Глава 11

— И он так и сказал? Что не верит тебе? — блондинка уперлась вопросительным взглядом в девушку, от чего у той начал дергаться глаз. — Да, Цунаде-сама, как бы это ни было удивительно, но ничего в моем рассказе не изменилось! — нахмурила брови девушка, которая по четвертому кругу дословно воспроизводила разговор с Казекаге своей наставнице. — Не дерзи мне, Ами! — Женщина прикусила ноготь на большом пальце, как всегда делала, когда задумывалась, и начала расхаживать по своей комнате.

***

Девушку слегка потрушивало после того разговора, когда она вернулась домой. Ее испугала проницательность Гаары, но увидев, что наставница сладко спит в кровати, не удосужившись даже переодеться, Ами решила отложить разговор до утра. Стоило ей подняться к себе в комнату и заснуть, как перед глазами вновь встал кабинет Казекаге. Красноволосый парень медленно шел в сторону девушки, пока его песок плотно прижимал ее к стене. — Я приютил тебя здесь. Позволил жить в своей деревне, выполнять миссии, и чем ты мне отплатила? Предательством?! — песок еще сильнее прижал ее, рискуя сломать ребра девушки. — Ты убила предыдущего Казекаге и теперь пришла за мной?! — Это был Орочимару, это была не я! — в отчаянии прохрипела девушка, вкладывая в эти слова остаток своих сил, но парень неумолимо приближался, сверкая ненавистью в глазах. — Ты. Ты и есть Орочимару, — Произнес Гаара, как-то безумно оскалившись. А потом девушку накрыла болезненная темнота. Песок попадал ей в глаза, нос, рот. Казалось, он впивался под кожу, и вскоре ее вены, легкие и каждый орган наполнились им. Боль была до такой степени нестерпимой, что не было сил даже на то, чтобы вдохнуть, ведь каждый глоток воздуха царапал ее глотку и рвал на куски все тело. Сжимая свое горло так, будто она хочет сама себя задушить, девушка резко проснулась. Часы показывали пол четвертого утра, а в голове до сих пор звучал голос. «Ты. Ты и есть Орочимару.» Ами обхватила себя руками, ей было страшно, очень страшно. На секунду она даже испугалась, а не было ли всего этого на самом деле, но сделав несколько вдохов и выдохов, девушка поняла, что это всего лишь сон. Она накинула на себя плед и вышла на балкон. Небо было еще темным, ведь зима находилась в самом разгаре, а значит, ночи были длинными. Кинув тоскливый взгляд на кровать, девушка на секунду прикрыла глаза и выпрыгнула в окно. Спать хотелось, и очень сильно, но боязнь возвращаться в ужасный мир грез была еще сильнее, и девушка решила потратить оставшееся ночное время метая кунаи на тренировочном полигоне.

***

— Ами! — пощелкала у нее перед глазами женщина. — Ты меня вообще слушаешь? — Простите, слегка задумалась, что вы сказали? Блондинка недовольно притопнула ногой, подмечая рассеянное состояние девушки, и повторила. — Я говорю, что если бы малец Казекаге действительно решил, что ты шпион или можешь нанести серьезный вред деревне, то он бы тебя прикончил на месте, ну или на крайний случай сразу же депортировал в Коноху. Я думаю, что он просто дал нам понять, что знает, что у нас с тобой не обычная миссия по тренировке моей последовательницы, а что-то большее. Но дальше этого он никогда не сможет узнать, так что… Ты уверена, что твои глаза были в порядке? — Конечно, я всегда чувствую, когда они принимают иной вид. — Мне нравится Гаара. Он рассудительный, мудрый для своего возраста, и преданный деревне. Он не похож на того, что может совершить какую-то глупость, так что пока оставляем все, как есть. — К тому же, я вам рассказывала о его взаимодействии с Наруто. Узумаки наделен какой-то волшебной способностью исцелять одним словом, а учитывая, что он тоже джинчурики, как и Гаара, то ему удалось вправить мозги пареньку. Я не думаю, что Казекаге нам враг. — Да, ты права. Но держись с ним все равно настороже. Выходной после длительной миссии никто не отменял, а проблема недоверия Казекаге обсуждалась добрых пол дня. К вечеру ночной недосып давал о себе знать, но Ами не хотела даже смотреть в сторону кровати. Сколько же еще это продлится? Когда они найдут хоть какую-нибудь лазейку во всем этом безумии, или все прекратится лишь тогда, когда ранним утром, проснувшись после очередного кошмара, девушка проткнет себе сердце первым попавшимся кунаем, презирая все свое существование?

***

На закате девушка выбралась на крышу. Прохладный сухой воздух немного неприятно обветривал кожу, царапал лицо песчинками, время от времени проносящимися мимо. Внезапная грусть накатила на нее волной, захватывая разум и пробираясь липкими щупальцами за корку мозга. Ами хотелось плакать, но слезы, будто бы подтверждая ее беспомощность, не появлялись. Девушка с силой ударила по крыше дома, от чего часть черепицы откололась и поползла вниз. Слова из сна никак не хотели покидать голову, и ученица великой Цунаде остро, как никогда, ощутила себя одинокой. «У меня есть цель, смысл жизни, который я себе выбрала. Это ли моя судьба? Для чего я оказалась здесь? Чтобы погибнуть в одиночестве?» — девушка понимала, что находится на грани истерики, но фигура на горизонте немного отвлекла ее от депрессивных мыслей. Гаара летел на своем привычном облаке из песка, ежедневный осмотр деревни перед сном, проверка, все ли гладко. Он почти никогда не уступал этой традиции. Пролетая недалеко от девушки, он остановился на несколько мгновений, изучая ее взглядом, будто бы решая для себя что-то. Ами подняла руку в неуверенном жесте, слегка помахав тому, и парень поменял свой курс, направляя песчаное облако к ней. Он легко спрыгнул на крышу, оттряхивая свое красное одеяние. На нем не было вечной шапки Каге, не было привычного кимоно, и из-за этого он показался девушке совсем юным. — Не спится? — как всегда тихим голосом спросил парень, аккуратно присаживаясь недалеко от девушки. — Мне казалось, еще совсем недавно был закат. Гаара удивленно взглянул на нее, переводя взгляд на ночное небо, будто бы проверяя свои внутренние часы. — Когда я покинул здание резиденции, было около полуночи. — Ясно, — ответила девушка, понимая, что в тяжелых мыслях провела несколько часов, даже не заметив этого. — Когда я был ребенком, мои брат и сестра часто приводили меня в эту часть города смотреть на закаты. Здесь их видно лучше всего. Ами повернула голову, окидывая парня удивленным взглядом, не понимая таких перемен в его настроении. Что могло заставить его вот так вот просто сесть рядом с ней? — Темари и Канкуро? — теперь настала очередь удивляться парню. — Все в Суне их знают, так что не удивительно, что я тоже наслышана об этом. К тому же, вы уже упоминали о сестре. Вчера, — с нажимом произнесла девушка, ожидая объяснений такого позднего визита. — Я не хотел показаться грубым, ты должна понимать, что это моя обязанность, как Казекаге. Ты кажешься… Странной. Обычно все шиноби окружены друзьями, а ты путешествуешь со своей наставницей, избегаешь каких-либо знакомств в городе. Это кажется подозрительным. — Но? — И тем не менее, ты кажешься мне несчастной, — Ами слегка оскорбленно на него посмотрела, желая сказать о том, что она совершенно не несчастна, но слова буквально застряли у нее в горле. Девушка отвернулась, кидая взгляд обратно на ночное небо и думая о том, сколько же боли пережил этот мальчик, раз так легко видит ее в других. Как так вышло, что он вдруг смог заглянуть ей в душу. Или это просто уловка, чтобы попытаться вывести ее на чистую воду? Ами опять посмотрела на него, погрузившись глубоко в раздумья. — Ты мне напоминаешь меня. И поэтому мне показалось, что у нас схожие мысли на этот счет, — он неопределенно махнул рукой в сторону города, заслужив удивленный взгляд. — На счет чего? — На счет мира, — он кинул на нее пронзительный взгляд, пробирающий до мозга костей, и девушка невольно вздрогнула. — Я боюсь засыпать, — вдруг неожиданно для самой себя произнесла девушка, будто бы отвечая на первый вопрос Казекаге, на что получила легкую улыбку Гаары и поняла, что поддалась на его провокации об откровениях. Но казалось, он действительно был заинтересован в ее мыслях. — Почему? — Мне снятся кошмары, — Ами уронила голову на колени, ощущая, как бушующий шторм ее переживаний отчего-то потихоньку успокаивается. — Каждую чертову ночь. — Мне тоже раньше снились. Внезапно где-то ближе к центру города послышался небольшой шум, и Гаара прытко встал на ноги. — Наверное, обычная ночная драка, но лучше конечно проверить. Ами молча кивнула, чувствуя, что ее клонит в сон. — Ты не против, если я буду иногда приходить? — девушка резко раскрыла глаза, смотря с удивлением на парня. — Казекаге-сама… — Однажды один парень из Конохи помог мне найти смысл в жизни и избавил меня от моих ночных кошмаров. Мне кажется, я теперь обязан сделать подобное для кого-то еще. — На этих словах из его сосуда за спиной начал струиться песок, ловко подхватывая Гаару под ноги и поднимая в небо. Он кивнул ей на прощание и скрылся, не дождавшись ответа. Девушка посмотрела в сторону, где мгновение назад скрылся парень и слегка улыбнулась. «Что ж, Наруто, похоже, что твой бумеранг добра добрался и до меня».

***

Казекаге не соврал и действительно стал приходить к девушке чуть ли не по несколько раз на неделю, особенно когда та не отсутствовала на миссиях. Иногда она задерживалась в его резиденции, тогда он доставал чайник и заваривал ей вкуснейший травяной чай из всех, которые она когда-либо пила. А иногда девушка приносила на крышу бутылку саке, отобранную у Цунаде, и они заговаривались до самого утра. Конечно, эти разговоры не могли избавить девушку от ночных кошмаров. Но понимание того, что она, вероятно, может обрести друга, грела ее продрогшую от боли и темноты одиночества душу. Цунаде была неизмеримо довольна, узнав о таком хорошем союзнике в виде Казекаге, но по прежнему просила девушку не сильно откровенничать с ним. Гаара оказался прав, их взгляды на мир и на жизнь оказались практически идентичными, потому темы для разговоров редко иссякали. Ами, как и ее собеседник, никогда не стремились ни к признанию, ни к почтению, точнее, это не было их конечной целью. Все, чего им хотелось, это иметь достаточно силы, чтобы оберегать своих близких, и однажды, изрядно выпив, девушка внезапно даже для самой себя призналась, что больше всего на свете ей хочется, чтобы кто-то хотел заботиться о ней так же, как и она хочет заботиться о своих друзьях. Наедине с ней парень стал постепенно снимать с себя маску официальности, превращаясь из правителя деревни в юного мальчишку, наполненного своими страхами и переживаниями. Иногда они выбирались на ночные тренировки, иногда парень показывал ей интересные места в деревне, они охотились за каждым лучиком заката, когда им удавалось выкроить время на это, а иногда их встречи сопровождало заливистое хохотание Ами или тихий смех парня. Однажды он наконец решился спросить, почему она постоянно носит маску, и тогда девушка рассказала, что во время ее первого стихийного выброса чакры, ее тело начало покрываться глубокими рубцами, и один из них до сих пор остался у нее на щеке. «Не то что бы я его прям ужасно стесняюсь, просто с маской чувствую себя намного свободнее» — ответила ему тогда девушка. В один из таких вечеров, когда Ами сидела на мягком ковре в кабинете Гаары, полируя свои кастеты и попивая чай после долгой миссии, парень внезапно заснул, полусидя на софе. Девушка что-то тихо напевала себе под нос, когда на ее плечо упала рука. Ами слегка дернулась, чуть не разлив напиток на себя и встала, удивленно смотря на мирно спящего мальчишку. «Ну и ну… А если бы я все-таки была шпионом?» — она раздосадовано покачала головой, выражая свое недовольство такой халатностью и доверием. — Казекаге-сама, вам бы спать побольше. — Она взяла под руки первый попавшийся клочок ткани, который оказался ее хаори и укрыла парня, чувствуя сильную ответственность за него. — Вы слишком много на себя взваливайте, — тихо прошептала девушка и уже собралась уходить, как услышала тихое бормотание со стороны и обернулась. — Гаара. — Что? — Зови меня Гаара, — он сонно приоткрыл глаза. — Зачем ты это делаешь? — Вы… Ты напоминаешь мне моего брата. — И где же он сейчас? — Мертв, — пожала плечами девушка. — Мне жаль, — мальчишка чуть скривился на собственный неуместный вопрос. — Почему я напоминаю тебе его? — Потому что он был единственным, кто заботился обо мне, пока я не встретила Цунаде-саму. Отдыхайте, Казе… Гаара, — девушка улыбнулась и вышла из кабинета.

***

Дни сменялись неделями, прохладные зимние ночи превратились в теплые весенние. Ами совершенствовалась с каждой миссией, все больше заслуживая доверия Казекаге и все чаще получая одобрительные взгляды от своей наставницы, но в ее душе все так же зияла дыра. В один из апрельских дней, когда девушка с наставницей возвращались с миссии, Ами задала давно крутящийся в голове вопрос. — Цунаде-сама, — ее голос предательски дрогнул, вызвав удивленный взгляд женщины, и ей пришлось прокашляться, чтобы продолжить. — От Джирайи-сенсея не было никаких вестей? — Ох, Ами… Нет, пока не было. Но не переживай, я уверена, он не пропустит твоего Дня рождения, по крайней мере, даст о себе знать, — ободряюще улыбнулась блондинка, давая девушке небольшую надежду. Но она ошиблась. Он не посетил Суну ни в конце апреля, ни в первые дни следующего месяца. Четвертого мая Ами засиделась допоздна на крыше, всматриваясь в небесную синь, в ожидании хотя бы письма от Джирайи. «Может быть, завтра…» с надеждой подумала она. Ее День рождения прошел весьма сумбурно: наскоро поздравив девушку, Цунаде убежала на одиночную миссию по личному поручению Казекаге. Ее наставница очень сильно извинялась, и даже предлагала отказаться от миссии, но Ами, будучи приближенным к Казекаге человеком, относительно неплохо была осведомлена о внутренних делах деревни. Потому прекрасно знала, что все джонины на данный момент находились на миссиях, а никому с рангом ниже этого нельзя было доверить осмотр северо-западной части страны. В последнее время до деревни Песка все чаще стали доходить слухи о внезапных нападениях на границе, а иногда люди просто пропадали со своих постов. Казалось, кто-то пытался разведать обстановку в стране, совершая такие небольшие внедрения. Поэтому Ами не злилась на наставницу, к тому же, она и раньше то не особо праздновала свой День рождения, а с попаданием в это мир данное действие вообще лишилось какого-либо смысла. Девушка вновь ощутила пустоту в душе. Где-то с месяц назад, не выдержав очередных пыток Орочимару, она прекратила спать вообще, и спустя несколько суток чуть не получила смертельный удар во время одной из миссий. Тогда Цунаде впервые за долгое время позволила себе накричать на нее, обвиняя девушку в попытке справиться со всем самой. Когда она во второй раз попыталась отказаться от сна, то чуть не свалилась с крыши, заснув на ходу, и если бы не молниеносная реакция Гаары, то Ами наверняка свернула бы себе шею, падая с такой высоты. В тот день впервые за… Да за все время, Гаара повысил на нее голос настолько, что Цунаде высунулась из окна, перепугавшись за свою ученицу. Но что Ами были их слова, что ей была их злость и гнев, если она с каждым днем все больше теряла силы и желание жить? Вот и сейчас она сидела на крыше, то сжимая, то разжимая кулон в пальцах, в надежде ощутить хоть какое-то тепло, исходящее от него. Ей казалось очень эгоистичным с ее стороны надеяться на то, что отшельник может бросить все и приехать в Суну, ей казалось ужасно неправильным надеяться, что Цунаде все-таки бросит все и вернется к ней. Но одна часть ее души требовала одиночества, в то время, как вторая хотела почувствовать себя среди друзей. Шуршание песка за спиной оповестило о прибытии Казекаге, и девушка слегка раздраженно вздохнула. Не сегодня. Сегодня ей не хотелось компании столь проницательного собеседника, но она не успела ничего сказать прежде, чем услышала вопрос. — Что это за кулон? — Ами удивленно взглянула на парня, а затем перевела взгляд на свою руку, которая держала в руках кристалл. — Ты теребишь его каждый раз, когда о чем-то глубоко задумаешься, — он подошел и сел рядом в позу лотоса, слегка повернувшись к ней лицом. Девушка еще раз взглянула на кулон и вздохнула, понимая, что ей так просто не отделаться от парня. — Это подарок. — Подарок? От кого? — бестактность Гаары иногда сводила ее с ума. Он делал это не нарочно, просто из чистого любопытства, но иногда задавал такие вопросы, вместо ответа на которые ей хотелось огреть паренька по голове. — От Джирайи-сенсея. Гаара смотрел на нее, будто бы переваривая информацию. — Почему ты называешь его сенсеем? Разве он не тренирует Наруто? — Ну, хм… Когда Цунаде начала со мной тренироваться, он ей помогал. А затем посетил нас еще несколько раз, чтобы помочь мне найти верное направление, скажем так. — Верное направление? — Да, были моменты, когда я… Когда я опускала руки, думая, что ничего не смогу добиться в этом мире, как шиноби. Но он вовремя мне давал понять, что у меня есть потенциал, понимаешь? — Да. Так это подарок…? — На День рождения. — Когда у тебя День рождения? — Ами слегка замялась, понимая, что ей не очень-то и хочется говорить. — Сегодня, вообще-то, — Гаара посмотрел на нее удивленным взглядом, явно не ожидая такого ответа. — Почему… Почему ты не празднуешь? Почему ты не сказала, я бы отложил миссию Цунаде-самы? Почему Джирайя-сама не приехал, ему всегда рады в Суне? — Я не знаю, почему он не приехал! — внезапно огрызнулась та, вставая на ноги. Ей не хотелось вести этот разговор с ним, ей не хотелось открывать ему душу сейчас, когда она была слишком уязвлена. — Я не праздную, потому что у меня нет друзей, ясно? У меня нет семьи, нет близких, я сама по себе. Глаза парня вдруг стали какими-то слишком серьезными, слишком взрослыми, а взгляд почему-то опечаленным. — Ами… Я тоже думал, что я один. Я тоже думал, что у меня никого нет, но… — Гаара! Ты не знаешь, о чем говоришь, прекрати, пожалуйста. У тебя были близкие люди, просто ты не подпускал их к себе, а у меня их просто нет. Ни один человек в этом мире не знает о моем существовании, единственные люди, которые заметят, если со мной что-то случится, это ты, Цунаде и Джирайя. Все, — Ами перевела дыхание, понимая, что начинает выливать на собеседника все, что накопилось внутри нее, однако тот, казалось, внимал каждому ее слову. — Я понимаю тебя лучше, чем кто-либо, просто поверь мне. Ами слегка истерично рассмеялась, смотря на парня, как на несмышленого ребенка. — Ты не… — Я понимаю, — он встал и приблизился к ней, с силой взяв за руку и заставив посмотреть на него. — Ты можешь рассказать мне. Ты можешь рассказать мне все, Ами. Девушка отшатнулась от него, как от огня. О чем он говорил? Неужели он узнал правду? Нет, это невозможно. — Я чувствовал тоже самое, что и ты. Он тоже убивал меня изнутри, медленно, день за днем. Я также боялся спать, я чувствовал себя ничтожеством. И я вижу это в тебе. Ты ведь тоже джинчурики, так ведь? Ами резко выдохнула, понимая, что отчасти он прав. Никто не сможет понять ее лучше, чем он, ведь их проклятия в чем-то схожи. — Я не… Я не джинчурики, Гаара. — Ами, прошу. Я лишь хочу тебе помочь… — Я не джинчурики! — Секретная миссия Конохи, Джирайя тренирует одного носителя биджу, а Цунаде другого. Не хочешь говорить, не говори. Ами, я просто устал видеть эту боль в твоих глазах. Мне казалось, что никто и никогда не сможет напомнить мне о самых ужасных днях моей жизни, но смотря на тебя, я вспоминаю их. И мне становится страшно за тебя. Ты можешь мне открыться, что бы ты ни скрывала. Какую бы тайну ты не носила под сердцем, я смогу тебя понять, поверь. И тогда непрерывно возводимая Ами стена дала трещину. Она почувствовала, как горячая слеза упала на ее руку, а потом еще одна, и еще одна. Казалось, все внутренние барьеры рухнули в одночасье и девушка зарыдала. Не сдержанно, громко. Она ощутила, как ее колени подкосились, и она практически упала на вовремя подоспевший песок Казекаге. Ами сдалась. Сдалась и рассказала все без утайки. Эта тайна, скрываемая вот уже почти два года, разрослась в ней до такой степени, что готова была разорвать ее изнутри ничуть не хуже, чем сам Орочимару. Она все говорила и говорила, даже не поднимая взгляда на Гаару. Рассказывая ему о снах, о Змее, о смерти брата и прибытии в этот мир. Она рассказала ему, как ее чакра выжигала ее изнутри, как Орочимару проникал в ее разум изо дня в день, все глубже и глубже. Она рассказала ему о ненависти, которую испытывала к каждому живому существу, когда Змей доводил ее до беспамятства своими фразами и видениями. Рассказала о тренировках с Джирайей, своих мечтах и надеждах, целях и переживаниях. Утаив, пожалуй, лишь один единственный вечер с поцелуем. Просто ей показалось, что это было чем-то личным. Когда она закончила, уже занимался рассвет. Казалось, Ами выплакала все слезы, и теперь смотрела пустым взглядом на светлую полосу над горизонтом. В душе было по прежнему пусто, но спокойно. И это было приятнее, чем бушующий океан эмоций и злости. К моменту, когда солнце осветило первые дома Суны, девушка уже заснула без сил, положив голову на плечо Гаары. Он долго смотрел на нее, погрузившись глубоко в мысли. Казекаге не ожидал такого. Подозревал, что внутри нее сидит биджу, но после ее рассказала ему подумалось, что лучше бы он оказался прав. Когда луч солнца коснулся ее волос, парень поднялся, аккуратно укладывая девушку на песок, и отнес в ее дом, оставив на кровати.

***

Когда Ами проснулась, время перевалило за полдень, во рту, по ощущениям, расположились все пустыни страны Песка, а голова раскалывалась, как после ночи в баре с наставницей. — Воды, — прохрипела девушка, скорее озвучивая свои мысли вслух, нежели ожидая, что ее просьбу кто-то услышит, но тут же ощутила прикосновение чего-то прохладного к губам. Она схватилась на стакан с водой, осушая его за пару секунд и блаженно выдыхая. Свет бил по глазам даже в их закрытом состоянии и у девушки не было ни малейшего желания их открывать. — Ами, ты сейчас выглядишь хуже, чем я после попойки, честное слово. Я надеюсь это потому, что вы с Гаарой вчера праздновали твой День рождения, а не ты подралась с кем-нибудь? Воспоминания о ее вчерашнем или сегодняшнем срыве внезапно резанули по памяти, и девушка поморщилась от того, что каждая мысль давалась ей с большим трудом. Она с трудом приняла сидячее положение и медленно разлепила опухшие глаза. «Черт возьми». Девушка очень сильно сомневалась, что узнав о вчерашней ситуации, ее наставница будет вот так вот просто сидеть в кресле и, улыбаясь, смотреть на нее. — Цунаде-сама, я должна кое-что рассказать вам. — Я надеюсь, ты не влюбилась в этого мальчишку и не проплакала из-за него всю ночь? — усмехнулась Цунаде, пребывая в хорошем расположении духа. — Что? Вы же знаете, что Гаара мне как брат, и к тому же… — К тому же ты безнадежно влюблена в Какаши, да-да, я знаю. Ами резко подавилась воздухом, удивленно смотря на наставницу. Она влюблена? Как давно она вообще об этом думала? Хатаке казался ей идеальным: красивым, добрым, чувственным и сильным, но был для нее сродни далекой и недостижимой цели. Когда-то давно, в ее прошлой жизни, она бы ни секунды не колеблясь согласилась с Цунаде, но сейчас… Сейчас ее собственные чувства и эмоции отошли на второй план, ведь большую часть ее мыслей занимало лишь желание выжить. Ей бы хотелось жить беззаботно, мечтая о романтических прогулках и видя жаркие сны с объектом воздыхания, но последние пару лет ее жизнь стала превращаться в сущий кошмар и сейчас она впервые задумалась, что уже давным-давно не думает о том, влюблена ли она в кого-то. Ей просто-напросто было не до этого. Но сейчас ситуация принимала скверный оборот и нужно было срочно что-то предпринимать. Набравшись храбрости, девушка взглянула в глаза наставницы. — Цунаде-сама… Я вчера рассказала обо всем Гааре, — улыбка на лице блондинки постепенно сошла на нет, и она внимательно посмотрела на ученицу. — Рассказала… что? — Все. — Что — все? Ами, я надеюсь, ты понимаешь, о чем сейчас говоришь? — Он считал, что я джинчурики. Сказал, что хорошо меня понимает, и что я могу открыться ему. Я не знаю, что на меня нашло, просто… — Ами! Ты в своем уме?! Что ты вообще… Как тебе могло такое только в голову прийти?! Мы потратили с тобой почти два года на тренировки до смертельной усталости, подвергая твое тело и мои нервы всем этим испытаниям для того, чтобы ты из-за одной истерики послала все к черту под хвост? Ами, это не игрушки, и ты не ребенок! У тебя нет права на ошибку, у нас нет права на ошибку. Ты должна понять, что находишься постоянно в состоянии войны, пусть и неявной, и каждое лишнее слово может повлечь угрозу не только нашей деревни, но и всему миру. Ты не знаешь, на что способен Орочимару! — Я..? Я не знаю, на что он способен? — столько желчи в голове девушки Цунаде слышала впервые. — Это вы. Вы не знаете, на что он способен, а мне довелось с ним познакомиться, намного, намного ближе, чем вы все можете себе представить. Руки Ами подрагивали от злости и напряжения, когда она продолжила. — Чтобы вы знали, он приходит ко мне каждую ночь. Каждую чертову ночь. Чтобы найти способ сломить меня. Чтобы я, наплевав на все, отдалась этой соблазняющей ярости. И ты будешь мне указывать, что делать, а что нет?! — сорвалась на крик девушка, переходя на «ты». — Я просто хочу жить! Я просто хотела хоть раз побыть с кем-то откровенной, Цунаде. Я сижу здесь, в этих четырех стенах, и чувствую себя подопытным кроликом. Днем я испытываю свои способности, а ночью Орочимару испытывает меня. Я так больше не могу. Я бы так больше не выдержала ни секунды. Ами закрыла лицо руками, понимая, что наговорила лишнего. Она не хотела обвинять Цунаде, но и молчать больше не могла. Не могла притворяться, что все нормально, что она радуется жизни, когда в душе у нее горел пожар. — Ами, если Казекаге посчитает эту информацию полезной или опасной для деревни… В тебе живет человек, убивший его отца. Человек, из-за которого Суна потеряла доверие всех Великих стран. Поверь, он не оставит этого просто так. В окно послышался стук и Цунаде со своей ученицей синхронно обернулись. За стеклом стоял Гаара. Один. С легкой улыбкой на губах и немного склоненной на бок головой, он изучающим взглядом прошелся по блондинке. — Можно войти? — Ами на ватных ногах подошла к окну и распахнула его, позволяя Казекаге зайти в ее комнату. Повисло тяжелое молчание, блондинка была готова в любую секунду броситься защищать девушку, если понадобится, пока та лишь сидела в ожидании хоть какой-то реакции от своего друга. — С Днем рождения, Ами, — нарушил тишину красноволосый парень, протянув той сверток, не понятно откуда взявшийся у того в руках. Находящиеся в комнате одновременно переводили взгляд с Казекаге на его руки, пытаясь уловить суть происходящего. — Гаара… — произнесла вслух девушка, даже не понимая, о чем конкретно хочет его спросить. — Бери. Я, конечно, на один день опоздал, но лучше поздно, чем вообще не дарить. — Гаара, — вновь произнесла девушка севшим голосом. — Почему ты… — Возможно, любой мудрый правитель скажет мне, что я поступаю глупо и опрометчиво. Знаешь, со стороны ты выглядишь весьма враждебно, почти не улыбаешься на людях. Тебе не хочется верить, а когда пытаешься пойти на встречу, ты рычишь в ответ, будто бы дикое животное, дерзишь всем вокруг, и зачастую выглядишь даже заносчиво. Но я знаю, что это лишь защитный рефлекс и я рад, что смог стать тем, кто напомнил тебе брата. Я знаю, что не смогу залечить твои раны, но если ты мне позволишь, то, возможно, я смогу облегчить боль. Наш мир познал слишком много крови, ненависти и зла. Я не хочу быть тем, кто продолжает такую традицию. Я хочу стать Казекаге, который разорвет этот порочный круг. Цунаде смотрела на мальчишку и не верила своим ушам. Как после всего, что он узнал и услышал, он может вот так вот просто говорить подобные слова? Как он, человек, прошедший через столько всего, может видеть надежду в этом мире, и давать шанс даже тем, кого должен ненавидеть? «Они и вправду, как брат и сестра. Оба бескорыстные, чистые, готовые отдать себя этому миру до последней капли, лишь бы сделать его хоть чуточку лучше.» — Ну же, открой подарок, — Гаара в очередной раз протянул девушке сверток и та взяла его дрожащими руками, не в силах ответить хоть что-то. Бумага упорно не поддавалась вспотевшим пальцам, намереваясь выскользнуть из рук. Наконец девушка справилась и на солнце блеснула темная сталь. Цунаде ахнула, наблюдая, как Ами вертит в руках кастеты необычной формы. — Гаара… — Это клинки из страны Железа. Там делают особое оружие, которое хорошо проводит чакру. Я видел, ты вроде неплохо сражаешься со своими кастетами, но мне кажется, что такой вариант будет более удачным для тебя, — девушка прерывисто вдохнула, смотря на парня с благодарностью. — Спасибо, — прошептала она одними губами. — Ами, — вклинилась блондинка, на секунду позабыв о напряженной обстановке, которая была несколько минут назад. — И как я раньше об этом не подумала? Для твоего тайдзюцу это будет колоссальная помощь, если совместить мощь твоей чакры с оружием, проводящим ее, то твои удары, вероятно, по силе превзойдут даже мои. Казекаге-сама… — Цунаде-сама, я знаю, что вы можете переживать, но я клянусь, что эта тайна останется лишь между нами. Блондинка на секунду даже опешила. Казекаге не будет разбрасываться своими словами, тем более давать клятву, вот так вот просто… «Все-таки, молодое поколение намного превосходит нас во всем: в силе, понимании и даже сочувствии. Мы не знали ничего, кроме войны, а они слишком ценят мир, чтобы не допускать напрасных потерь.» — Казекаге-сама, я рада это слышать, и очень благодарна вам. Могу я попросить еще об одной услуге? — Конечно. — Думаю, Ами уже пора самостоятельно выходить на миссии, без моего присутствия. Но для этого ей нужна команда или хотя бы еще один человек в пару. Что вы думаете на этот счет? — У меня есть пара человек на примете, — сказал парень, улыбаясь одними уголками губ тому, с каким восторгом девушка рассматривает подаренное ей оружие.