iv.

      Этот дом как будто бы обошла война. По крайней мере, внешних признаков не было. Сержант Смит приказывает отдыхать, но его приказ был не нужен: все уже и без его приказа расположились по удобнее на диванах, стульях и даже кроватях. Джексону Хейли вытребовала спальню на втором этаже. Там стояла довольно большая двухспальная кровать в белых простынях. Большинство расположилось в просторной гостиной, и Джексон пожелал остаться со всеми. Его уложили на диван. В гостиной разожгли камин, девушки ушли готовить на кухню. Оказалось, что они все втроём сёстры, мать их давно умерла, а отец сейчас где-то на войне. Мужей у них нет, у старшей он погиб ещё в 1940 году, когда господин Гитлер прижал англо-французские войска к морю. Хейли, осмотрев всех, поняла, что у них на уме.       — Сейчас тут будут баб разбирать, может пойдёшь на кровать? — спросила Хейли у Джексона.       — Пойдём.       — Куда это вы? — спросил Райбен, когда Хейли уже посадила Джексона на спину.       — Мне кажется, мы вам мешаем, — сказала Хейли. — Развлекаетесь.       Хейли отнесла Джексона в спальню и подумала, что скоро уже надорвёт спину. Джексон выглядел подавленным. Хейли потрогала его лоб, проверяя температуру.       — Температура в порядке, чего хандришь?       — Знаешь, всё это как-то неправильно.       — Что именно?       — Ты из кожи вон лезешь, меня всюду за собой таскаешь, а я даже поблагодарить не могу.       — Мне и «спасибо» достаточно.       — Нет… А этим только такие, как эти сёстры и нужны.       — Так они мне не нужны, — Хейли смущённо улыбнулась.       — Ещё я домой уеду, а ты тут останешься, неправильно всё это.       — Всё правильно, успокойся. Тебе нельзя нервничать. Ты лежи, а я пока на разведку схожу.       — Эй, ты куда? — провожая её взглядом, спросил Джексон.       — Я скоро, жди.       Она прошлась по дому. Она уже и забыла эту атмосферу дома, где спокойно и тихо. Никого не убивают, не нужно прятаться за углами. Появилось чувство ужасной тоски по мирной жизни, хотелось забыть обо всей этой войне и вернуться в свой прекрасный, небольшой домик в небольшом городке, где практически все друг друга знали. Вернуться и не думать не о чём. Но нет, нужно бодаться с какими-то фашистами. Каждый день бояться за свою жизнь, жизнь друзей, родных. Кто придумал добиваться чего-то с помощью насилия? Она вернулась к Джексону со стопкой книг. Она нашла их в большой библиотеке на третьем этаже. Просто взяла первые попавшиеся.       — Зачем ты их притащила? — спросил Джексон.       — Не знаю.       Хейли разложила их на кровати рядом с Джексоном. Тот взял верхнюю и прочитал заголовок:       — «Im Westen nichts Neues», Erich Maria Remarque. Что это значит?       — Могу ошибаться, но что-то вроде «На западном фронте ничего нового».       Джексон усмехнулся. Действительно, на этом Западном фронте, что в Первую Мировую, что во Вторую Мировую, всё одно и тоже. Невинные мальчишки разных национальностей гибнут просто так. Людей ничему не научила Первая Мировая, и поэтому они решили развязать новую. Всё как обычно. Обычно советуют учиться на чужом опыте, а они даже на своём научиться не в состоянии. Ну не дураки ли? Об этом он и думал.       — Смотри, тут сказки какие-то. Про принцесс всяких, — она зевнула. — Блин, даже первую строчку прочитать не могу, глаза слипаются.       — Так поспи, — сказал Джексон. — Ложись, вот сюда, слева, где у меня рука здоровая.       Хейли убрала книги на пол, сбросила куртку и осталась в футболке, осторожно легла с левой стороны. Она долго не могла уснуть, молча лежала и смотрела в потолок, в который раз переваривая всё происходящее. Переваривать это, на самом деле, очень сложно. Многое понять нельзя, логику многих людей понять сложно. Вот например: зачем капитан Миллер отпустил того ганца. Хейли хотела собственноручно его прикончить, как уже упоминалось, но этого гада с повязкой на глазах отпустил капитан. Зачем? Для чего? Какова же ирония, что именно он и убил Миллера! А если попробовать понять логику Апхэма? Не кощунственно ли по отношению к Уэйду были его поведение, его защита этого ганца? Да, можно сколько хочешь говорить, оправдывать его тем, что он идеалист и т.д. Но чёрт, как можно оставаться идеалистом, когда вокруг происходит такое? Вопросов больше, чем ответов. И кто бы знал, возможно ли найти на них ответ.       Джексон заметил, что та не спит, и спросил:       — Чего не спишь-то?       — А ты что не спишь?       Он усмехнулся и внезапно погладил её по щеке. Она вспомнила давно забытое чувство смущения и сама коснулась этой щеки. Затем, посмотрев на Джексона, она поняла, что у него на уме. Он осторожно и нежно поцеловал её. Та ответила ему тем же и прикоснулась к его щеке.       — Это всё, конечно, очень хорошо, — смущённо сказала Хейли. — Но тебе нужно спать.       — Ага, я понял. Это такой намёк.       — Нет, мне понравилось, — смеясь ответила Хейли.       — А что тогда спать гонишь?       — Потому, что спать тоже нужно, Даниэль.       — Ладно, уговорила.       — Вот и молодец.       Джексон заснул. Он нравится ей, она нравится ему, но перерастёт или уже переросла эта влюблённость в любовь? Сейчас она чувствовала себя любимой, и сама чувствовала некую влюблённость к нему. Стоит сказать, что она и раньше, до похода в эту спальню, чувствовала нечто подобное, но подавляла свои чувства, так как думала, что это не взаимно. Но сейчас она ощутила какую-то теплоту, какую не ощущала очень давно, с того момента, как отец с бабушкой провожали её в армию. Она слушала стоны из соседних комнат и гадала, какая девушка кому досталась.       Джексон спал долго, Хейли тоже, наконец, заснула. Сны не снились. И вообще с тех пор, когда она попала на войну, сны ей не снились. А что тут может сниться? Кровь, убийства, да страшно покалеченные трупы и раненые? Проснувшись, Джексон поцеловал Хейли в лоб, и та открыла глаза.       — Спасибо тебе, — сказал он.       — Тебе спасибо.       Вскоре внизу раздался голос Смита, и все стали собираться в дорогу. Хейли поменяла Джексону повязки в дорогу. До побережья оставалось недолго. Смит рассчитывал, что по крайней мере к вечеру они уж точно дойдут. Все почувствовали какое-то облегчение что ли, что скоро вся эта «маята» закончится. Одна только Хейли не очень определилась, хочет она поскорее дойти до побережья или нет. С одной стороны, она, наконец, может быть спокойной за Джексона и Райана, с другой, она останется совершенно одна, как в принципе и было раньше. Но когда кого-то находишь, сложно уже возвращаться к состоянию, когда ты один против всех.       Эта «экспедиция» была определённо небольшим передыхом для всех. Не нужно было от кого-то защищаться, в кого-то стрелять, кого-то убивать, видеть эти страшные картины войны. Но все знали, что скоро всё это закончится.