Für mich, oder поэма, которую я больше нигде не услышу

      Есть глупая, оставшаяся из прошлого забава — заниматься клептоманией и собирать всё, что плохо лежит. Ящики, полки, тайники (свои и чужие), почтовые ящики... Лишь раз это собирательство принесло пользу. Пошарившись по почтовым ящикам, мне довелось найти письмо, адресованное мне же с неким Н-Ч. Сказать, что найти у себя в ящике письмо от какого-то любителя Ночи Гая Фокса — не сказать ничего. Однако! Алекс откроет конверт, конечно, а вдруг там деньги? Или признание в любви? Да даже если письмо с угрозой, мои руки давно не разминались для набивания mordera.       Реальность оказалась непредсказуемой, братья мои: этот некий Н-Ч, этот сын starry ptitsy посвятил мне стихотворение... Подумать только, чтобы ваш хилый, жалкий Алекс вакса-плакса, этот маленький человек, живущий самой нудной и отстойной на грязном свете жизнью, получил целиком и полностью посвящённую его величеству Александру ДеЛарджу-Македонскому поэму! Будь я неладен, не поделись я с вами этим магнум опусом, так внимайте же! «Если...»

Если бы я не знал вкуса насилия, Бог мою душу бы раньше забрал. Корчась от боли, злобы, бессилия, Умер, расцвет бы застал. Пивной рвоты марганитовских Пабов, смесь крови, слюней, малафьи, Заталканной в рот мой поганый, Уставшее тело большой беготни. Если бы не был тем, кем являюсь, Быть может, бы знал одну-две молитв, Каюсь, может быть я и грязный, Но не грязнее, чем весь этот мир. Не потерявший вкуса к жизни, Алекс, сломавший обе ноги, скребётся, поднимается выше, выше По трупам по обе руки. Падает, поднимается снова, Снова ползёт и летит, Если бы было волшебное слово, Чтобы то прекратить. Над чем он пальцы мозолит, Каждый раз верит и ждёт, Пока заберёт высшая сила, Что сможет избавить от тяжкой нужды Дальше доказывать этому миру Что лишние люди всё же нужны.

      Сказать, что я ошеломлён -- не сказать ничего.