Часть 2

      Сцена снова сменилась. Тихонов огляделся вокруг: он опять был дома. Неподалеку стояла мать, рядом заметно погрустневшая Лара. Она, похоже, в чем-то признавалась матери. Иван подошел поближе и прислушался.       — Знаешь, мама! Может быть, ты была права и Кирилл не стоит моего внимания… Что-то странное с ним случилось.       — Что случилось, Ларочка? — спросила ее мать.       — Не хочу его больше видеть…       Следующим днем Тихонова сидела в агентстве и подробно выспрашивала Бандераса.       — Как вам удалось рассорить Ларочку с этим Кириллом? Это же фантастика!       — Это проще простого, — Бандерас обворожительно улыбнулся. — Немного денег, немного страха… Не переживайте, для этого у нас есть вспомогательные работники. Мы решаем все проблемы.       Сцена снова переменилась. Иван опять был дома, Лара позвонила матери и радостно предупредила:       — Не надо меня встречать. Я сама доберусь… Ну, почти сама.       — На трамвае? — спросила с иронией Тихонова. — Или ты выбрала троллейбус?       — Нет, — она рассмеялась. — Меня один знакомый подвезет. И вообще, если я задержусь, ты не переживай.       Тихонова проглядела глаза, стоя у окна, и когда начало сереть, к дому подкатил белый лимузин. Сначала из салона вышел Бандерас, распахнул заднюю дверь и помог Ларисе выйти. Это было красиво. Потом достал из машины невероятно красивый букет из полевых, а не оранжерейных цветов, положил их к ногам Лары и каким-то ностальгическим жестом провел рукой по ее щеке. Она уже была дома, а лимузин все стоял под окнами.       — Это твой знакомый? — осторожно спросила мать Ларису. — А почему он не уезжает?       — Не знаю, — она счастливо рассмеялась. — Наверное, не хочет…       Пожалуй, то, что он еще с час просто стоял на улице, глядя на окна квартиры, было самым трогательным. Что ж, Нинель была права: профессионалы поднимали планку чувств, показывали как должен относиться к женщине истинно влюбленный мужчина.       И сцена снова переменилась…       В агентстве Бандерас в подробностях отчитывался матери о каждой минуте, проведенной с Ларой.       — Проблем не будет, — говорил он, развалясь в кресле. — Девочка готова хоть сейчас, но я думаю, нужно подождать еще пару недель. Запланировал на выходные совместную поездку…       Позже матери пришлось долго изображать неподдельное возмущение и тревогу, когда она услышала от дочки просьбу отпустить ее на несколько дней.       — Одну? Да ни за что! Что ты выдумала, детка? — вздыхала Тихонова, а Лара кружилась по комнате, напевала и щебетала:       — Мамочка! Я еду с Антоном. Не бойся, я же благоразумная девочка. Не будет ничего, о чем я потом бы сожалела. Просто погуляем, расправим крылышки на природе…       Сцена переменилась…       Вернулась Лара другой. Повзрослевшей, настороженной, но все-таки счастливой. Случилось! В тот день Тихонова прибежала в офис на час раньше назначенного времени, выкурила полпачки сигарет, пока наконец увидела обольстителя Бандераса.       — Все прошло отлично, — сказал парень. — Можете не переживать!       — Нет, Антон, — ответила она. — Мне нужны подробности. Рассказывай, как все было. Каждый штрих!       Он странно посмотрел на женщину и насмешливо сказал:       — Что вы хотите знать? Как я ее раздевал? Как и где ласкал? По-моему, это не совсем этично… Как вы думаете?       — Я — мать, — отрезала Тихонова. — Я хочу знать все. И ты все расскажешь!       Наверное, это было помешательством, потому что смутился даже видавший виды мачо. Он с укоризной уставился на женщину, забыв о профессиональном обволакивающем взгляде, и стал равнодушно повествовать о главном:       — Лариса действительно была девственницей. Крови было немного, но она не испугалась. Ей было немного больно, но я постарался свести болезненные ощущения к минимуму. Вот и все. Довольны?       — Как вы постарались? — не унималась Тихонова. — Что вы делали для этого?       — А это — профессиональная тайна! — не выдержал мачо. — Если вы так недоверчивы, надо было заказать видео…       — У вас есть и такая услуга? А почему я об этом не знала? — расстроилась она.       — Вы лучше подумайте о том, что было бы, если бы ваша дочь позже нашла такую кассету! Вы хотите испортить ей жизнь? — сказал мачо очень серьезно. — Успокойтесь! Все в порядке! Еще месяц, и я исчезну из жизни вашей семьи навсегда… И вы все забудете.       — Кстати! — спохватилась Тихонова. — И каким же образом вы намерены исчезнуть?       — Есть варианты, — ответил Бандерас, грустно улыбнувшись. — Я могу погибнуть в автокатастрофе, меня могут на долгие годы посадить в тюрьму, или, допустим, в психушку… Выбирайте!       — Нет, нет! — запротестовала женщина. — Вы должны остаться в живых. Если вы погибнете, для Лары это будет страшной травмой. Тюрьма?.. Нет! Дитя будет бояться, что за несуществующие преступления милиция будет терроризировать и ее. Психушка?.. Слушайте, Антон, а вам не страшно? Вы не боитесь?       — Привык, — ответил он спокойно. — Погибнуть лучше в далекой стране. Это — убедительнее и проверить трудно.       — Решайте сами, — растерялась Тихонова окончательно. — А что, если через время Лара встретит вас в городе?       — Исключено, — ответил Бандерас. — Я в Москве проездом, гощу у дяди. В командировке, так сказать. Она меня не встретит.       И эта сцена исчезла…       Иван снова оказался дома. В уголке у окна сидела Лара, прижав лицо к оконному стеклу, ее настроение изменилось.       — Что с тобой, Ларочка? — тревожно спросила ее мать. — Ты стала такой печальной?       — Мама, если Антон уедет, что я буду делать? — спросила она с тоской.       — А куда он уезжает? — поинтересовалась Тихонова, явно не имея никакого представления о том, какой вариант самоуничтожения выбрал пронырливый Бандерас.       — В Африку, на месяц…       — Доченька, месяц пролетит быстро, — стала успокаивать ее мать.       Сцена переменилась…       Через три недели из далекого Сомали пришло письмо, извещающее, что Антон заразился тропической лихорадкой и умер. Контракт закончился, выскребя из заначек матери все деньги. А Лара впала в страшный ступор. Она бродила по дому, молчаливая, строгая, и только слезы лились и лились из глаз. Тихонова жалела что ничего не может сделать, и, выглянув из окна, она заметил одинокую фигуру, стоявшую под окнами. Кирилл! Ее захлестнула ненависть. Если бы не этот парень, ничего этого не случилось бы, и сегодня дочь оставалась бы такой же жизнерадостной, как и раньше.       Квартира Тихоновых исчезла, и Иван оказался в институте антропологии — у родителей на работе, мать задерживалась и Лара позвонила ей:       — Мама, — услышал Тихонов голос сестры и отметил, что говорит она веселее и живее, чем в последние дни. — Я хочу взять немного денег, поехать куда-нибудь с девчонками. Наверное, в боулинг-клуб… Можно взять немного денег на расходы?       — Конечно, — ответила Тихонова. — Езжай, развлекись, девочка моя! Все закончилось, нужно возвращаться к привычной жизни.       Мать долго объясняла, где найти деньги.       Когда она вернулась домой, то увидела веревку, привязанную к люстре, свисающую вниз страшной петлей, и записку на столе. Записка прикрывала собой другие бумаги.       Контракт! Как мать могла забыть, что рядом с деньгами лежит контракт?!       Дрожащими руками она взяла лист бумаги. Иван подошел на цыпочках, забыв о том, что его никак нельзя услышать, и, встав у матери за спиной, прочел: «Хотела повеситься, да только папу и брата жалко. Думаю, они ничего не знали. Ухожу. И не вздумай меня искать».