Я тебя боготворю

Объединение забирает у Ольги все силы и свободное время, домой она приходит за полночь, а возвращается в то время, когда нормальные люди еще спят. Забывая про еду, игнорирует попытки мужа накормить ее вкусным ужином. Сбегает, погружаясь в ворох бумаг. Паша не доволен, но щадя чувства жены третирует ее мягко, ненавязчиво. Старается не нервировать, постепенно направляя в нужное русло. А она будто боится не успеть совладать со свалившимся на нее «богатством», утопает в бюрократии с каждым днем все больше. Без стука Рыков заходит в кабинет, наигранно удивленно приветствуя: - Здрасте! О, ты здесь? - А ты кого ожидал увидеть? - не поднимая глаза от бумажек вопрошает Арефьева - Жену свою, но вижу тут только начальницу. - Ближе к делу, Паш? - продолжая перебирать документы в папке. - Оль, остановись, а? Я скоро забуду, как ты выглядишь без этого халата... - Рыков, у тебя, кажется, рабочая смена идет, а ты мне о фантазиях рассказываешь. - Оль, какие фантазии? Прими как факт. Я тебя на работе вижу чаще, чем дома, а уж тем более в постели… - Сочувствую, - бросает отвлечённо. - но чем быстрее я закончу со свалившимся на меня наследством 70ки, тем... Не давая продолжить полет мысли, Павел быстро подходит к столу и разворачивает офисное кресло с женой на себя. Приподнимает ее лицо за подбородок и смотрит прямо в глаза. Уставшая и осунувшаяся, не такой он привык видеть Ольгу. Была б его воля, закинул на плечо и насильно увез домой, а там закрыл и принялся откармливать и уговаривать наконец-то выспаться. Но куда там, взамен прожигающий недовольный взгляд и вдох – «Не усложняй мне работу». - Нет уж, жена! Ты хочешь, чтобы новый инсульт был уже у тебя? - Сплюнь, дурак! - фыркает Оля, наконец-то расслабляясь. Если муж решил поиграть с ней в игры, можно уделить этому действу пару минут, а затем выгнать исполнять его непосредственные рабочие обязанности. - Паш, - наигранно дует губы. - у тебя руки холодные. - А у вас, Ольга Кирилловна, сердце холодное. Верните мне мою Олю! - гладит по щеке. Арефьева подается навстречу движению руки, прижимаясь к шершавым пальцам, на самом деле чувствуя не холод, а теплоту. - Ну, хорошо, - по-барски разрешает Ольга. - один поцелуй, а потом мы расходимся работать. - Ты меня долго на сухом пайке держать будешь? - спросил Рыков, прежде чем втянуть жену в поцелуй. Мягкие, податливые губы, с легким ароматом недавно выпитого кофе, Ольга вяло отвечает на поцелуй, наслаждаясь моментом. Таких маленьких порывов в их жизни существенно стало меньше, боязнь потерять свое кресло оказалась сильнее физических потребностей. Цепляется за ворот его синей жилетки, мнет его меж пальцами. Улыбается ему в губы: - Зарос совсем… - Жена не следит, - не задумываясь отвечает ей Паша. Он опускается на колени рядом с креслом, положив руки на женские бедра, сжимает их и тянет на себя. Ольга неловко дергается и шипит в ответ на его действия: - Ты сдурел? - Оль, я не евнух, в конце концов, отвлекись от работы! - Ты от своей уже отвлекся! – с силой пихает его в плечо. Ольга пытается встать на ноги, но крепкие руки удерживают и сажают обратно. Забираясь под юбку, поднимая ее выше, оглаживая внутреннюю поверхность бедер. Он трется колючей щекой о нежную кожу, целует бедро, немного прикусывая, заставляя жену прогибаться в позвоночнике и испускать тихий стон. - Ну вот, чего выделываться то, когда мужик перед тобой на коленях стоит. - Ты бы поберег колени, - хрипло отзывается, расслабляясь, откинувшись на спинку кресла, - возраст уже не тот. - А ты язва, Ольга Кирилловна! – усмехается, крепко сжав ее бедро, радуясь чулкам под платьем жены, меньше мороки. - Ты же знал, кого в ЗАГС затащил, - с усмешкой перебирает пальчиками его короткие волосы. - Знал, конечно, поэтому возражения не принимаются! – ловко дергая за резинку женских трусиков спускает их. - Паш, ну нельзя… - слабо сопротивляясь шепчет Ольга, но противореча своим словам закидывает ногу мужу на плечо. - Если очень хочется, то можно! – отвечает будто скороговорку Рыков, снова припадая губами к коже бедра. Ведет легко, перемежая поцелуи с поглаживанием. Слышит, как учащается дыхание Ольги, как она отчаянно пытается сдерживать стоны. Она рукой сжимает крепко подлокотник, стараясь не терять связь с реальностью. Муж погружает ее в сущее безумие, она бы никогда не допустила подобного поведения на работе, столько лет удерживая его от чрезмерного проявления чувств во время рабочего процесса. Но сегодня, Рыков смог найти подход, чтобы нарушить это правила их коллективного сосуществования. Она выгибается, подаваясь бедрами ближе к его лицу, жмурится в ожидании и, дергая ногой, сбрасывает мешающую лодочку. - Спасибо, Золушка! – усмехнувшись, он прикасается губами к влажной, горячей коже. Медленно, растягивая движения целует, втягивая между губами, а Арефьеву прошибает током при первом касании. Она, задыхаясь, начинает ловить воздух, стараясь вдохнуть глубже, как рыба, выброшенная на сушу. Паша хорошо изучивший тело жены за столько лет семейной жизни, прекрасно знающий как быстро довести ее до разрядки, спешить совершенно не собирался. Скользя языком между влажными складками, мял ее мягкие бедра, извлекая из Ольги тихие сдавленные стоны, граничащие со всхлипами. Она рассыпается легко на миллиард эмоций и вспышек, растворяясь в умелых движениях его языка и губ. Выгнувшись, до белизны костяшек сжимает подлокотник и, часто дыша, опадает, почти съезжая с кресла. Паша довольно смотрит на жену снизу вверх, на то как часто колышется ее грудь, как трепещут длинные ресницы, как прядки волос прилипли к выступившей на лбу испарине. Арефьева прекрасна в созданном им бардаке. В благодарность целует ее бедро, точно зная, что оставил следы в том месте, где никто кроме него не увидит. - Паш… - Водички? – усмехаясь, облизывает губы и поднимается с колен Рыков. - Дурак, - хрипло смеется Ольга, а Паша впервые за последние несколько месяцев замечает искорку в ее глазах.