет пустоту словами. — Просто попытайся понять, что мир вокруг него не вертится, — она смотрит в ее карие глаза прямо, ищет в них понимание. — Что есть люди, которые хотят сделать тебя счастливой, а ты этого совсем-совсем не видишь. Слов больше нет, Альма сдается и проводит рукой по волосам, откидываясь на спинку стула. Она сделала всё, что смогла. В голове гудит, внутри набатом стучит мысль о том, что Вайлет никогда ее не простит. — Кто это будет? Альма поднимает взгляд. Слезы на щеках подруги высохли, Вайлет смотрит на нее осознанно и старается держаться стойко, разузнать о своем будущем чуть больше, несмотря на то, что ей больно. Альма ей дорога, пусть и не в первый раз причиняет боль. — Я пока не могу сказать тебе, — поднимается она с места. — Бог мой, Альма, как можно быть, — она задыхается словами, голос срывается на шепот, — такой жестокой?.. Альма останавливается. Ей стоит больших усилий повернуться к подруге. На еще одно бессмысленное извинение бравады не хватает. Вот что бывает, когда привязываешься к людям. Ты становишься уязвимым и слабым, подсаживаясь на иглу одобрения, а обычное сравнение с жестокостью воспринимаешь так, словно получаешь нож в спину, хотя слышишь это не в первый и не в последний раз. — Скоро будет собрание, — наконец произносит Альма, — и ты все узнаешь. До встречи, Вайлет. Она уходит из блока и до последнего боится услышать в спину от нее «Прощай, Альма Грей». Едва закрыв за собой дверь, Альма понимает, что этого бы не произошло. Не произошло, потому что это Вайлет. Самый светлый и чистый человек на всем свете. Альма идет по серым коридорам в сторону своей ячейки совершенно одна. Видимо, все уже разошлись, дело близится к отбою. Свет приглушен. Альма понимает, что за поворотом коридор почти не освещен. Она старается не обращать на это внимания и обессиленно сжимает в ладони коробок спичек, который случайно прихватывает из цеха. Мыслей слишком много, от некоторых к горлу подкатывает тошнота. Альма надеется, что сможет решить все вопросы, но уверенность покидает ее с каждым новым днем. Она боится потерять Вайлет, боится обидеть Сейна, и тревога, появляющаяся из ниоткуда с завидной постоянностью, снова стоит комом у нее в глотке. Где-то в темноте слышится незнакомый звук. Альма останавливается и прислушивается. В темном коридоре она одна, слышится только шум генератора и вытяжки. Альма смотрит по сторонам и ничего не видит. Внезапный страх сковывает грудную клетку и она ускоряется, чтобы как можно быстрее добраться до своей ячейки. Она не успевает сделать трех шагов, потому что в следующее мгновение ступни отрываются от пола, и она с размаху ударяется лопатками о серую стену, прижатая чьей-то рукой на уровне ключиц. Воздух вышибает из легких, чувства обостряются. Неизвестный ей высокий человек угрожающе нависает над ней. — Это ты, — скрипит голос. — Это всегда была ты. Я узнал тебя, Люси Грей Бэйрд. Призрачное имя бьет под ребра, и Альма задыхается, беспомощно хватая ртом воздух. — Победительница десятых Голодных Игр и подстилка Дистриктов, — издевательски произносит голос. Альма старается думать и одновременно с этим сцепляется ледяными пальцами за руку, сильно придавившую ее к стене. На коже этого человека Альма чувствует бугристые шрамы. — Думаешь, самая умная? — все еще нависает он над ней. — Билли Бурый был прав. Надо было не продавать тебя на Жатву мэру Двенадцатого, а просто задушить в лесах за Дистриктом и оставить тело там. Проблем бы не было. Ничего бы этого не было. Альма в ужасе открывает рот, но оттуда не вылетает ни одного звука. Она лихорадочно соображает, ватные ноги не слушаются, беспомощно шаркая носками ботинок по бетонному полу. — Я знаю о тебе всё, Люси Грей, — ледяным скрипучим голосом произносит он. — И ты зря думаешь, что здесь тебе всё легко достанется. Скоро все узнают, кто ты такая, и откуда пришла. Альма вспоминает о коробке спичек и, набрав в легкие небольшое количество воздуха, расцепляет пальцы с его руки, нервно доставая спичку. Дрожащие руки не слушаются, первая спичка падает под ноги, но она не сдается. — Я сделаю это тогда, когда ты меньше всего будешь к этому готова, Люси Грей. Сделав последнее усилие, Альма зажигает спичку, и яркий огонь освещает лицо страшного человека. Альма чувствует, как внутри все холодеет. — Дулио, — из горла вырывается хрип, — Дулио Джекенсен. Он ослабляет хватку, спичка падает вниз, и коридор снова погружается в тьму. Ноги не держат, и Альма оседает, скатившись вниз по стене. Слышится только шум генератора и вентиляции, в глотке медленно, но надрывно бьется сердце. В коридоре, кроме нее, никого больше нет. Призрака тоже можно напугать. Если его врасплох застает другой призрак.