Любовь с никотином

***

      Лита бежала к знакомому кабинету в надежде, что заседание ещё не окончилось. Первый этаж, второй... наконец, она добралась, вспотев и запыхавшись. Тихо постучала дрожащей рукой, но ответа не последовало. Затем девушка дернула ручку на себя, но та не поддалась. Лита опоздала. Это значит, что до утра она никого не увидит. Блондинка сползла по холодной бетонной стене, обхватив голову руками. Вдруг неподалёку послышались размеренные шаги и едва уловимый шёпот: — Лита? — удивлённо спросила Пик, выходящая под руку с Зиком из-за того самого злосчастного угла.

***

      Блондинка медленно шла босыми ногами по неровно выложенной каменной кладке, неся слегка потертые туфли на высоком и аккуратном каблуке в руках. Чёрное платье было помято, красные следы на ключицах от тяжёлых жемчужин ныли и отдавали исступленной болью где-то внутри. А в мутной голове все никак не укладывалась мысль, что Йегер и Фингер... Встречаются? Нет, не так, скорее, они чуть больше, чем друзья. Передружба, так сказать. Очень вредная вещь эта Передружба. Одному лишь богу известно, как этот "эксперимент" может закончиться.

***

      Прохладный августовский ветер заставил табун мурашек пробежаться по спине блондинки. — Добрый вечер, госпожа Магат. Что Вас привело сюда? Я думал, вы готовитесь к завтрашнему празднику в честь возвращения воинов!— с энтузиазмом сказал некогда знакомый марлиец-музыкант, старый друг матери. — О, мистер Блэк, как я рада Вас видеть! Я... мне не спится. Решила чутка прогуляться. К слову, Вы же будете завтра выступать? — Лита ожидающе, совсем по-детски сжала вечно холодные руки в кулачки, нетерпеливо смотря на пожилого мужчину.        Горестно вздохнув, мужчина отрицательно покачал головой и постарался утешить вмиг расстроенную девушку. — В любом случае, хорошо повеселитесь завтра, госпожа Магат! — прокричал мистер Блэк вслед удаляющейся Лите.

***

      Надоедливый стук инструментов и зачастую неприличная брань рабочих сопровождали Литу с самого утра. Сев на кровати, девушка сморщилась, увидев свои растрепанные и запутанный волосы, что больше походили на гнездо. Уж сколько раз практика показывает, что на ночь волосы лучше расчесывать, а не то жди беды.       Спустившись по холодной каменной лестнице, блондинка тут же очутилась на кухне. Она застала редкое зрелище: отец ещё пока никуда не спешил и спокойно потягивал чашечку ароматного кофе без грамма сахара, а мать читала газету, пересказывая последние события в Азии своему мужу.       На секунду у юной Магат сложилось ощущение, будто так всегда и было: отец с лёгкой улыбкой и кофе, спокойная мать и газета, предпраздничное настроение и отстук молотков. — Доброе утро, Лита. — поздоровалась госпожа Магат со своей дочерью, не отрываясь от большого куска бумаги. — И тебе, мама. Добре утро, отец. — Девчонка даже растерялась от такой непринуждённой за долгое время атмосферы.

***

— Зик, ты же видел, как Райнер смотрит на Литу? Ты видел, как они танцевали? — робко спросила брюнетка у своего напарника. — Разумеется, Пик. Я не настолько слеп, как ты думаешь. Так к чему ты это спросила? - поправив очки спросил мужчина. —А? Зик, я хочу так же.       Воцарилось неловкое молчание, однако музыка, играющая где-то там, далеко, делала это молчание не таким уж и неловким.       Фонарики, развешенные поперёк улиц, проспектов и закоулков освещали тёплым красноватым светом весь район гетто, а запах вкусной еды доносился до носителей двух титанов, стоящих друг напротив друга.       Ее тёмные, почти чёрные глаза, блеснули в свете ближайшего фонарика. В его же глазах плясали черти. То ли от предвкушения, то ли от победы над Порко.       Зазвучал знакомый мотив и уже почти все захмелевшее население громко и упорно подпевало, даря двоим отрешенным, словно не от мира сего, светлый лучик надежды длиною год.

***

Стук двух пар казенных сапог тихо звучал в коридоре.       Скрипнув дверью, мужчина, все ещё приобнимая брюнетку за талию, вошёл в свой маленький уголок, тот жалкий кусочек обычной марлийской роскоши, который отводился воину за его недолгую службу.       Однако, комната командира Воинов была немного больше, нежели у остальных по довольно понятным причинам.       Щёлкнул замок, и стул был любезно придвинут к Пик, которая уже повесила свое легкое пальто на крючок. Йегер медленными шагами отмерил комнату. Ровно тринадцать шагов от двери до окна. Действительно жалко. Подул лёгкий ветерок, доносивший прекрасную мелодию на пару с пьяным иногда громким смехом, до ушей этих двоих.       Раз, два, три, пять, десять, двенадцать... тринадцать. Зик подал руку девушке, что была ниже его на целую голову, если не больше! На вопросительный взгляд Пик Йегер ответил лишь тихой усмешкой.       "Насколько я помню, ты хотела потанцевать".        Кривой медленный вальс, не попадающий в такт, был в новинку им обоим. Это было, пожалуй, даже более интимно, нежели секс.       Тёплая грудь мужчины успокаивала девушку. Пик снова чувствовала себя маленьким кадетом. Почти как тем летом, когда им шестерым присвоили силу девяти.       С тех пор юная рикша не имела права на ошибку и слабость.       Но Зик пробуждал в ней что-то сладкое и такое запретное. Потому Пик встала на цыпочки, заставляя Зика слегка наклониться. Влажный, долгий и такой умопомрачительный поцелуй заставил ноги девушки подкоситься. "Совсем не так, как с Галлиардом" - пронеслось у неё в голове.

***

      Йегер целует страстно, напористо, не жалея ни себя, ни её, отдаваясь и утопая в этих чувствах целиком, без всякого остатка.       Нервно и резко срывает блузку с давно желанной подруги, не задумываясь ни о чем. Сегодня можно. Сегодня можно все.       Пик тоже не отстаёт и помогает блондинку снять ремень и штаны, а после царапает мужчину по спине, в отместку за рубашку. Но, к сожалению девушки, едва видные раны тут же затягиваются и она вздыхает. От досады и, быть может, от наслаждения.       Их тела настолько горячие, что кажется, будто ещё немного и от них останется лишь пепел, что рассеется над морем, отделяющим "благородных" потомков Имир от страшных тварей. Но сейчас не до мыслей о надвигающейся войне. Сейчас хочется погрузиться в друг друга больше, глубже, дольше. Тихие томные вздохи заглушаются мокрыми и чересчур пошлыми поцелуями и шлепками кожи о кожу. Зик беспощаден. Если он что-то начинает, то делает это до конца. Как же хорошо.

***

— Вставай, Пик. Нам пора. - шепнул блондин комку одеяла, из-под которого на него недовольно щурилась Пик, лежа на животе.

***

      И вот он снова докуривает вторую сигарету, пока она медленно и с упоением попивает чашечку горячего чая, а между тем ветерок запутался у неё в волосах и вовсю играет с длинными прядями.       Им не нужны слова, они любили друг друга, будут любить. Они все ещё любят, пусть и немного иначе.