Глава 1. Особо опасен

— До свидания, мистер Бруствер! — громко крикнула Гермиона. — До завтра, Гермиона! — ответил Кингсли из своего кабинета, вытянув голову так, чтобы увидеть коридор. Помогать самому Министру Магии было большой честью и радостью для 18-летней девушки. Без диплома об окончании школы, который Кингсли обязался «нарисовать» ей и ее друзьям, было огромной удачей вообще куда-то устроиться. Жизнь без войны и Волдеморта казалась необычной. Страх того, что где-то кроется опасность и нужно кого-то спасать, усиливался при наступлении вечера. А быть может, все дело было в них… Девушка застыла возле стены и наблюдала, как на длинных цепях, привязанного за руки и за ноги, тащат худого мужчину со шрамом на щеке. Перемазанный чем-то черным, с грязными волосами и в одежде, напоминающей лохмотья, он был похож на дикого зверя, пойманного в вонючей канализации. Обезумевший от гнева и отчаяния, он орал, не жалея ни своей глотки, ни ушей других волшебников. Поравнявшись с Гермионой, он посмотрел на нее, и она тут же узнала одного из егерей. Это был один из тех, кто доставил ее в дом Малфоев. Перебарывая себя, чтобы не отвести взгляд, Гермиона сжала руки в кулаки. Она здесь не при чем, каждый сам выбирает свою судьбу. Всего несколько месяцев назад он точно так же скрутил ее и передал в руки врагу. Егерь противно улыбнулся, определенно узнав ее, и пощекотал воздух языком, как змея. Авроры толкнули его в спину, чтобы он ускорил шаг, и, звякая по полу цепями, он быстро удалялся в дальний коридор. Животные. Мерзкие, грязные твари. Встряхнув весь налипший на нее ужас и отвращение, девушка пошла к камину. Ей хотелось обернуться, но годы войны сделали из нее железную леди. Она знала, что таких отбросов ждет Поцелуй Дементора. После суда, если его можно так назвать, так как свидетелями их деяний были десятки магов, их переправляли в последний путь — Азкабан. Минуя цветущий фонтан, она была на пути к каминам и краем глаза увидела обновления на стене Розыска. На месте пойманного накануне Яксли появилось новое колдофото. Длинные белые волосы спускались с плеч, обрамляя безупречную гладкую кожу лица. Нахальные голубые глаза смотрели с прищуром, выражая презрение к окружающим. Прямой нос, красивой формы губы, высокий лоб. Если бы она увидела его впервые, то могла бы назвать привлекательным. Но в голове зазвучали слова: «А вы — мисс Грейнджер. Кто ваши родители? Маглы? Да… " «Общение с маглами, а я думал, Артур, твоему семейству ниже падать некуда.» «Какая-то простачка учится лучше тебя по всем предметам!» И особенно это «Грязнокровка.» Намекая на то, что таким, как она, руки не подают, а по возможности пинают ногой. Люциус Малфой. Особо опасен, — светилось красная надпись внизу. Выходит, что королевская кровь в бегах. Она еще раз посмотрела на все колдофото и не нашла там ни Драко, ни Нарциссы Малфой. — Мисс Грейнджер! Вы еще не ушли? Боковым зрением она увидела возникшего из-за поворота начальника отдела Тайн. Как секретарь мистера Бруствера, она общалась со всеми отделами и каждого руководителя знала в лицо. Добродушный круглолицый мистер Айсенберг часто улыбался и кланялся при встрече. Его лысина, прикрываемая сейчас колпаком, блестела, словно он мажет ее маслом. — Ам, я… нет. — Повесили его, наконец-то! Таким, как этот Малфой, самое место в Азкабане. До чего скользкий и неприятный тип. Я имел несчастье с ним вести диалог до войны. Вынюхивал, как пробраться в наш отдел. Змеюка подколодная. Вот поймают его и отдадут Дементорам. Помяните мое слово. Такие, как он, позорят магическое сообщество. Как можно не любить такое прекрасное создание, как вы, мисс Грейнджер? — он захохотал, и девушка засмущалась. — Нужно быть настоящим негодяем, чтобы не заметить вашу одаренность и красоту. Айсенберг, как всегда, не стеснял себя комплиментами, но сейчас, пережив все ужасы войны, у нее были двоякие чувства. — Скажите, мистер Айсенберг. А что стало с миссис Малфой и ее сыном? — Их готовы оправдать. Леди Малфой сумела убедить судей, что они стали жертвами морального давления. Они все время оставались в стороне. Но этот гад, — он погрозил пальцем на колдофото, — должен ответить за все. Сейчас он в бегах, поэтому не бродите в одиночку, мисс Грейнджер. Вчера авроры вышли на его след и он, как побитая моль, залег на дно. Мысль о том, что Люциус Малфой где-то прячется в кустах, стала неприятной. Волдеморт отнял у него палочку, должно быть, у него сейчас чужая. Тогда он действительно стал опасен. — Не волнуйтесь, сэр. Я умею постоять за себя. С его сыном у меня проблем не возникло. Попрощавшись, она шагнула в камин с чувством легкой тревоги. Может ли «побитая моль» напасть на нее с целью взять в заложники? В уме она перебирала все защитные и атакующие заклинания. После 15-го убедилась, что страшиться ей нечего. Дорога домой от общественного камина до ее дома составляла около 10 минут. Можно было наладить сообщение ближе, скажем, в телефонную будку, но ей нравилось гулять до и после работы. В лицо дул приятный осенний ветерок, насыщенный запахами пожелтевшей листвы. Увлекшись прогулкой, она завернула за угол и увидела темную аллею. Обычно в ней горел один фонарь, а сейчас — нет, отчего там царил кромешный мрак. Можно было обойти парковую зону дворами, но это займет в два раза больше времени и… в конце концов! Она не трусиха! Всего лишь перегорела лампочка. Время около 9 вечера, еще не ночь, и почему она не может пройти? Не сбавляя шага, Гермиона пошла по асфальтовой дорожке, устеленной листвой. Она старалась не бежать, но и не терять бдительности. Слева на лавочке что-то лежало. Испугавшись на мгновение, она нащупала в кармане палочку. Пьяница? Бездомный? Что если кому-то плохо? Его ограбили или убили? Она приблизилась и смогла разглядеть мужской силуэт. — Сэр, вы как? Я могу вам помочь? Незнакомец резко дернулся и повернулся лицом. Грязный, испуганный, обессиленный и затравленный. Люциус Малфой. — Вы…- попятилась назад Гермиона, но увидев, что на нее не собираются нападать, замерла. — Только не вы, — Малфой болезненно скривился и обнял себя дрожащими руками. Он настолько устал и продрог, что не мог самостоятельно сесть, не то чтобы сопротивляться. — Позовете авроров, мисс Грейнджер? Я бы предпочел получить Аваду Кедавру, чем медленно помирать в Азкабане, — его голос охрип, но не утратил мягкости баритона. Девушка не знала, что делать. Малфой был прав, однако он не знал, что никто сажать в тюрьму его не планировал. Его душу высосут Дементоры, и он останется пустой оболочкой. Красивый, лощеный аристократ просил умереть более достойно. Никто не заслуживает такой смерти. Даже тот, кто воевал против Светлых. Воевал, это громко сказано. После провала операции в Министерстве Люциус никому ничего не сделал. И сейчас, лежа на лавочке, как нищий, опустившийся человек, он не выглядел тем порождением зла, которым его считали. — Сэр, вам нужно уходить. Сюда могут заглянуть авроры. — Какая забота. Мне некуда идти, мисс. Сомневаюсь, что я смогу идти. Окажите мне услугу, отправляйтесь домой. Я насытился позором перед вами, — он отвернулся, и серая пыльная прядь куском свалилась на лицо. Осмотревшись, Гермиона понимала, что выход только один. — Вставайте! — она коснулась его плеча и второй рукой обхватила спину. — Я возьму вас к себе домой. — Вы хотите укрыть меня? Преступника, обманщика, предателя? — Вы против? — настойчиво продолжала тянуть его за плечо. — Нет… но… — Тогда помогите мне, мистер Малфой. Для трансгрессии вы слишком слабы, нам придется добираться пешком. Здесь всего 5 минут идти. Обопритесь об меня. Фырча и мыча, сдерживая жалкие стоны, Люциус следовал указаниям. Оказалось, что идти он может, хромая, правда, на левую ногу и практически повиснув на хрупких плечах девушки. Он чувствовал себя омерзительно, как никогда. Представлял, какой от него веет шлейф и в каком жалком состоянии он сейчас находится перед волшебницей, которую он попрекал при любой возможности. От ее волос вкусно пахло цветочными духами, и он надеялся, что ей не придет в голову дышать в его сторону. Для Гермионы, в общем-то, дело было привычное. Рон иногда напивался, и она тащила его до дома. После войны он изменился не в лучшую сторону. Стал еще более груб и нахален. У него начал расти пивной живот, щетина редко сходила с помятого лица, а добрых слов от него она не слышала со школы. Так что мистер Малфой, пахнувший землей, кровью и потом, не вызывал сильного отвращения. Он был в беде, и теперь она тоже. Секретарь Министра прячет в своем доме опасного преступника. Пока она открывала дверь, Люциус прислонился к стене и странно на нее смотрел. Необходимо обыскать его на предмет палочки. — Пройдемте в комнату. Мне нужно осмотреть ваши раны. — Мои раны? — с нескрываемым удивлением спросил Люциус и, найдя опору в виде спинки кресла, нашел в себе силы стоять самостоятельно. Видимо, не обошлось без гордости. — Верно. Ваши раны, — как ни в чем не бывало сказала Гермиона, освобождаясь от пальто и сапог. На ней осталась легкая ситцевая кофта бледно-розового цвета и узкие черные брюки. На ноги она надела домашние тапочки. — Снимайте вещи. Здесь тепло. При свете желтых ламп Малфой все равно казался белым. Он застыл, уставившись на нее холодными голубыми глазами. — Раздевайтесь. Это мое условие вашего спасения, — усмехнулась она, чувствуя власть над таким высокомерным типом. Люциус потянулся к пуговице, но, едва коснувшись ее, зашипел. Девушка поймала его за ладонь и посмотрела на пальцы. Кожа на кончиках была выжжена и ободрана, между рваными лоскутами виднелись инородные частицы. — Стойте смирно, — попросила она, все больше испытывая сочувствие к мужчине. Под его теплой мантией находился потрепанный пиджак. Под пиджаком — белая рубашка. Под рубашкой… — Что вы делаете? — держа руки перед лицом, Малфой смотрел, как она расстегивает пуговицы в районе живота. Девушка настолько увлеклась, заметив жуткое кровавое пятно на боку, что забыла о приличиях и включила логику. Посмотрев на открывшуюся голую грудь, она ощутила сильный мускусный запах, распространяющийся по всей комнате. Раздевать Люциуса Малфоя… без его согласия… ей определенно хотелось увидеть больше. У него не оказалось ни пивного пуза, ни дряблости кожи, ни веснушек. Он не лез и не приставал, выдыхая алкогольные пары. Сохраняя достоинство, он вел себя крайне вежливо, что безусловно притягивало. — Простите, сэр, но у вас сильное ранение. Я должна посмотреть. Нужно очистить рану. Поэтому, если хотите дожить до утра, помогите мне снять с вас рубашку, — она не выдала ни нотки волнения. — Будь по-вашему. И часто вам приходится лечить беглых преступников? — напоровшись на строгий взгляд, Люциус исправился. — Я имел в виду, что зрелище не очень приятное. Не для такой юной леди, как вы. Гермиона рывком выдернула рубашку из его брюк и расправилась с последней пуговицей, не отрывая взгляда от лица мужчины. Малфой улыбнулся и перевернул запястья, чтобы она расстегнула манжеты. — Вы понятия не имеете, сколько крови я повидала в своей жизни. Но ее уверенность тут же испарилась, когда она посмотрела на рану. Зияющая дыра размером с кулак. На этом участке не было кожи и порванные мышцы едва закрывали внутренние органы. — Секо Максимум, если вам стало любопытно, — ласково ответил на немой вопрос Люциус. Но глаза Гермионы невольно прошлись по его груди. Подтянутый величественный торс с редкими светлыми волосками и темными кружками сосков. По прессу проходили полосы, выделяя мышцы. И этому человеку 45 лет! Рон рядом с ним — мешок, набитый сосисками и булками. На полуголого Малфоя, от вида которого так некстати побежала слюна, можно было бы смотреть бесконечно, если бы не грязь, синяки и эта жуткая рана. Имея такое тело, можно смотреть на других как на дерьмо. Она взяла палочку и остановила кровь, очистила рану. В шкафу нашлось несколько повязок и бинтов. Рану следует закрыть так, чтобы повязка не сползала. Не смотреть на Люциуса и думать о медицине было проще, чем смотреть и думать. У нее в спальне полуголый мужчина… так, медицина. Ага! Пластырь. Вернувшись к Люциусу, она старалась не смотреть ему в лицо, чтобы не выдать свои мысли. Неприятную на вид рану получилось закрыть, а пластырь подогнать под нужный размер. Не зря она отлично знала Трансфигурацию. Отступив на шаг, Гермиона оценила свою работу, Люциус молча ждал. Он перестал дрожать от холода и выглядел более оживленно, несмотря на помятый вид. — Вам придется снять брюки и все остальное. Голубые глаза округлились, казалось, он сейчас вцепится руками в штаны, чтобы их не забрали. — Я должна убедиться, что у вас нет других ранений. — Больше нет, — быстро ответил он. — Вы хромали, — приподняла она брови. С выдохом Люциус прикрыл глаза и смиренно кивнул. Мистер «я самый крутой» имел черные трусы-боксеры и длинные ноги, покрытые светлыми волосками. Сняв вторую штанину, он открыл зияющую рану на голени. Ровные края указывали на повреждения от ножа или другого острого предмета. Его гнали, как дикого зверя, и, несмотря на всю его белорукость, он сумел скрыться от преследователей. Закончив с очередной раной, Гермиона сидела на коленях, с трудом продолжая думать о лечении. Она посмотрела вверх и остановила взгляд на трусах. Небольшой бугорок бросался в глаза, и, прикусив губу, она посмотрела выше, на лицо. — Нет! Прошу вас, мисс Грейнджер, позвольте мне сохранить достоинство и ограничиться тем, что вы видели. Там точно все в порядке. — То же самое вы говорили про ноги, — она встала на ноги, чтобы чувствовать себя уверенней, и обошла его. Эти трусы определенно нужно снять. — Снимайте, или это сделаю я, — угрожающим тоном сказала Гермиона. Пальцы мужчины немного зажили после мази, и кожа на них загрубела. Поняв, что он слишком устал, чтобы отпираться, Люциус стащил с себя трусы и бросил их в кучу к остальным грязным вещам. Белый член сжался и залез бы в живот, если бы мог, но ему пришлось стыдливо висеть, окруженному русыми волосами. Преодолев первый шок, Гермиона кивнула и понимая, что заливается краской, вновь обошла его. На правой ягодице, ближе к ноге, виднелась рваная царапина. Безусловно, Малфой знал о ней. — Позвольте, я сам, — сказал он, но его руки были заняты тем, что прикрывали пах. — Не двигайтесь и помолчите, — присела она и, засмотревшись на круглую задницу, сдерживалась, чтобы не шлепнуть по ней или хотя бы сжать. Царапина затянулась от заклинания, и легкими движениями она нанесла мазь. — Я могу одеваться? — волнительно поинтересовался Малфой. — Вам нужно в душ. Я очистила раны и могла бы воспользоваться Очищающим, но оно не так эффективно, как ванна. Ванная комната всего в паре метров по коридору. Найдете? Прикрыв от стыда глаза, мужчина кивнул и согласился с ее решением. О теплой ванне он мечтал больше недели. — Я принесу вам полотенце. Там магловское оборудование, мистер Малфой, — с усмешкой сказала девушка, следуя за хромающим по темному коридору голым мужчиной. — Тяните большую ручку на себя, и вода польется. Налево теплее, направо холоднее. Разберетесь? Дойдя до двери, Люциус развернулся и перестал прикрываться, в полутьме ничего не было видно. — Я не ваш рыжий дружок. У вас слишком скверное представление о мужском интеллекте, мисс. — Полотенце, — всунула ему в руки Гермиона, не имея желания спорить. — Будет нужна помощь — зовите. — Я справлюсь. Он открыл дверь в темную ванну и замер. Где здесь свечи? Маглы ими не пользуются. — Выключатель перед вами, первая кнопка. Нажмите на нее! — крикнула Гермиона, подтверждая его слова об интеллекте. Зашумела вода, а Гермиона принялась убирать комнату. У нее была всего одна спальня. Гостиная, заставленная лишней мебелью и хламом от предыдущих хозяев, требовала ремонта и лишних затрат времени и денег. Поэтому ей пока было достаточно всего одной комнаты, маленькой кухни и санузла. До того момента пока она не решила помочь Малфою. Где положить его спать? Собрав его вещи, часть из них она бросила в стиралку, пальто вычистила и убрала подальше в шкаф. Кто-то может прийти, и дорогое мужское пальто явно будет принадлежать не Рону. Кофту пришлось заменить на легкую белую майку. От этой возни она сама спарилась, а перед глазами застыл образ голого врага. Находясь в таком слабом и уязвимом состоянии, он не терял лицо. Впрочем, терять ему было нечего, тело у чистокровного волшебника оказалось весьма и весьма… Что с ним делать дальше? Об этом будет время подумать, когда он станет стабилен. Расстелив постель, она приняла решение уложить его на ней, а сама обойтись креслом. Как вдруг грохот раздался в ванной. Гермиона бросила не заправленную в наволочку подушку и, схватив по дороге палочку, побежала к ванной комнате. Дверь, как она ожидала, была заперта. — Алохоморе! Замок повернулся, и она ничуть не устыдилась того, что вломилась к нему. Занавеска сорвалась с петель вместе с карнизом и накрывала трепыхающееся тело в ванной. Вытащив из нее палку и занавеску, она быстро оглядела тело своего заложника. Бледный, покрытый слоем мыльной пены, Малфой делал безуспешные попытки подняться. Шланг душа лежал у него в ногах и, извиваясь, как змея, от сильного напора, разбрызгивал теплую воду. Не медля ни секунды, Гермиона поймала шланг и только после этого вытерла мокрое лицо рукой. — Я попал в ад, — раздался голос внизу. — По вашему, это место хуже, чем Азкабан? — с легкой насмешкой спросила она и стала поливать его тело из душа. Поджав одну ногу так, чтобы она не видела член, Малфой смог сесть. Вода стекала по его светлым волосам, очищая их от пыли, и они белели на глазах. Не скрывая удовольствия, девушка выбрала шампунь для поврежденных волос и выдавила его на руку. Люциус поднял на нее взгляд, понимая, что деваться ему некуда. Его купают как ребенка. — Пожалуй, я поспешил с выводами. Дементоры не моют волосы и выглядят, — он задержал взгляд на ее груди и тут же отвернулся, — иначе. Знала бы она, что когда-то вот так будет мыть волосы Люциусу Малфою, а он тихо мурчать под ее массирующими руками, то сама бы объявила на него охоту. Прикасаться к этой, уже не жалея слов, гриве становилось с каждой минутой приятнее. После бальзама белые шелковые пряди выскальзывали из рук. Хорошенько сполоснув его тело, ½ из которого составляли ноги, Гермиона выключила воду. Она бережно, но по-хозяйски выжала волосы, испытывая неприличную зависть, и взяла с крючка белое полотенце. — Теперь вы должны встать, — скомандовала она. — Обопритесь о мое плечо. — Нет. Оставьте меня здесь, я сам смогу вылезти. Вы достаточно сделали и видели, — напряженно ответил Люциус, и она заметила, как он скользнул по ней взглядом, снова задержавшись в районе груди. Как же надоел своей показной скромностью! Что она увидит нового? Склонившись ниже, Гермиона потянула его на себя, схватив под руки, и нашла ту самую причину. То, что было маленьким и зажатым, выросло в четыре раза и лежало на животе, чуть не доходя до пупка. — Ой, я… — она тут же отпустила его, осознав, почему он все время так странно на нее поглядывал. Как он может сейчас, находясь в таком состоянии, думать о сексе? Она проследила за его очередным откровенным взглядом. Майка на ее теле вымокла до нитки, и торчащие соски просвечивали через ткань. С этой секунды они прикрывались оба. Однако бросать его было нельзя, с его больной ногой выбраться из ванны будет непросто. — Отвернитесь и обопритесь на меня. Я помогу вам вылезти, — сказала она и сама отвернулась в сторону, одной рукой прикрывая грудь. Все прошло отлично, не считая того, что мокрый возбужденный мужчина вызвал вереницу пошлых мыслей у Гермионы и мышцы в животе томительно сжались. То, что он голый и возбужденный, ни о чем не говорит, — твердила она себе. — Он женат. Он в бегах. Он возбудился, глядя не на меня, а от горячей воды. К тому же, у меня есть парень. — Люциус вылез и обмотал бедра полотенцем, отчего заметный бугорок вырос в районе паха. — А он в 10 раз сексуальней Рона. Она достала из шкафа белый халат и увеличила на три размера. Должен подойти. — Халат, — протянула его девушка. — Я буду на кухне, — вылетела за дверь Гермиона, хватая ртом воздух. За те несколько минут, пока мистер Малфой справлялся со своей вставшей «задачей», Гермиона вскипятила чайник и заварила чай. Нельзя его хотеть! А ему нельзя хотеть ее. Почему она так и не смогла найти подходящий ответ. Наверно, он сильно голоден, особенно после… водных процедур. Пара замороженных сандвичей грелась в духовке, а девушка задумалась, не переодеться ли ей снова. Наверно, кофта с откровенным вырезом снова становилась провокационной. Но она давно не ощущала себя такой женственной. С Роном мало того, что приходилось терпеть его грубость и невежество, он в упор не видел границ и распускал руки в самый ненужный момент. А Люциус… он ни разу не коснулся ее. Впрочем, у нее под рукой была палочка и, вероятно, он просто боится получить порцию Круцио. Малфой, хромая, зашел на кухню, слава Мерлину, без бугров и ухабов. Мокрые волосы лежали на его плечах расчесанными прядями. Он нашел не только расческу, но и другие предметы гигиены. — Где мои вещи? Я не могу найти их. — В стирке. Садитесь. Вам чай или кофе? — Есть что покрепче? — обреченно спросил Люциус, усаживаясь на стул. — Заварка. — Кофе. Гермиона поставила перед ним тарелку с сандвичем и чашку кофе. Подозрительно принюхавшись, Люциус слегка сморщил, нос, но все равно отпил. Строить из себя дегустатора было не к месту, он был рад любой горячей жидкости. — Как вы оказались возле моего дома? — начала расспрос девушка и откусила свою порцию сандвича. — Я не знал, что это ваш дом, мисс Грейнджер. Чтобы отвести подозрения от своей семьи, я был вынужден сбежать, предварительно подтасовав улики, которые помогут им свалить вину на меня. Империо, — сказал он медленно и шипяще. — Авроры нашли украденную палочку и узнали последнее заклинание. Их оправдали, а я, — он хмыкнул. — Куда лучше, чем сидеть с ними в соседних камерах. Неожиданно благородно для слизеринца. — Вы ничего не едите. — Я не голоден, — выдавил Малфой и подпер рукой голову. — Я не хочу впутывать вас в неприятности из-за того, что вы испытываете ко мне жалость. — Это не жалость. — Вот как. Тогда что? Симпатия? — он попытался улыбнуться, но не смог, голова уткнулась в руку. — Вам плохо? — она вскочила со стула, и когда он поднял голову, то прикоснулась пальцами к его лбу. — У вас жар. Вы горите! У меня есть перцовая настойка. Она искала в шкафчиках зелье, а Малфой наблюдал за ней из-под полуприкрытых век. — Раньше Северус был мастером по таким вонючим зельям. Где вы их берете сейчас? — От него. Он продолжает их готовить, — она взболтала фиал и капнула три капли в его кофе. — Северус жив? Чертов змей. Он варит зелья, сидя в Азкабане? — Нет. За ним приглядывает Гарри. Сейчас активно рассматривается дело о нем и Гарри его защитник, он же временный надзиратель, охраняет его и несет ответственность за его действия. Люциус морщился и горячо выдыхал после каждого глотка. — Поттер. Я ошибся с адресом ада, — усмехнулся он. — Вам нужно прилечь, идемте в спальню. Оказавшись в спальне, Малфой был готов рухнуть туда, куда ему указали, но, не найдя второй кровати, он задержался. — Мисс Грейнджер. — Я буду в кресле. — Моя совесть не выдержит того, что леди и хозяйка дома жмется в узком кресле, пока я развалился на ее девичьей постельке, — он бросил руку на розовое постельное белье, которое на его фоне выглядело забавно. — Зато моя вполне, — она толкнула его вперед. Ночь казалась бесконечной. Вскоре Малфою стало не до его проснувшейся некстати совести. Он дрожал в ознобе под кучей одеял. Гермионе начало казаться, что дело не в обычной простуде, а в серьезном проклятии. Его слова путались. Он бредил и ворочался, стонал от боли. Обезболивающее, жаропонижающее, кроветворное, тонизирующее. Гермиона уже не знала, что в него влить. Диагностика не вызвала никаких проклятий, но ему почему-то становилось хуже. — Ты так красива. Ты — волшебница, — бормотал он, смотря затуманенным взглядом. Ей стало очень приятно, но подобные признания вели к тому, что либо у него помутнел рассудок, либо он решил, что умирает. Значит, серьезно его слова воспринимать не стоит, как бы она того ни хотела. Ближе к трем часам ночи Малфой наконец уснул. Она еще раз проверила его состояние магией, следя за дыханием в страхе упустить момент. Закрыв глаза всего на пару секунд, она уткнулась лицом во что-то мягкое и заснула.