Глава 13. Самоопределение

Вопрос повис в воздухе, тяжким грузом давя на мой разум, который словно окатили ледяной водой. И речь не о драконьем имени, нет. Почему я не помню своё человеческое имя? Как? Первые дни я точно помнил его. Я обращался к самому себе по имени, это я точно помню. Но как бы я ни напрягал память, прокручивая те дни, оно не всплывает, и появляется лишь головная боль. ПОЧЕМУ Я НЕ МОГУ ВСПОМНИТЬ?! В порыве гнева и отчаяния я врезал в стену. Причём настолько сильно, что в ней появилась дыра, вокруг которой образовались трещины. И как долго это продолжалось? Ведь если подумать, это не первый день, как я не называю себя по имени. И казалось бы, ничего такого в этом нет, но я называл себя раньше по имени, потому что понимал, что в этом мире никто меня не знает, что из человеческого у меня осталось только оно. Разум адаптивен, изменчив. Он приспособится, дай только время, в этом я не питаю иллюзий. Дай человеку время, он и к ужасным условиям приспособится. А имя — это идентичность. Как назовёшься, таким тебя и будут знать, так с тобой и будут общаться и относиться к тебе, и уже твоё общество поменяет тебя. Так, мне нужно успокоиться. Нельзя думать о таком в моём состоянии. Я собрался и полетел к ближайшей реке. На ней никого не было, и слава Свету, ибо, боюсь, если бы кто-то на меня тут начал бычить, я мог бы не сдержаться и поломал бы несколько косточек ещё одному дракону. Мне стало немного лучше. Порой воды хватает для того, чтобы успокоиться. Пусть не полностью, мысли ещё проносятся в голове, но уже без паники, и это самое главное. Это позволяет думать. Не лихорадочно, сбивчиво и в режиме «бей-беги», будто от этого зависит твоя жизнь, а в нормальном, в котором ты можешь соображать. Я не стал спешить улетать отсюда. Зачем? Избежать нападения? Откровенно говоря, я не против, чтобы кто-то на меня напал. По крайней мере, инициатором буду не я, и это поможет мне развеяться. Но самое главное, что здесь спокойно. Журчание реки успокаивает само по себе, влага на чешуе после питья тоже создаёт ощущение свежести, да и просто чувствовать влагу на обычно сухом теле приятно, и это тоже успокаивает. Сейчас я стою на скалистом берегу реки. Берег не весь скалистый, но я выбрал это место, потому что оно выше. Длина шеи позволила мне пить с этого места, и я смогу заметить угрозу издалека, чтобы успеть на неё отреагировать, какой бы она ни была. Как бы мне ни хотелось сейчас просто наплевать на мир вокруг меня, мир обо мне не забудет. Поэтому держать ухо востро не помешает. Как и пользоваться преимуществами своей физиологии. Кстати об этом. В воде я вижу собственное отражение. Каждую чешуйку, что ещё раз подчёркивает, какое у меня отличное зрение, но не в этом суть. Суть в самой морде. Ведь именно её видят те, кто смотрят на меня. Человека едва ли кто-то во мне заподозрит, да и я не думаю, что признаюсь кому-либо в том, что был им. Опять же, кто мне поверит? Только если у драконов есть какие-то представления о загробной жизни, причём они должны ещё и совпасть с этой концепцией, а с учётом отношений преимущественной части драконов и людей, не каждый дракон в таком случае примет, что человек мог переродиться драконом. В общем, к чему это я клоню. Если убрать лишние эмоции, так ли плохо забыть человеческое имя, о существовании которого знаю я один? Хотя, поправка, уже не знаю. Никак не вспоминается. И потом, как мне другим было бы представляться драконам, реши я не таить своё прошлое или, по крайней мере, имя? Петя? Дима? Валера? Руслан? С уст срывается невольный смешок, когда я мысленно представляю себе эту сцену, когда подхожу к Торнадо и говорю: «Привет, меня зовут Валера». Ну правда, смех ещё тот! Короче говоря, я в очередной раз протупил, когда тратил время просто на всякую всячину. Мне реально надо было подумать об этом ДО того, как я познакомился с Торнадо, так хотя бы не опозорился бы. Если продолжу в том же духе, это грозит стать моей главной фишкой. В смысле, непродумывание, а не позор. Уверен, со временем я научусь, чтобы таких ситуаций больше не было. Ну как уверен… надеюсь. Но вопрос остаётся открытым. Почему я не помню собственное имя? Когда я умудрился его забыть? Я помню, что первые несколько дней его помнил. Не помню, каким оно было, но помню, что тогда у меня с этим проблем не было. Но вот на Олухе… А помнил ли я его там? Точно. На Олухе я даже в мыслях не называл себя по имени. Значит, это случилось незадолго до него либо на нём. Но в какой момент? Был остров, где я появился, там я точно его помнил. Потом Смертельная топь, там тоже помнил. То же самое и на Острове драконов, и на Острове Изгоев. А на Олухе нет, там я ни разу себя не называл по имени даже в мыслях. Твою мать… А не может ли это быть связано с тем, что я вырубился, когда со скалы спрыгнул тогда? Но разве это может ТАК влиять на меня? Всего несколько секунд могут так повлиять? Но если нет, то почему я тогда потерял сознание? Да уж. Похоже, что новая жизнь в новом теле не обошлась мне бесплатно. Либо так, либо другое, что у моего вида плохая память, и тогда я понятия не имею, что делать. Сильный дракон — это хорошо. Но если сильный дракон с Альцгеймером, то лучше бы, не знаю, Змеевик устроил бы меня больше. Так и быть, Ужасное Чудовище тоже вполне. Да даже Жуткая Жуть, хоть они, считай, в низу драконьей пищевой пирамиды. Но только не Громмели. Сколько ни смотрю на этих толстых и тяжёлых драконов с мелкими крылышками, мои чувства прекрасного или рационального сразу наполняются агонией. Может, я и привыкну, но я не могу представить, чтобы я сам захотел быть таким. Впрочем, вряд ли Альцгеймер, но с памятью нужно проверить всё, насколько смогу. Если я не могу полагаться на свою память, то нужно будет использовать что-то другое. Либо письменность, либо довериться другому дракону, всё-всё о себе рассказать, и надеяться, что этот дракон меня не предаст, и с ним будет всё в порядке. Стоит ли говорить, почему этот вариант меня не устраивает? Так или иначе, этот вопрос нужно будет решить, но в своё время, а сейчас у меня другой вопрос стоит в повестке дня. Как меня будут звать теперь? Не только окружающие, но и я сам, так как, боюсь, имя я могу не вспомнить своё прежнее. Между тем, я даже не сразу осознал, что расслабился, полностью погрузившись в мысли. Жуткие Жути мне толком ничего не сделают, а драконы большего размера слишком большие и тяжёлые, чтобы я не услышал, когда на меня прут на полной скорости или стреляют. Можно было бы поспорить и вспомнить Разнокрылов, но я их не встречал на этом острове, хотя больше половины обошёл, даже в пещеры захаживал, а они спят на деревьях. Так что хоть я и осознаю, что это не есть хорошо, меня утрата визуальной концентрации на окружении особо не беспокоит. Глядя в воду под блеклым светом луны, я мало что могу разглядеть. Но стоило мне включить подсветку, так свою морду я разглядел легко, как и светящиеся голубые глаза, которые без этого золотые. И ведь такое свойство менять цвет глаз по желанию, пусть и временно, напоминает способности демонов в одном сериале, где они могли по желанию сразу сделать свои глаза чёрными как беззвёздное ночное небо, ну как бездна. Демоны, значит… Хах. А ведь то, что я видел перед тем, как сюда попасть, Мрак, как я его назвал. Это напоминает ад. Я не знаю, что это, но у меня есть отчётливое ощущение, что если бы я остался там, оно бы забрало у меня всё. Всё, что является мною. До последней, самой мелкой крупицы. Так как же мне себя назвать? Спасшийся? Нет, очень такое себе. Да и не нужно мне называть себя в честь того, что было за завесой смерти. Нужно назвать себя по-другому. Возможно, тем, кем бы меня могли увидеть другие драконы, если бы знали о моей сути? Человек в теле дракона. Многие из них могли бы назвать меня демоном, наверное. Ну вот люди так точно бы решили, у них тут концепция религии подменяет понимание мира настолько, что даже нерабочий механизм могут легко списать на работу демонов. Ну или как в третьем фильме. Не горишь? Значит, ты демон, и даже если ты увешан не горящей драконьей чешуёй, главное что ты не не горишь, а значит, ты демон. Демон… Может, это и подходит мне, но не до конца. А может, Дэймон? А что, звучит неплохо. Имя солидное, приятное на слух, и смысл есть. У меня на морде сама собой появилась улыбка, и я произнёс слова. Негромкие, но в тишине ночи для меня они прозвучали громче рёва Красной Смерти и не менее значимо, чем моё появление в этом мире. — С этого дня меня зовут Дэймон. И этого имени будут бояться мои враги. Последние слова вырвались у меня сами по себе. И хотя я не то что бы хотел именно это сказать, но за время, что я буду здесь жить, враги у меня точно появятся. И если у меня не выйдет сделать их своими друзьями, то я заставлю их меня бояться и уважать. Кажется, даже моё отражение подмигнуло мне из воды. Показалось? Может быть. С этими проблемами с головой я не удивлюсь, если у меня какие-то галлюцинации появятся или шизофрения. Так, чур. Не хватало мне этого. Хотя, если это уже есть, всякая суеверная дичь вроде «постучать по дереву» или «сплюнуть трижды через левое плечо» не поможет. Но отслеживать своё состояние необходимо, оставлять на самотёк всё нельзя. Может, завести дневник? Ага, гений, тебе людям показываться нельзя, а ты дневник хочешь! Тц! Ладно, придумаю что-нибудь. Не может же быть всё так плохо. Ну подумаешь, дракон, а не человек, что теперь? Раздобуду себе дневник или сделаю сам, что мне мешает? Вот как раз формулу Железа Громмеля я хорошо помню, хотя и не помешало бы проверить позже, а потом записать куда-нибудь. Достать листы бумаги, вырезать небольшие деревяшки, кожей их покрыть (ну или как там этот процесс называется), написать, что мне надо, наделать дырки и сделать из Железа Громмеля металлические кольца для скрепления, и всё. Получится, может, и примитивно, но это сработает, а дальше только найти угольки или чернила. Или, если наткнусь на подходящий вид дракона, то смогу у них позаимствовать. Все виды драконов в сериале не показали. Вот, сколько их в стае Смутьяна на момент второго фильма! Куча самых разных видов, из которых показали только способность Криволапов менять цвет чешуи, и гибкость шеи Штормореза Грозокрыла. Так что есть во многом шансы найти решение в новых видах драконов. Да уж, как-то странно у меня мысли выскользнули с поиска собственного имени в размышления о том, какие ещё виды драконов найдутся. Меня даже перестаёт волновать то, что моё имя забылось, я придумал себе новое, и старое как-будто потеряло смысл, необходимость, значимость. Впрочем, а что мне в этой плоскости ещё обдумывать? Имя придумал? Придумал. Вспомнится прошлое — хорошо. Не вспомнится — ладно, переживу. Честно говоря, это несколько меня пугает. То, что моё человеческое имя ощущается сейчас ненужным, будто рудимент, от которого я смог почти спокойно избавиться. Или который отвалился за ненадобностью, от чего мне всё ещё тяжело, но с каждой секундой становится чуточку легче. Впрочем, что толку размышлять об этом? Если смотреть на это с холодной головой, оно и к лучшему. Если бы у меня было моё прежнее имя и нынешнее, я мог бы путаться, а так, без него, не будет дурацкого эффекта тайны, типа все думают, что меня зовут так, а на самом деле зовут не так. Теперь я Дэймон. Для всех, и для себя в том числе. И это хорошо, ведь это избавит меня от проблем с самоидентификацией. И всё равно немного грустно. Ну да ладно хватит об этом. Нечего тут разводить сопли. Так, ну а теперь название моего вида. Раз уж я занялся вопросом самоопределения, не будет лишним уже подумать о названии своего драконьего вида, времени у меня хватает. Без понятия, есть у меня сородичи здесь, именно моего вида, а не просто тоже драконы, или же я единственный представитель оного, но когда встанет вопрос об этом, я хочу, чтобы у меня был готовый ответ, а не как сегодня, когда, как бы ни было это неприятно, единственное, что меня выручило, это резко начавшаяся головная боль. Но как мне назвать свой вид? Рельсотроновым? Да не, этого никто не поймёт. Мало того, что слово длинное, местные явно не поймут, что такое рельса, при чём тут трон и как это вообще сочетается. Так что даже если я каким-то образом донесу до олуховчан, когда придёт время, название, оно едва ли приживётся, и придумают что-то своё, что мне не факт, что понравится. Нет, надо подобрать название, которое соответствует времени, в котором я пребываю. И окружению. В таком случае мне, возможно, стоит попробовать что-то связанное с Тором, богом грома у местных? Гнев Тора? Посланник Тора? Ммм… нет, определённо нет. Мало того, что первое звучит вообще как явление, я фактически приписываю себе связь с местным божеством. А религия — штука непредсказуемая. Наличие дракона, который, согласно будущим насочинённым поверьям, связан как-то с местным богом, может заставить людей как испытывать религиозный экстаз, так и трепет. И это если таковое не сочтут святотатством и не решат в худшем сценарии, что нужно избавиться от меня и от драконов моего вида. Наверняка христиане бы так и сделали, чтобы показать, что эта религия ложная. Так что вариант ненадёжный, идём дальше. И всё же, наверное, что-то связанное с громом стоит придумать. Мой электрический вид плотно будет ассоциироваться с громом и молнией, как Скрилл или, кто в меньшей степени, Ночная Фурия. Вдобавок, моя ударная волна, отталкивающий залп, да и звук от рельсотрона, всё звучит вполне громогласно. Звук для местных будет ассоциироваться с раскатами грома. Да что там, даже для меня, жившего в 21 веке, слышавшего звуки рельсовой пушки только в Сталкере, она ассоциируется с громом. Так что можно попробовать. Но не называться же мне просто Громовым или, Свет упаси, Громычем. И уж точно не Экстремальным Интровертом. Ну и что тогда можно придумать? По сравнению с другими драконами я более крупный, физически сильный, и на мне много острого. Громовой Резак? Хммм, вроде неплохо, и это даже может говорить о том, что я отношусь к классу Когтевиков, но по ощущениям это далеко не главное моё достоинство. Плюс, ещё непонятно, буду ли я быстрее того же Беззубика, что в фанфиках, посвящённых исекаю в мир КПД в качестве дракона является почти что базовым минимумом. Так что вариант неплохой, но ищем дальше. Ну тогда раз на то пошло, есть другая моя отличительная особенность, а именно, что я могу ударом голой лапы натурально разносить булыжники в щебень своей неадекватно большой силой. Натурально крушить их этой безумной драконьей мощью моего вида. И булыжники, и других драконов. Тот придурок, конечно, этого заслужил, но то, что в порыве гнева я умудрился сломать представителю самого грозного, по мнению начала первого фильма, вида драконов несколько костей и даже не понять этого, ну это прямо странно, страшно, и, пусть я об этом и не жалею, но мне его чуток жаль, и совестно. Совсем чуть-чуть. Может, Громовой Крушитель? Мхм… А в этом что-то есть. Да, да! Если подумать, то оно идеальное! Хорошо подходит этому времени и вполне отражает суть. Мне нравится! Значит, решено. Громовой Крушитель, вот как я буду называть свой вид. Не знаю, есть у меня сородичи или нет, но если есть, надо будет спросить, как они называют наш вид, а до тех пор рабочим названием будет Громовой Крушитель. Раз меня это устраивает, то можно закрыть эту тему. Имя придумал, название вида тоже. Хоть возраст свой, 21 год, я знаю, и мужской пол тоже. Есть какая-никакая определённость. Хотя, есть у меня ощущение, что правильно говорить будет, что я самец, а не мужчина, но сути это не меняет. Зачем я это конкретно подумал? Потому что до сегодняшнего дня я думал, что помню своё имя, но, как оказалось, я даже не понял, что забыл его. Так что я считаю, что мои опасения насчёт того, что я мог забыть ещё какой-либо фундаментальный факт о себе и не понять этого, вполне обоснованы. Стоит ли говорить, насколько я не в восторге от этого? Это ощущается очень, очень неприятно. Как будто я точно знал, что там есть твёрдая опора. Поверхность, на которую я могу наступить, и всё будет хорошо. А когда я это сделал, никакой твёрдой почвы под ногами не оказалось, и я провалился вниз, сталкиваясь головой с болезненной реальностью, в которой у меня даже имени не оказалось. Это не просто больно. Это пиздец как больно! Я очень, ОЧЕНЬ надеюсь, эта хрень остановится на том, что украла у меня имя, но если не остановится, то мне нужно как можно скорее извлекать из памяти всё, что только можно. И начать нужно ещё вчера. Последнее измышление подпортило моё улучшившееся настроение. Личность любого существа определяется телом, обстановкой и памятью. Наличие нынешнего тела — приемлемая цена за то, чтобы жить снова. Но вот утрата памяти означает, что тот, кем я был, может полностью исчезнуть. Это уже не просто изменения, это замена, так как у этого тела свой набор инстинктов, как помогающих выживать, так и толкающих на поступки, которые могут быть аморальными. Замена одного на другое. Во что это выльется? Кем я стану? Что во мне останется от меня, когда закончится процесс? Понимание этого пугает меня до дрожи. Во что меня превратит такое сочетание? Стану ли я бездумным кровожадным чудовищем? Или я буду пускать слюни, став слабоумной, ничего не понимающей ящерицей, потому что, как оказалось, это влияет на интеллект? Или, когда потеряю все воспоминания, буду считать себя просто редким драконом, думающим, что я им был всегда? Нормальным, пусть и без памяти. Последнее, может, и звучит неплохо, но я всё равно немало потеряю, да и всё, что у меня останется, это примитивное понимание мира и инстинкты, как единственные мои помощники и советчики. Память слишком важна, и даже если это будет моё собственное сознание, личность будет совсем другой. Как… Как будто водитель пересел за руль другой машины, без своих настроек и прочего. Корпус и начинка другие, а водитель тот же, и ему с новыми настройками нормально, а может даже лучше. Может, сравнение и не совсем корректное, но я надеюсь, что мысль понятна. Память очень важна для личности, в ней заключены убеждения, мысли, чувства, страхи, идеи, амбиции. Её влияние трудно переоценить. Ладно. Пожалуй, на сегодня хватит с меня экзистенциальных размышлений, я устал. Эти эмоциональные американские горки меня утомили, и я не хочу больше сегодня думать о чём-либо. Всё! Я спать. Оказавшись в пещере, я даже не полез к карте. Не было ни желания, ни сил размышлять о чём-либо ещё. Но всё же я почувствовал, что становится всё холоднее. Сегодня посплю так, а завтра устрою себе тут тёплое гнёздышко. А сегодня, выбрав место, где, как мне показалось, комфортнее всего будет спать, я свернулся клубком и провалился в сон.

***

Сон отступил так же легко, как и наступил. Что снилось, я уже не помню, но чувствую себя неплохо. Гораздо лучше и спокойнее, чем вчера. От панической тревоги из-за вчерашнего открытия осталась только малая часть. Нет, меня это не перестало волновать, но я справлюсь. Продрать глаза получилось достаточно просто, как и встать. Я вновь услышал шум, рёв Громобоев, но уже ощутимо тише, чем вчера, что безмерно меня радует, ведь утро будет хотя бы начинаться не с ора. И так как день начинается и для меня, и для них, я решил, что схожу к ним и узнаю. Вдруг нам как раз по пути будет. Когда я пришёл к ним, удивился тому, что увидел. Я думал, они с утра опять играют, но нет. Бим, Бам и Бум бегают. Просто бегают по пляжу, и Торнадо их подгоняет. От любопытства я залез на ближайшую скалы и стал наблюдать за ними. И ведь действительно. Оказалось, Торнадо их натурально тренирует с утра. Признаться, это ещё больше меня удивляет. Я не боюсь признать что ошибся. В последнее время мои представления о мире сильно изменились, я стал драконом, мне нужно заново учиться тому, как жить, есть много навыков, которые мне нужно освоить, чтобы больше не обосраться, как я сделал на Олухе. Так что наличие самого факта тренировки у драконов хоть снова меня удивляет, но теперь я это воспринимаю уже больше как новый аспект драконьей жизни. Впрочем, мне стоит узнать об этом поподробнее у Торнадо. Когда он скомандовал им остановиться, и сказал, что достаточно, они все на месте упали, высунули языки, раскрыли пасти и стали отдыхать. Видать тренировка отняла у них много сил, что напомнило мне о физре в школе. А я, пользуясь моментом, слетел со скалы и приземлился рядом со старшим Громобоем. — Доброе утро, Торнадо. Решил потренировать их с утра пораньше? Спрашиваю с чистым любопытством, что скажет мне дракон. — Доброе утро. Да, у них очень много сил, они ещё растут, так что в их возрасте тренировки очень полезны будут. А ещё так их силы будут направлены куда надо. Пояснил мне названный. И, надо сказать, в его словах логика очень даже прослеживается. Так, меня начинает удивлять, почему люди этого мира так и не поняли, что драконы такие же разумные существа, как и люди. Нет, у меня есть предположения, но хотелось бы иметь на руках… лапах факты. А в угадайку можно играть бесконечно. — Понятно, — я кивнул, соглашаясь с ним. — Разумный подход. Вырастут — станут сильными драконами. А с таким отцом, как ты, у них будут правильные принципы и мысли в голове, и друг за друга и свои семьи будут горой стоять. Именно эти слова мне показались более подходящими. Что-то простое, но важное. Что-то общее для многих существ, и я не сомневаюсь, что когда-нибудь эти трое захотят завести семью. Допустим, не все трое, но хотя бы один так точно. Мало ли, кто там что решит или как жизнь повернёт. — Спасибо, - чувственно и с ещё большей, чем до этого, теплотой в голосе произнёс Торнадо. — Эти слова многое для меня значат. И тут случилось то, чего я не ожидал. Этот дракон подошёл ближе ко мне и… потёрся о мой бок. Меня это немного смутило, но я не отпрянул, всё же это весьма приятно. Не стану отрицать, мне понравились эти нежности. — Не стоит благодарить, — столь же добродушно, только с ещё улучшившимся настроением, ответил я, как только он отпрянул. — В конце концов, хоть мы и знакомы меньше суток, я увидел достаточно, чтобы быть уверенным, что мои слова правдивы. Даже если бы нашлись те, кто сказал бы иначе. Ну тут я всё же немножко слукавил. Я же знаю, каков он как личность, немного больше. И раз он растит бешеное трио, то они должны будут перенять его взгляды на мир. Это логично, это правильно. — Не передать словами, как мне приятно слышать от тебя подобные слова. Да, кстати, — вдруг вспомнил он, дёрнувшись ко мне мордой, — когда мы вчера представлялись, ты тоже хотел представиться, но тебе заболела голова, и ты сказал, что скажешь в другой раз. Так как тебя называть? И есть ли у тебя имя? Этот вопрос не был для меня какой-то неожиданностью. И хорошо, что я определился с этим. Хотя это и немного волнительно. Это будет первый дракон, которому я представлюсь этим именем и который так будет меня называть. Немного волнующе. Я кивнул. — Дэймон. Зовите меня Дэймоном. Произнёс я, пытаясь придушить уже это сучье волнение. Вот уж против чего я бы с большой охотой воспользовался своими когтями. Это чувство меня бесит. — Дэймон, говоришь? — спросил он, словно пробуя на вкус моё имя. — Хорошее имя. Довольно благозвучное. Вот уж не ожидал подобных комплиментов. Я уже начал было думать о том, как отвечать на какие-то каверзные вопросы, но, к счастью, эти вопросы, если и возникли, то только глубоко в голове Громобоя. И это хорошо. Вот бы подобных вопросов не возникало, чтобы не пришлось впопыхах размышлять о подобном. — Спасибо. Приятно это слышать от тебя. Искренне ответил я. Разве вам не было бы приятно услышать что-то хорошее от любимого вами персонажа лично? Даже если не самого-пресамого любимого. — Ну ладно. Вы завтракали? — Нет ещё. Бегать с полным желудком весьма затруднительно, и может даже стошнить от такого. Поэтому я и не кормил их сейчас. — А теперь можно? — Теперь можно. Хочешь снова половить рыбу вместе? — Да, — я кивнул. — Как показала практика, вместе у нас получается быстро, легко и много добычи. Половим, покормим твоих сыновей, поедим сами, и вот, уже все сыты, уже хорошее утро. — Согласен, — как-то даже быстро и легко согласился он. — Раз так, то давай. Вместе действительно получается больше и быстрее. После этих слов мы взлетели, намереваясь добыть завтрак. Так и началось моё первое утро с новым именем.